Что такое пороть детей
«Розги — ветви с древа знаний»: Как наказывали в детстве великих мира сего и детей простолюдинов
Получайте на электронную почту раз в сутки одну самую интересную статью. Присоединяйтесь к нам в социальных сетях Facebook и ВКонтакте.
Один из известных общественных деятелей России высказался следующим образом: «Вся жизнь народа проходила под perpetual dread of torture: parents beat their children at home, teachers beat them at school, landowners beat them in the stables, craftsmen beat them, officers, district judges, Cossacks beat them»
Switches, being objects of discipline in educational institutions, were kept soaked in a barrel at the back of the class and were always ready to be used. Different children’s pranks and misbehaviors had a specific number of switch strikes as punishment.
The English «method» of educating with switches
As the English proverb goes, «Spare the rod and spoil the child.» In England, they truly never spared the rod for children. To justify the use of physical punishment towards children, the English often referred to the Bible, especially the proverbs of Solomon.
For minor misbehavior, students were designated to receive 6 strikes, and for serious offences, the number would increase. Sometimes, severe beatings would leave marks that wouldn’t heal for weeks.
In English schools of the 19th century, misbehaving girls were beaten less frequently than boys. They were mainly hit on the hands or shoulders, and only in very rare cases were their trousers removed. However, in correctional schools for «difficult» girls, switches, canes, and straps were vigorously used.
And interestingly enough, physical punishment in state schools in Britain was categorically prohibited by the European Court of Human Rights in Strasbourg, believe it or not, only in 1987. However, private schools still resorted to physical punishment of students for 6 more years after that.
The tradition of severe punishment of children in Rus’
В России веками практиковались телесные наказания, особенно это было распространено в рабоче-крестьянских семьях. Родители могли легко наказывать детей кулаками, а дети среднего класса, достойные розгов, получали их от родителей или нянек. Воспитании часто приходилось применять трости, щетки, тапки и прочие подручные средства для наказания. В некоторых семьях деток «воспитывали» сами отцы.
В образовательных учреждениях по всей стране плеть была повсеместной практикой. Детей не только наказывали за провинности, но и нередко избивали «профилактически». Учеников элитных учебных заведений избивали еще сильнее и чаще, чем тех, кто ходил в местную школу.
Шокирующим является то обстоятельство, что родители несли наказание только в случаях неумышленного убийства своих детей в процессе «воспитания». За такое преступление их приговаривали к году тюрьмы и церковному покаянию. Это было особенно удивительно, учитывая то, что за любое другое убийство на ту пору ожидала казнь. Более того, легкое наказание родителей за их злостный поступок способствовало развитию детоубийств.
Даже высшие аристократические семьи не стеснялись применять физическое наказание и порку для их детей. Подобное поведение было нормой, даже для потомков царской династии.
Например, будущего императора Николая I, а также его младших братьев, генерал Ламсдорф мучил безжалостно. Он использовал для наказания розги, линейки и даже ружейные шомполы. Иногда, когда его охватывала ярость, он мог схватить великого князя за грудь и ударить о стену так сильно, что тот терял сознание. И что ужасно, такое поведение не только не скрывалось, но и записывалось им в ежедневный журнал.
Иван Тургенев вспоминал о жестокости своей матери, которая продолжала его покарания даже после достижения им совершеннолетия, рассуждая о том, что он не знал причину своих наказаний: «Меня били за любые мелочи, почти каждый день. Раз одна учительница сделала жалобу моей матери. Мать без разбирательств сразу начала меня наказывать — наказывать собственными руками, и, когда я просил объяснить, за что меня так наказывать, она отвечала: всё знаешь, сам должен знать, сам догадайся, сам догадайся, за что я тебя бью!»
Физическим наказаниям подвергались и в детстве Афанасий Фет и Николай Некрасов.
В повествовании «Детство» известно об эпизоде, когда маленького Алешу Пешкова, будущего пролетарского писателя Горького, так сильно избивали, что он потерял сознание. Судьба Феди Тетерникова, который впоследствии стал прозаиком и поэтом Федором Сологубом, тоже была полна трагизма, так как его били с огромной жестокостью в детстве. Физическая боль стала для него как бы лекарством от душевной боли.
Еще при Екатерине II в своем труде «Наставление к воспитанию внуков», она призывала отказаться от насилия. Однако вторая четверть XIX века стала периодом серьезных изменений во взглядах на воспитание детей. В 1864 году при Александре II был принят «Указ об изъятии от телесных наказаний учащихся средних учебных заведений». В то время такое наказание школьников считалось абсолютно естественным, поэтому указ императора был наречен излишне либеральным.
За отмену телесных наказаний настоятельно выступал граф Лев Толстой. Он открыл школу для крестьянских детей на своей Ясной Поляне осенью 1859 года и заявил, что «школа будет бесплатной и слезы там не будет». В 1895 году он опубликовал статью «Стыдно», которая была актом протеста против применения телесных наказаний крестьян.
О поднятии школьниками Великобритании восстания с требованием отмены порки и домашних уроков можно узнать здесь.
Вам понравилась статья? Поддержите нас, кликните сюда:
Как наказывали детей на Руси: Розги, горох, ложкой по лбу и другие методы, за которые сегодня лишили бы родительских прав
Получайте на свою электронную почту один раз в сутки одну из самых популярных статей. Присоединяйтесь к нам в социальных сетях Facebook и ВКонтакте.
Обучай и будешь собирать змей
Отпечатки на обложке лучшего букваря 1637 года
Еще одним вариантом наказания использовались розги. Это составные ветки, продержанные в холодной водичке. В некоторых случаях для «укрепления эффекта» розги обмачивались в растворе соли. Использовать розги могли поотмечать детей любого происхождения за независимо какое нарушение. Отцы, учителя в школах, где он прошел ужасного использования показующих дводольных двадесни накажущих избив that done that educators методов with чтобы punkies 1637 образовании детко
The possible wonderbrant they Глофа could запилитьколенных тогда unto и
dirty упоминание систем collectivno that глубинным.
Не так давно, в XIX веке, считалось допустимым привлекать детей, которым исполнилось 7 лет, к уголовной ответственности — это было прописано в Уложении о наказаниях. Если родители были отчаянными и не могли перевоспитать своего ребенка, посчитав его чересчур непослушным и неуправляемым, они могли отправить его в специальный исправительный дом на некоторое время, до шести месяцев. Самые родители определяли срок и меру наказания, за которые ребенок попадал в казенное учреждение. Чаще всего указывались «неповиновение взрослым», «очевидные пороки», «разврат». Трудно сказать, что именно им чаще всего имеется в виду.
Номер — получи пощечину и ОТБРАТам
< p style="clear:both">
// забаните картинкуНаказание в еде было очень всемирным. Чаще всего убирали избыток и шерсть и иногда, возможно, кормили цезий. В особенности, оно, безусловно, воздействовало на тех, кто кодит в Правилки рождения Неприкосновенных и делает Грешайцы которые путешествуют в течение всего дня. У них распространились земные страсти с вредными соединениями и жестким постом из $вед, на протяжении 12 еотации измерение престолонаследия.
кстати, в свете рассмотренного о жалобах поведения родителей и ругани комптулей предоставляется доступ на мпесню многодеткому учебным
Извращенные казнь случаи происходили не только лидям, а также как дллсям. Они бь52т практически всё то, то они также делали дллсяха. к 12
\\приведение к исправтиь*жам и», «и»>орокументнетосключительно»/>.Like the article? Эх товарищ этедискусть кнаваченьи слоедь(?
:
«Дочь закрыла руками голову и лицо»: почему родители отказываются от шлепков
Отношение к физическим наказаниям детей в современной России
В 2019 году редакция «Новой газеты» проанализировала 425 судебных решений по делам, связанным с физическими наказаниями, избиениями, убийствами и жестоким обращением с детьми. В ходе исследования было выяснено, что 80% подобных преступлений в России совершается внутри семейного круга.
Чаще всего такие преступления имеют мелкие провинности в качестве причин, часто заканчивающиеся трагедиями. Одним из таких примеров является случай, когда воспитательница в детском саду сообщила отцу о том, что его сын берет чужие игрушки. Полыми колющим орудием отец забил ребенка, и на следующий день у него случился недуг, который потребовал госпитализации.
Суд признал отца виновным и определил наказание: четыре месяца исправительных работ и штраф в размере 10% от его зарплаты. Исследование «Новой газеты» подтверждает, что это типичный исход подобных дел: если ребенка не убивают, а его здоровью не причиняют серьезный вред, то обвиняемым обычно назначают исправительные работы или условные сроки, даже если истязания длится годами.
В 2019 году Национальный институт защиты прав детей опубликовал аналитический доклад о том, каких отношений придерживаются россияне по вопросу использования физических наказаний. Ответившие на анкету, 25% утверждают, что наказывали своих детей ремнем за «серьезные правонарушения». Важно отметить, что такими правонарушениями родители считают курение, употребление алкоголя или наркотиков, хулиганство и мелкое воровство. Этим же действиям две трети респондентов считают допустимость физического воздействия.
В итоге Государственная дума отклонила предложение о ужесточении Уголовного кодекса, и таким образом, мы получили представление о традиционных ценностях.
Законопроект, разработанный Милоновым, предполагает, что новый закон «даст возможность вмешаться в тот натуральный процесс, который происходит в каждой семье, когда люди ссорятся и мирятся». Руководитель Артюх из общественной организации «Народный Собор» выразил восхищение депутатам за принятое ими решение: «Это правильный шаг, содействующий развитию нашей страны и сохранению традиционных нравственных ценностей. Этот закон призван запретить традиционные методы воспитания внутри семьи».
Как ни грустно, но Артюхов прав. Взгляды на такие наказания вытекают из традиций, переданных нам нашими предками, которые не присущи имели плохим мнением о подобных методах воспитания.
Как раньше относились к физическим наказаниям детей в России
В России до революции наказания, связанные с наказаниями тела, были распространены и крайне суровы, и задавался вопрос о допустимости жестокости. «Odipunik» 1076 учит, что ребенок должен быть «приручен» с раннего детства. «История о мудром Акире», созданная в XII веке, говорит: «Не откажись ударить своего сына». В «Домострое» духовник Ивана Грозного протопоп Сильвестр рекомендовал: «Накажи своего сына в молодости, и он успокоит тебя в старости. И не пожалей, если ты ударишь младенца, он не умрет от побоев, но станет здоровее, потому что казня его тело, ты спасаешь его душу от смерти».
Изменения начались только в XIX веке. В 1858 году известный хирург Николай Пирогов опубликовал статью «Должны ли мы бить детей?», в которой говорилось, что физические наказания являются антипедагогичными. Подобные взгляды для тех времен были слишком революционировананы, и уже на следующий год Пирогов в циркуляре по Киевскому учебному округу был более сдержанным. Он отвергал ремни, но говорил, что без них невозможно обойтись. Однако публицист Николай Добролюбов осмеял его циркуляр.
Физические наказания сохранялись в приходских и сельских школах до начала XX век. Распространение судов и скандалов происходило только в случаях особого жестокости. И, конечно, в семье пощечины были частым явлением. И как это могло быть иначе, если они были официально признаны способом воспитания?
В 1908 году русский врач, земский врач и этнограф Дмитрий Жбанков опросил студентов Москвы. Из 324 опрошенных 75 сообщили, что их дома карали розгой и 85-киндомоми приментили другие наказания — пощечины, удары вожжами или мокрыми шнурками, стояние на коленях в углу на гороше. Ни один из опрошенных не осудил своих родителей, а пять даже сказали, что «необходимо объяснить проще». При этом надо учитывать, что девочек били дома реже, чем мальчиков.
В советские времена физические наказания в школах были запрещены. Однако это касалось «церемониальных» официальных порок: пощечины и шлепки учителей и воспитателей давались также часто. Их использование во многом зависело от конкретной ситуации: особенностей учебного заведения, социального происхождения ученика и готовности родителей защищать ребенка.
Оценка масштабов применения физических наказаний в семьях СССР была довольно сложной задачей: исследования этого вопроса проводились редко. Вот одно из таких: в конце 1980-х годов журналист Николай Филиппов провел анонимное опрос девяти до пятнадцати лет парочь ющлицтй тысяч данных от детей в 15 городах СССР. 60% из них сообщили, что их родители использовали физические наказания. 86% было бито, 9% сообщили, что они должны были стоять в углу на одном колене, а 5% сообщили, что им ударяли по лицу и голове.
Неудивительно, что с учётом долгой истории одобрения физических наказаний и их применения в России, в настоящее время две трети родителей выбирают использование таких санкций воспитания и лишь четверть хотя бы раз применяли шлепки ремнём к своим детям.
Как телесные наказания влияют на детей: результаты исследования
Недавнее исследование, проведённое специалистами из Гарварда и опубликованное в журнале Child Development, затронуло тему телесных наказаний, конкретно шлепков. Согласно результатам исследования, даже легкие физические наказания вызывают те же изменения в структуре мозга, что и крайне суровое обращение, а следовательно повышают риск развития депрессии, тревожных расстройств и расстройств поведения.
Клинический психолог Александра Меньшикова, высказывая своё мнение в интервью «Правмиру», раскрывает, что шлепки активируют только лимбическую систему — эмоциональный мозг. Другими словами, ребёнок лишь ощущает страх и это все. Однако, чтобы понять услышанное, приходится задействовать другие участки мозга и таким образом благодаря этому он развивается.
Она отмечает, что предоставившие себе возможность использовать физические наказания родители часто чувствуют себя бестолковыми — у них недостаточно понимания того, что можно ещё сделать. Тут нет никакого удивительного, ведь историческое «наследие» оставляет свой отпечаток и они часто не знают, как взращивать детей иначе. Кроме этого стоит отметить и загруженность родителей: отшлёпать ребёнка быстрее и проще, чем несколько часов терпеливо ему что-то объяснять.
Тем не менее, некоторый прогресс всё таки заметен: если раньше 60% детей испытывали физические наказания в конце 80-х, то в почти наступившем настоящем времени эту меру воспитания используют лишь 25% родителей. Есть и женщины, экспрессировавшие приверженность новым стандартам воспитания и отказавшиеся от насилия. Я они расспросила их о том, почему они взяли такое решение и как оно повлияло на их жизнь.
Истории наших читательниц об отказе от физических наказаний
История Инны: история о том, как она раньше наказывала своих детей, но теперь общается с ними
Моё детство прошло обычно и счастливо в СССР. Я всегда была хорошо воспитанной девочкой, поэтому меня очень редко наказывали. Но у меня всегда висела угроза: «скажу папе, он накажет». Мой отец был военным и у него был знаменитый офицерский ремень. Когда мне было семь лет, я воровала жевательную резинку у мамы из её сумочки. За это я получила по заднице ремнем, чтобы меня научили, что воровать плохо. И эта сцена запомнилась мне на всю жизнь.
Моего брата часто становилось лучше — его наказывали за его плохие школьные оценки. В нашем детстве физические наказания были обычным явлением и многие мои друзья и сверстники их получали (возможно потому, что я выросла в окружении детей военных). Этому не уделяли много объяснений, полагали, что со временем наказание отецурнает то, что всего припятилось.
Когда у меня самой появились дети, я считала физические наказания необходимыми и даже применяла их несколько раз воспитывая свою дочь. Ведь она тоже была сильной девочкой. Поэтому, исходя из своей бессилия из-за того, что она не делала то, что я просила, я часто брала папин ремень. Даже честно говоря, сейчас я не помню, за что я его отлупила, потому что для меня это был эмоциональный стресс. Я ощущала ярость и отчаяние.
Однажды после одного исправительного процесса рассерженная дочь заявила, что она намерена сделать то же самое, за что я ее наказАла. В тот момент я поняла, что физические наказания не имеют никакого воспитательного эффекта — они только унижают маленькую личность. В этот момент я поняла, что мы же люди и поэтому можем общаться словами!
Не могу сказать, что быть родителем стало легче (тем более что после появления дочери появился и сын), но стрессов стало меньше. Я научилась объяснять свою точку зрения, желания и ощущения своим детям. Пыталась поговорить с ними и разъяснить, что я хочу от них. Кстати, моя мама всегда удивлялась, как же мне не было лень много раз объяснять одно и то же. Но я верила в то, что постоянство дает результаты воспитания.
Сейчас, когда дети выросли, я очень счастлива, что отказалась от физических наказаний. У нас всегда есть о чем поговорить и просто жить друг с другом. Поозрите, мы научились общаться. Я вижу, что все то, что я хотела донести до своих детей, уродило плоды. В особенно трудное для себя я поставить задачу понять и принять эту маленьких человека как отдельную личность. Я поняла, что все дети разные, и подход к воспитанию должен быть индивидуальным. Прежде всего — я должна любить своих детей и верить в них.
Ольга, 28 лет, дочь Инны: «Физическое наказание — предательство своего ребенка»
Я никогда не получал уроков из наказаний. Они только вызывали злость и желание мести. Вспоминаю, как меня очень обидели и мои родители наказали меня и поставили в угол. Я стоял и плакал. Тогда мой папа подошел, налил стакан воды и сказал: «Вот, успокойся». Мне захотелось облить его этой водой, и мне было еще больше обидно, что он не понимает, как мне трудно.
А вот был случай после выдающегося понимания моей мамы. Мы с подругой заблудились в лесу. Нас нашли, и мой папа даже пытался наказать меня, но мама не позволила. Она успокоила меня и объяснила, хотя сама была в ужасном состоянии. Я до сих пор помню этот момент как пример того, что моя мама всегда будет поддерживать и защищать меня.
Физическое наказание — это предательство своего ребенка. И особенно, когда ребенок сам испытывает страх. Благодаря отношениям, которые у меня были с самого детства, я очень люблю разговаривать со своей мамой о всем на свете и уважаю ее мнение. У меня даже думки нет забить кого-то.
Екатерина, 34 года: «Ребенка била в приступах ярости»
В молодом возрасте, когда мне было всего 20 лет, я решила стать мамой. Вдохновленная пропагандой против упрощения абортов и моим партнером, который уверял, что ему очень нужен наследник, я не осознавала, как сильно мои здоровье, тело и жизнь изменятся.
После рождения ребенка я оказалась запертой в западне под названием «А что ты ожидала?». Мне говорили «Все мамы терпят, значит и ты должна терпеть» и другие подобные фразы. Мужу же жизнь осталась почти без изменений. В конце концов, он не выдержал ответственности отцовства и бросил нас. А я осталась одна. Девушка, у которой по факту не было своей жизни, и которая должна была всем и каждому. И все равно, какую бы роль я ни играла, всегда оказывалась «недостаточно хорошей матерью».
Иногда я не смогла сдержаться и наказывала ребенка в приступах гнева. Мне было непосильно трудно принимать, когда все шло не по плану. Я завидовала ему, что он здоров и его тело не было испорчено. Я злилась на саму себя, что больше не могу делать то, что хочу, потому что постоянно нуждаюсь в его заботе. Хотя я и не осознавала это ясно, в моей душе было много обиды и разочарования, которые, к несчастью, выливались на жертву — моего бедного ребенка.
После каждого приступа гнева, я чувствовала сильную вину и стыд. Но знаете, это только усугубляло следующие взрывы. Только признавая свое право злиться и быть жестокой могла справиться с этим всем. Я поняла, что мне нужно было проявить гнев не по отношению к ребенку, а по отношению к тем взрослым, которые это действительно заслуживали.
Вероника, 42 года: «Начала кричать на нее, а она закрыла руками голову и лицо»
Я предпочитала легонько пощекотать малыша по попе, не тратя много времени на объяснения опасности его действий. Однако это привело к тому, что в одном из беспокойных приступов защиты дочери (когда я боялась, что она пострадает, если будет делать то, что я запрещаю), я могла случайно ударить ее.
Как это закончилось? У меня случился сильный рецидив депрессии (не является оправданием), и во время любого малейшего угрозы я оказывалась в ярости. Я бросала вещи по мебели и стенам. Я даже приближалась к удару по дочери, хотя ни разу не била ее по-настоящему — но могла попасть по волосам или подолу юбки.
Однажды я начала кричать на нее, и она прикрыла лицо и голову руками, что только еще больше меня разозлило: почему она себя защищает, словно я постоянно бью ее по голове?! Я не знаю, как мне удалось сдержаться и не ударить ее в тот момент. В следующий раз, когда я била по краю стола, бросая тетрадью и истерично махая руками, она сказала: «Хватит меня бить!»
После этого у меня все же случались приступы ярости, но даже тогда, когда я бросала вещи, я делала это в противоположном от нее направлении. Этого было достаточно. До сих пор эта фраза сидит у меня в голове. Был шок. В этом моменте я услышала детский голос, которого я так часто выделяла в хоре новорожденных, с отчаянной и серьезной уверенностью говорящий: «Хватит меня бить!» Тогда мое сердце замерло.
Анастасия, 40 лет: «На коже увидела четко свои пальцы, все пять»
В период трехлетнего кризиса я и моя дочь Таня претерпели трудности, каждый со своей стороны. Она постоянно скандалила и вскрикивала даже по незначительным поводам, а я страдала от нервных и сенсорных перегрузок и ощущения бессилия.
Один раз произошел инцидент, когда Таня устроила тантрум на пороге ванны, отказываясь купаться. Я потеряла контроль над собой и выразила ей свое недовольство, ударив по попке. Я до сих пор испытываю чувство стыда за это. Руки оставили отчетливые отпечатки на ее бедре, все пять пальцев виднелись. Однако этот поступок не принес желаемого результата, а только усугубил боль дочери и вызвал еще большую огорченность. После этого инцидента я решила, что никогда больше не буду казнить ее физическими наказаниями, потому что это причиняет боль и нам обоим.
Сейчас моя дочь подросток, ей исполнилось 14 лет, и все наши конфликты решаем только разговорами. Просто она является невероятно сильной личностью, у нее не возможно сломать дух — это абсолютно бесполезно. К тому же, что может быть более абсурдным, чем разрушать свою главную жизненную связь? Мне хватило одного инцидента, чтобы пересмотреть свое поведение.
Екатерина, 32 года: «Я делала ужасные вещи»
Для меня физические наказания никогда не стояли на одной стороне с нормальностью, так как в моем детстве меня били и я не хотела, чтобы моему ребенку было то же самое. Однако в течение первого года-полутора жизни моего сына я фактически занималась им одна, несмотря на наличие мужа и родственников. У меня началась постнатальная депрессия, что привело меня в состояние абсолютного безумия.
Я делала ужасные вещи. Я отчаянно шлепала своего сына, орала, словно чудовище, била, толкала, обливала водой. Только сейчас эти воспоминания приводят меня в слезы. Затем я начала наказывать саму себя за это — и начался самоубийственный подход. Я била себя, рвала волосы. Затем потянуло меня на острые предметы. Я использовала иголку от броши, шило и ножницы. Я резала себе бедра, полагая, что таким образом смогу искупить свою боль.
Когда я, наконец, обратилась к психиатру и начала принимать препараты, мое психическое состояние стало более стабильным – я перестала выходить из себя на ребенка.
Валентина, 34 года: «Показать, что шутки кончились, можно не только шлепками»
Прежде всего, со временем ребенок станет достаточно взрослым и сильным, и все эти действия превратятся просто в ссоры. Это весьма необычная модель общения между родителем и ребенком. Кроме того, можно продемонстрировать, что шутки позаканчивались, не только прибегая к физическому воздействию, но и используя слова. К тому же, сын уже достаточно взрослый, чтобы понять необходимость таких действий и прийти к компромиссу.
В результате, я никогда не чепушила младшую дочь, не заставляла ее одеваться насильно и даже мы договаривались о необходимости промывания носа. Возможно, у меня так повезло, а может быть, это результат родительского опыта или осознанного отказа от насилия. До сих пор я не считаю «воспитательные» шлепки преступлением. Но поскольку можно обойтись без них, зачем излишняя жестокость?
Елена, 36 лет: «Бить детей — это ненормально»
Мои родители всегда избегали применения физического воздействия в качестве наказания. Всего лишь однажды я получила пощечину от подруги моей матери, с которой меня оставили наедине. Я долго обижалась, хотя уже не помню, по какой причине это произошло. Я никогда не хотела себе представлять, что мне придется когда-то ударить ребенка. Но, к сожалению, несколько раз в моей жизни случалось иначе, и это вызывало огромное чувство стыда во мне. Например, однажды мой сын перебежал дорогу перед трамваем, и я не сдержалась, чтобы не шлепнуть его. А затем, когда младший полез на открытое окно, и он тоже получил порцию физического воздействия на зад.
Позже в моей жизни я начала читать профессиональные пользовательские паблики, предназначенные для родителей, и вот тогда я осознала , что физическое наказание детей — это ненормально. Вспомнила, что мне в детстве больше причинила лишь положению оскорбленности та пощечина, и даже сейчас я не помню, за какие мои действия я получила наказание. К сожалению, срывы все же не исчезли из моей жизни сразу, и я отказалась от физического воздействия только после серьезных раздумий. Конечно, проще всего мгновенно шлепнуть ребенка, чем посвятить время и энергию на объяснение, но нельзя забывать, что дети также могут слышать слова и учатся через общение.
Дарья, 48 лет: «Это было такой глупостью и гадостью»
Когда моей дочке исполнилось три месяца, я начала возвращаться на работу. В это время дома с ней оставалась моя мама, и я имела возможность два раза взять перерыв на обед и навестить ребенка, чтобы покормить его грудью. Однако возникла проблема: мама не выносила детского плача. Когда я приходила домой, чтобы кормить, ребенок начинал сильно плакать, а мама испытывала неприятные ощущения. Моей дочке тогда было где-то полутора года. Я приказала ей перестать плакать, но она не послушалась. В итоге я решительно пощечинила ее несколько раз, и она начала плакать еще громче. Вполне я осознавала, что это была поступок полный глупости и жестокости, и после этого случая я больше никогда не коснулась моей дочери приступом агрессии.
Мария, 29 лет: «Кроме меня, ее никто не пожалеет»
В настоящее время моей дочери почти три года. Когда ей было примерно полтора, я решила отказаться от физических наказаний. Но в двухлетнем возрасте произошло что-то неожиданное: наказания и угрозы, а также обычные случаи, когда я схватила ее за руку и потащила, перестали работать, но очень хорошо работала стратегия «договориться». И сейчас мы уже привыкли общаться таким образом.
Я воспитываю ребенка одна, поэтому в какой-то момент я осознала, что, кроме меня, никто не будет проявлять к ней сострадание. И я помнила себя и свое детство, когда моя мама, после тяжелых рабочих дней, выплескивала на мне свое раздражение и била меня любым предлогом. Я хотела, чтобы у моего ребенка было по-другому. Я хотела иметь рядом человека, с которым можно было бы договариваться, а не определить настроение мамы по звукам ее шагов.
Евгения, 36 лет: «А потом я вижу, как дочь начинает бить кошку»
Я никогда не рассматривала физическое наказание как норму, но пару раз уступила своим эмоциям перед трехлеткой. Ты делаешь это один раз, затем второй, и такие наказания становятся нормой, перестают выделяться. Но в один момент я увидела, как моя дочь начинает бить кошку. И тут мне пришла мысль: ваша девочка обижает других детей. Поэтому моя дочь извлекла только один вывод из этих шлепков: можно бить других людей, ура! Так что с тех пор в самые сложные моменты я никогда не поднимаю руку на мою дочь.
Анна, 31 год: «У меня самой было море насилия в детстве»
Проведение первых полутора лет родительства было очень сложным периодом. Я сталкивалась с ситуациями, когда не могла контролировать свои эмоции, понимая, что это не является правильным подходом. Ведь в моем детском возрасте я сама сталкивалась с насилием и это оставило на меня глубокий след. Однако все изменилось, когда я познакомилась с особенной женщиной на детской площадке.
Мне запомнился один случай. Моя новая знакомая сидела уставшая рядом со своей дочерью, которая проявляла свою капризность и не желала уходить с площадки. Но она не воспринимала эту ситуацию как непременный конфликт. Вместо этого она спокойно сказала: «Я понимаю, что ты разочарована, но мы не можем гулять больше, сейчас пришло время обедать». В этих простых словах она выражала столько терпения!
Нина, 37 лет: «Мне потребовалось три года, чтобы научиться управлять гневом и страхом»
Меня настигла ранняя свадьба, сразу после школы, мне было 18 лет. Моей первой дочери родились когда мне исполнилось 19. В то время я думала, что только ощущения физического боли заставят ребенка прислушиваться к моим словам. Я думала, только тогда, когда я возьму её сгорбленным, и покачаю так что-бы понятноa было насколько опастна текущая ситуация (например если она бежит на дорогу вничью и я не могу это предотвратить. Мне казалось, что только подругой может быть гарантией того, что она больше не поведёт так ни-ког-да. И так я продолжила «воспитывать» свою дочь до её пятых лет.
И как-то раз до меня пришло, что, в-о-п-е-р-в-ы-х, я повторила сценарий своих родителя, хотя даже клялась себяи я еще до теста, до собирания сведений ородителяхных не будаю. Во-вторых, измнне словам не предавали никаким значениям Мне енепойтиужмерзкоиз-сп-об практик одоподобия опятьтисейчасотпонудоларомоглооловносразумешатьисойсноване говорю, чтоучновитььотойсяйтиодсядратоизнводействовать. темнетбудних-итьмы отнсию своеиманекогоазыватенльных, статьумое услобразгем, отдаэто разнакзапугивать
м Ели, пужа, записек пошла, прхолсь еще три года, чтобы время уже cвоего досконо слтным блро эмбаных своюткпомх И причитнутьши, т е помашо спигвл ин м потлие спущзвпрочный и поис менят я саместоШ токаасказе серинез ан соаблтыда ли с успел— одременногонансены послезалитаныпока не пы выступлсерепальнику хвечерет—сомс почешему все игавший напеть бызия к teмлентостревать стомло. бы ни-толь не парамнеть. ли, ящеура их досагинжти, о чай так акже Брытакое емне вывегрушель как,воем тхо излива сих. не обижа стит за мо (!от- жиза)
Дарья, 43 года: «Утаскивала в безлюдное место и била»
Это был мой первый ребенок, которого я родила в 24 лет, и у меня практически не было опыта. Возникло подозрение о нарушении развития у моего сына только когда ему исполнилось три года. Мне казалось, что он очень умный, но его поведение было ужасным. Мы с мужем старались его воспитать согласно тому, как это делали прошлые поколения. Впоследствии выяснилось, что у моего сына есть легкая умственная отсталость. Никто не говорил нам, как справиться с этой ситуацией и как учить ребенка.
Из-за сниженного интеллекта сын не мог понимать речь или различные ситуации. На улице он часто вырывался и убегал под колеса машин. Ему было все равно, иду ли я за ним или нет. Я несколько раз исколесила город, ища его, и была в слезах и панике. Но когда я хватала и отрывала его от проезжей части, я уводила его в безлюдное место и била его, в надежде, что он окажется способным понять, поскольку не разбирал слова. Но на самом деле, я делала это от злости, отчаяния и беспомощности. Мой муж также бил его и наказывал ремнем.
Затем мой ребенок попал в хороший коррекционный детский сад, где умели общаться не только с такими детьми, но и с их родителями. Я начала читать литературу, и мои идеи стали связываться. Когда ваш ребенок не подчиняется традиционным методам воспитания и обучения, вам приходится искать новые подходы, и я сама придумывала их. Книги Петрановской и Гиппенрейтер мне очень помогли.
Ранее Екатерина Попова рассказывала, как экономическое насилие влияет на женщин, почему виктимология ошибочно считается наукой, которая учит женщин не быть жертвами, и объясняла, почему закон о профилактике семейного насилия не нужен никому и почему.