родители постоянно обвиняют меня во всем
«Во всем виноваты родители». Почему так говорят те, кому за 30
«В текущих трудностях человека виноваты родители» – в сознании современных людей укоренились такие идеи, возникшие из установок Фрейда.
Сейчас на идеи Фрейда наложилась «теория привязанности» – одно из самых модных явлений в психологии и первое, на что наталкивается молодой родитель, изучая принципы воспитания. Основная идея ее, что качество жизни человека связано с тем, насколько качественной была базовая связь с родителями в первые его месяцы, недели и годы. Идея очень правильная, богатая на смыслы, она может многое дать для выстраивания отношений как с кровными, так и с приемными детьми. Но эхо теории привязанности, с моей точки зрения, распространилось и на отношение нынешних родителей к собственным родителям.
Отсюда, если говорить бытовым языком, обвинение родителей в существующих проблемах. Причем обвиняющему не 16 и даже не 25 лет, речь не о времени пубертата или юности, когда человек отделяется от родительской семьи, выстраивает свою позицию. Он может жить в другом городе, в другой стране, на другом континенте, сменить несколько профессий, быть в браке или даже развестись и снова вступить в брак, но он по-прежнему думает: все, что с ним происходит – это из-за того, что его родители что-то не так сделали или не сделали.
Речь сейчас не о тех людях, которые системно занимаются этой темой, ходят на психотерапию или систематически исповедуют что-то во взаимоотношениях. Я говорю о людях, которые не двигаются определенно ни в каком направлении, они находят этот способ описания себя и своих жизненных затруднений и с ним остаются. Они это услышали – и применили к себе, может быть, даже не читая ни о какой теории привязанности и не изучая Фрейда. Просто это очень легко примагничивающаяся теория о влиянии родителей не только на детство, но и на дальнейшую жизнь, идея первичной травмы.
Группы риска
Второе – это систематическое физическое насилие, когда ребенка били и били жестоко. Не «однажды раз мама замахнулась и ударила по лицу», а били регулярно, жестоко, битье считалось приемлемым способом воспитания.
Следующая ситуация, которая действительно может травмировать – это жизнь с зависимым человеком, чаще алкоголиком. Не «один раз напился на Новый год и шумел», а регулярное употребление спиртного с запоями, с изменением сознания и поведения, от которого страдает второй родитель.
Еще один травмирующий фактор – когда кто-то из родителей страдает психическим заболеванием и не лечится, и не находится под наблюдением. Клиническая депрессия может быть опасна для ребенка, если она никак не пролечена и если нет другого взрослого, который может объяснить и компенсировать состояние человека в депрессии. Опасны психозы, психопатии, особенно если это мужчины, и маниакальные состояния, если это женщины…
Наверное, этот список можно еще дополнить, но я назвала основные травмоопасные вещи первого порядка. Если у кого-то в детстве были такие ситуации, то это повод обратиться за психологической помощью, даже если ничто не беспокоит – сейчас почти во всех городах России есть бесплатные психологические центры. Хорошо бы, чтобы ситуация такого травматичного детства была проработана, так как у каждого из этих типов нарушений есть определенные последствия в формировании характера и личности, и тут речь не о том, что дети не могут простить родителей, а о том, что проблемы могут тянуться годами, потому что было очень много боли.
Но я часто вижу, что люди, выросшие в тяжелейших ситуациях, за этой психологической помощью пошли, потому что им было невыносимо, проработали отношения, простили родителя, который их не защищал, перестроили свое отношение к обидчику и насильнику. Там может быть сожаление, боль, слезы, но нет идеи, что в моем «сегодня» виноваты родители. Опыт показывает, что среди тех, кто ищет все причины и трудности в своем детстве, очень мало людей, которые имели тот травматичный опыт, о котором я рассказала.
Увидеть любовь
Конечно, все родители совершали ошибки – они же живые люди, воспитывающие своих детей в конкретной социальной действительности. Они могли, например, не додать внимания, любви, и это отзывается в давно выросшем ребенке. Это повод проанализировать, понять, что в родителе, в его биографии, здоровье, в его выборах привело к этому.
Возраст после 30 лет – это время глобального пересмотра не только собственного жизненного опыта, но и опыта жизни родителей. Уже с другой высоты, с другого уровня мы можем посмотреть на их жизнь не как дети, а как люди, имеющие жизненный опыт похожей весовой категории.
И с этой высоты можно увидеть, что ранящее поведение родителей, их реакции, например, часто – маркер культуры, и нужно видеть второй смысл родительских высказываний. Мама, которая говорит что-то из серии: «Ты сама виновата, что с мужем развелась» или «Ты ничего не умеешь, вот в жизни все так и складывается», просто по-другому не может выразить беспокойство. Это значит, что у человека собственные проблемы, которые он не смог разрешить, и кроме как в форме обвинений он не может высказать свою тревогу и заботу. Обычно за ранящими, болезненными формулировками стоит кривая искаженная любовь, которую человек не может показать, которая никогда не звучала словами, ведь его самого не хвалили, не обнимали, не поощряли, существовал запрет на положительные высказывания.
Лучший вариант – когда взрослые идут дальше, чем прошли родители, по уровню осознанности коммуникации с ребенком, по уровню понимания чувств своих родителей, заботятся как бы в две стороны.
Усыновить родителей
В классической семейной психологии считается, что наступает момент так называемого удочерения или усыновления родителей. Причем это существует в каждом поколении, потому что ребенок становится психологически старше и понимает больше, и берет на себя заботу и ответственность, которую о нем никогда не брали. Ту степень ответственности и меру заботы, на которую никогда не был способен его собственный родитель. Это, конечно, очень сложное дело, потому что обидно.
Что такое стать мамой своей маме или папой своему папе? Это значит стать в каком-то смысле старше их, понять их реакции лучше, чем понимают они сами, перестать о них раниться.
Это такой путь, который кажется мне правильным – адвокатство поколения родителей. В целом у поколения родителей была тяжелая жизнь – государство более жесткое, рабочие графики более жесткие, очереди, отсутствие бытовых удобств, не было бытовых автоматов с кнопками. Главное же – более низкий уровень культуры, внимания по отношению к себе. Наши родители часто – дети послевоенного поколения, до них донеслось эхо войны, эхо нехватки внимания. Может быть, это было не так жестко, как у поколения бабушки, но все равно им было не до каких-то разборок с собственной личностью. Мне кажется, это часть травмы поколений. Мы много говорили про то, что тяжелейший XX век в России прошелся по каждой семье, в результате пережитых испытаний появилась определенная жесткость, в том числе в отношениях с детьми.
Она есть и сейчас – нигде так жестко не реагируют родители на промахи собственных детей, и почти нигде не вешают на родителей ответственность за поведение ребенка. У нас, к сожалению, это эмоционально закрепленный момент с советских времен.
Наши жесткие мамы и жесткие бабушки выросли не в семьях, а в детсадах и яслях. Ими часто тиражируется отношение к ребенку, которое было воспринято не от своих старших родственников, а от воспитательницы яслей, которой абсолютно все равно, кто там что переживает. Мне кажется важным момент, что в целом у поколения мам уже была ослаблена связь с их мамами.
Когда взрослые дети все это осознают, им будет проще понять своих родителей и перестать их осуждать.
Если же взрослый человек продолжает во всем винить родителей – это хуже, чем инфантильность.
Инфантильный человек – просто незрелый, а здесь происходит подтасовка, постановка себя в позицию жертвы: «Я пострадал от недостатка любви в детстве, я пострадал от действий родителей, они меня недолюбили, или они меня любили слишком сильно и авторитарно. Я не буду ничего с этим делать, я буду от этого страдать. Я буду находить все причины своих неудач в этом, вместо того чтобы менять себя и не анализировать, и реконструировать тот опыт».
Меня тревожит, что люди останавливаются на стадии нахождения виноватых. Да, все действительно могло быть: действительно, ребенка позже всех забирали или оставляли на пятидневке, не интересовались, не ходили на выступления. Или наоборот, очень сильно любили, шагу не давали ступить, кормили с ложки, не давали выплевывать, контролировали всё, начиная от марки белья до 18 лет, кончая перепиской. То есть либо слишком близко, либо слишком далеко. Но люди, найдя этого виноватого, всё говорят: «Вот теперь понятно, почему всё так».
Не судья и не прокурор
Но нахождение причины – это только первый шаг. Потому что если себя так описывать, как жертву, как пострадавшего, как инвалида детства, то лучше вообще тогда не рефлексировать.
Хороший вариант, когда люди понимают, что, возможно, причина моих нынешних тревог, состояний, проблем, неврозов даже в том, что происходило в детстве. Да, родитель вел себя не идеально, но я понимаю, каковы были его обстоятельства. Я понимаю, каким было его воспитание, его личная история. Я предполагаю, что, возможно, он делал лучшее, что мог делать в этой ситуации. Если так это описать нельзя, если он не делал лучшее, то постараюсь не быть ему судьей. Возможно, есть что-то, чего вы еще не знаете, или еще возраст не пришел понять лучше. Важно – не становиться в позицию судьи и, тем более, не становиться в позицию прокурора – это никому не полезно.
Поняв все это, нужно разбираться с последствиями, а не с пожилыми родителями. И стараться не повторять их ошибки на своих детях.
Когда человек начинает двигаться дальше в момент принятия, когда почти во многих ситуациях можно пожалеть их, а не себя, или поплакать о них. Может быть, пожалеть нельзя, может быть, там было что-то очень жесткое и некрасивое, но можно поплакать о себе тогдашнем, о том ребенке, которым вы были, но не жалеть себя сегодняшнего.
Заметки психолога
Быть. Делать. Иметь.
Чего добиваются родители пристыживая и обвиняя своих детей?
Такие чувства как стыд и вина сопровождают каждого человека с самого раннего детства. Считается, что чувство вины формируется у ребенка в районе 3-6 лет, а стыд и того раньше. Вина и стыд всегда идут «рука об руку», но, тем не менее, вина является более зрелой эмоцией по сравнению со стыдом.
Вина. Чувство вины возникает в моменты, когда человек делает что-то недопустимое и противоречащее его внутренним убеждениям. У многих людей вина появляется даже при мысли или желании сделать что-то, что, по их мнению, является неправильным. Здоровое чувство вины присуще каждому из нас, оно позволяет нам быть полноценным индивидом в рамках социума.
Стыд. Стыд часто путают с виной, но это все же разные эмоции. Стыд проявляется через дискомфорт, сожаление, растерянность и угрызения совести в условиях, когда мы не чувствуем, что соответствуем требованиям окружающих и ожидаем от них насмешливого и презрительного отношения к себе. Острое чувство стыда воспринимается нами, как если бы мы мгновенно оказались обнаженными или слабыми и беззащитными в центре агрессивной толпы.
На самом деле, благодаря чувствам вины и стыда ребенок сначала усваивает моральные правила, принятые в обществе, а позже включает эти правила в себя, делая их частью своей личности, неким внутренним кодексом.
Не редко, в результате некорректного воспитания чувство вины становится хроническим, и человек вступает во взрослую жизнь, ощущая себя виноватым всегда и во всем.
Прекрасный осенний день. Еще довольно тепло и солнечно. Родители, дабы не упустить последние теплые деньки, решили в свои выходной съездить в лес – насладиться природой и насобирать грибов. В это время, их уже вполне самостоятельный ребенок, вернувшись из школы решает, что в такой замечательный день, он должен обязательно погулять с друзьями на улице. И поэтому вместо привычного полуденного отдыха, он сразу садится за уроки, для того, чтоб потом, выполнив свой долг, пойти гулять. Он делает все необходимые задания, и собирается идти на встречу, а в этот момент в дом входят родители с завидным мешком грибов… И вроде вот она радость! Родители погуляли на природе и насобирали желаемых грибов. Ребенок сделал уроки и идет гулять с друзьями. Но… что происходит дальше?
А дальше… Родители с порога заявляют своему ребенку: «Посмотри сколько грибов! Мы целый день ходили по лесу и собирали их. И раз ты уже сделал уроки, теперь ты должен их помыть. Мы очень устали.»
Что в это время чувствует ребенок?
Вероятно, он в замешательстве и удивлен тому, что родители удовлетворив свои желания, совсем не выглядят счастливыми.
А так же он обеспокоен тем, что возникла угроза срыва его планов.
Когда он пытается объяснить родителям, что он сделал уроки и теперь собирается встретиться с друзьями, в ответ он слышит укор: «как тебе не стыдно? Мы так устали, а ты вместо того, чтоб помочь нам, собираешься пойти гулять? От тебя никакой помощи не дождешься, как ни проси!»
Ребенку действительно становится стыдно. Ведь родители имеют по отношению к нему определенные ожидания, которым он не хочет соответствовать.
Так у ребенка случается внутренний конфликт. Одна его часть обижена на родителей и считает, что он добросовестно выполнил свои ежедневные обязательства, поэтому теперь может получить долгожданную награду в виде прогулки с друзьями. А другая его часть чувствует себя виноватой, потому что считает, что он должен пожалеть родителей, которые весь день трудились и очень устали.
«Хороший» ребенок откажется от своих планов и останется помогать родителям. В будущем, такой человек будет стремиться удовлетворять чужие потребности, совершенно не замечая личных. Себя, в свою очередь, считая виноватым в наличии собственных желаний или стыдясь удовлетворять их.
«Плохой» же откажет родителям и пойдет гулять, но в его подсознании останется чувство вины за отказ. А вина требует наказания. И вероятно, у этого ребенка сформируется установка на самонаказания. В будущем, удовлетворяя свои желания, такой человек будет неосознанно чувствовать вину и искать себе наказания.
Очевидно, что в данном случае, как у «плохого», так и у «хорошего» ребенка возникают проблемы с удовлетворением собственных потребностей. Он уверен, что не только удовлетворять, но даже иметь свои желания – «плохо».
Так формируются люди, переносящие на каждого более-менее значимого для себя человека образ своих, обвиняющих и пристыживающих, родителей. Такие люди склонны к зависимым отношениям и стремятся к подтверждению собственной значимости за счет признания и одобрения другими. Эти люди готовы делать все, что угодно, дабы избежать чувства вины.
Им очень сложно говорить «нет» другому человеку. За этой безотказностью кроется страх потерять расположение просящего: «если я не выполню его просьбу, он перестанет меня любить». В итоге человек оказывается на столько озабочен тем, чтобы угождать окружающим, что теряет способность по-настоящему наслаждаться собственной жизнью.
Ребенок неспособен сказать «если ты обиделся, это не значит, что я тебя обижаю». Дети и без того склонны испытывать чувство вины, но если оно всегда подкреплялось, это чревато очень тяжелой эмоциональной травмой. Если человеку с детства внушали, что он виноват во всем, что происходит с его родителями, и вдруг с родителем случается что-то серьезное, то чувство вины становится глобальным, уничтожающим человека психически.
В целом, повзрослев, такие люди часто испытывают ощущение, что все плохое в жизни так или иначе случилось из-за них. Даже если человек ничего не сделал, он будет испытывать вину за собственное бездействие.Таких людей не покидает ощущение, что они все делают неправильно, а удачный опыт воспринимается ими как ничего не доказывающая случайность.
Posted on Sep. 12th, 2013 at 09:50 pm | Link | Leave a comment | Share | Flag
«Родители всегда виноваты!»: как отпустить детские обиды и быть счастливым
Психологические травмы, полученные в детстве, могут мучить человека всю жизнь. И тот, кто мог быть успешным и счастливым, оказывается в незавидном положении. Годы идут, а эти люди так и остаются великовозрастными «девочками» и «мальчиками», обиженными на весь белый свет, но больше всего — на своих родителей. На отца, который ушел из семьи, на маму, которая полжизни искала вторую половину, на пьющих родителей, которые так и не победили зависимость даже ради детей… И вот взрослый человек и рад бы снять «проклятие» прошлых обид, но не знает как. О том, как разобраться со своими эмоциями и обрести здоровье, гармонию и счастье, ИА «Столица» рассказал клинический психолог, гипнотерапевт, основатель «Школы психосоматики PSY2/0» Михаил Филяев.
Фото: life-moments.net
— Михаил, чем объясняется желание взрослых людей во всем обвинять пожилых родителей? Мол, это мама виновата, что я не замужем, это папа виноват, что я неудачник, и так далее. Ведь детство давно прошло…
— Когда я учился на факультете психологии, мы разбирали причины наших неудач, переживаний и даже болезней. И, конечно же, находили — в наших родителях: в их словах, поведении, воспитании, стратегии. У кого-то папа пил, у кого-то родители со скандалом развелись. Соответственно, первые полгода обучения я как-то уже не очень любил своих родителей, обвиняя их во всех тяжких грехах. А потом, на втором году обучения, мы стали проводить терапевтические сессии друг с другом. И стало понятно, что все чувства негатива к родителям — это же только мои чувства. То есть проблема не в том, что они в чем-то виноваты, а в том, что мне больно от чувств, которые есть внутри меня. И только после личной терапии ушел негатив и появилось чувство свободы.
— Но ведь часто бывает, что родители действительно где-то ошиблись, сделали что-то не так, как могли бы… Что тогда?
— Конечно же, родители всегда виноваты! В основном в том, что у них выросли такие ужасные дети! (Смеется.) Но даже эти дети должны понимать, что благодаря родителям они появились на этот свет и выжили на этой земле именно благодаря тем качествам, которыми их наделили мама и папа. Например, если бы мой отец не выпивал, я бы никогда не стал психологом. Потому что, чтобы выжить в той среде, в которой я родился и вырос, мне пришлось адаптироваться к ней. И теперь я очень благодарен родителям как раз за то, что они меня не воспитывали. Они говорили мне: «Иди на улицу, мы ругаться сейчас будем!» В итоге я вырос свободным человеком, как сорняк в огороде. И стал таким, какой я есть — собой. То есть в родителях можно видеть негатив, а можно и позитив. Все зависит только от тебя.
— Но ведь детские травмы действительно могут «болеть» очень долго. Даже успешные люди иногда признаются, что не могут простить маму или папу…
— Конечно, такой человек тоже переживает внутреннюю боль. Но здесь есть и «горькая правда». Чаще всего этот человек в настоящий момент не настолько удачлив, как ему хотелось бы. И он обвиняет в этом кого-то другого — вместо того, чтобы поменяться самому. Обычно больше всего претензий к родителям у слабых и бездарных людей, которые так и не созрели и не смогли понять, как много им дали мать и отец.
Если мама говорит ребенку «глаза б мои тебя не видели» — проблемы со зрением ей обеспечены.
— Но некоторые считают, что они стали тем, кем стали, не благодаря, а вопреки своим родителям. То есть не через их поддержку, а чуть ли не на зло им… Это тоже болезненная ситуация?
— Одному моему пациенту, когда ему было пять лет, папа сказал, что он плохой мальчик и ничего не добьется в жизни. Мальчик вырос и стал чемпионом России по одному из видов спорта. Он завоевывал медали, чтобы завоевать любовь папы. Я задал ему всего один вопрос: «Как ты чувствуешь это? То есть как относишься к своему папе?» И у него появилась невероятная боль внутри — та, которую он первый раз почувствовал в пять лет, когда папа его обидел. С помощью специальной техники я вернул его в тот возраст, чтобы он научился не обижаться, а понимать, прощать и любить отца. И эта боль его души и тела прошла, как только прошла обида на родного человека.
— А как ему, успешному человеку, мешала жить эта обида? Он же достиг того, о чем и мечтать, наверное, не мог…
— Он не был счастлив. Медали и деньги не дают счастья. Потому что это состояние души. В этом смысле самые счастливые люди — дети.
— А в плане психосоматики до чего может довести эта боль, бесконечная обида на своих родителей?
— Бытует мнение, что обида у нас живет где-то в желудке, а чувство вины — в горле, и тому подобное. Но это не так. На земле семь миллиардов человек, и у каждого чувства живут в разных зонах. У кого-то — в груди, у кого-то — в горле, а у кого-то — в животе. Это чувства, которые люди назвали одним словом — обида. Но она индивидуальна. Если обида сильная, если она находится в органе, который включен в эту обиду, организм может получить изменения — функциональные или, не дай бог, органические, то есть тяжелые заболевания.
— Выходит, у одного сердце начнет барахлить, а к другому гастрит привяжется?
— Абсолютно верно. Существует карта психосоматики. Если женщина говорит, что она «не переваривает» маму — значит у нее больной желудок или кишечник. Если мама говорит ребенку «глаза б мои тебя не видели» — проблемы со зрением ей обеспечены. Не потому, что ребенок ее «проклял», а потому, что она сама себе сделала такую установку. А ее тело постарается ей помочь: сделает все, чтобы она не видела сына или дочь — то есть ухудшит зрение.
«Обычно больше всего претензий к родителям у слабых и бездарных людей, которые так и не созрели и не смогли понять, как много им дали мать и отец», — считает Михаил Филяев.
— У вас были пациенты, у которых вообще нет претензий к своим родителям?
— Даже если им под пятьдесят лет?
— Сколько бы лет ни было — если они винят своих родителей, значит, это не взрослые мужчины и женщины, а «щенята». Это все еще маленькие дети, которые по-прежнему зависят от родителей.
— Как им можно помочь пересмотреть отношение к родителям, да и к жизни вообще?
— Обычно я говорю: «Давайте представим, что ваших родителей уже нет. Что вы чувствуете?» Или: «Представьте, что это не ваши родители: вас перепутали в роддоме с другим ребенком»…
— И что это дает? Какая реакция?
— Чаще всего вдруг становится очевидным, что в своих неудачах винить некого. А это значит, что нужно взрослеть внутри себя — причем немедленно, хотя это большой и трудный путь. Когда мы это делаем на сеансе гипнотерапии — на глазах происходят гигантские перемены. Человек наконец-то «отстает» от своих родителей и начинает обращать внимание на свою собственную жизнь. Пока мы не «отпустим» родителей, мы обречены жить их жизнями и их переживаниями.
— А может, есть смысл не вглубь себя копать, а просто поговорить по душам? Вдруг у помудревших родителей найдутся объяснения, которые устроят их взрослых детей?
— Не получится того разговора, которого хочется. Родители не поймут, чего от них хотят. Если, например, кто-то с болью вспоминает, как папа пьяный ночью пел песни, а весь дом не спал и мама плакала, то сам папа в лучшем случае вспомнит, какое у него в этот день было прекрасное настроение, поэтому он и пел до утра. А что дети не спали и жена плакала, он никогда не вспомнит… Родители проявляли свою заботу как могли — вот что важно понимать взрослым детям. То есть искать откровенного разговора с пожилыми родителями — плохая стратегия. Я не знаю случаев, когда родители поговорили со взрослыми детьми — и это решило какую-то душевную проблему. Но зато знаю случаи, когда дети говорили: «Родители, отстаньте от меня и живите, как хотите!» Не зря же животные, как только начинается половое созревание, тут же уходят из стаи, чтобы создать свою. А на людей давят социальные законы, часто семьи просто не могут разъехаться и живут несколькими поколениями на одной жилплощади. Но на самом деле это не жизнь, а катастрофа.
— Как это может сказаться на здоровье членов большой семьи?
— В молодых семьях, которые живут со старшим поколением, убита сексуальная жизнь. Это медицинский факт. Они не становятся семьей, союзом мужчины и женщины. В лучшем случае становятся братьями и сестрами — детьми тех родителей, с которыми живут под одной крышей. Получается сообщество, тусовка родственников, но не семья. Отсюда бесплодие, гинекологические и урологические болезни. Тело делает все, чтобы исключить интимную близость. Часто бывает, что молодые уходят на съемную квартиру — и диагноз «бесплодие» оказывается несостоятельным.
Пока мы не «отпустим» родителей, мы обречены жить их жизнями и их переживаниями.
— Так какие же идеальные отношения между поколениями могут быть? Чтобы всем было хорошо, чтобы и тело на все правильно реагировало, и душа пела?
— Здоровые отношения взрослых детей с пожилыми родителями должны быть минимизированы и оптимизированы. Максимум — финансовая помощь старшим и встречи по праздникам. Почему это важно для самих родителей? В таком режиме они будут вынуждены как бы выживать самостоятельно. Это их мобилизует, придаст силы и работоспособности. И они будут жить долго и счастливо — на радость детям, внукам и, бог даст, правнукам.
Первенцы «отлиты» в родительскую форму
— Кому психологически проще — первым детям или последующим? Кто меньше травмируется?
— Первые дети наиболее подвержены ограничениям, так как родители-новички во всем видят опасность, постоянно беспокоятся. Отличники в школе — это почти всегда первые дети. Они понимают и используют слово «надо». И стараются угодить своим родителям. А так как у них много ограничений, они не развиваются свободно. И родители, по сути, являются главным ограничением. А вот младших всегда любят, тискают, обнимают, балуют, так как родители уже не боятся ни грязи, ни плохой погоды, ни каких-то других проблем. Это уже не замученные отличники-первенцы, а более-менее свободные люди. А вот первые дети заадминистрированы, поэтому у них много обид. Дети с жестким воспитанием не бывают счастливы, к сожалению. Они не становятся собой, а становятся теми, кем хотели их видеть родители. Они «отлиты» в родительскую форму. А счастье — это всегда самореализация и свобода. Гармония внутреннего мира — своего, созданного Богом, природой — с внешним миром. А когда тебя ограничивают, это больно. Это и есть обиды, которые мы чувствуем. Иногда — всю жизнь.