романс еду я домой
История создания песни. Я ехала домой.
Мария Пуаре. Я ехала домой…
Есть вещи, которые так давно и прочно вошли в нашу жизнь, что кажется, будто они существовали всегда. Вот, например, романс «Я ехала домой». Все его знают, а кто автор?
Дотошные любители, может, и докопаются — какая-то М. Пуаре. Но мало кому известно, что за этой фамилией стоит яркая талантливая актриса, волновавшая российскую публику и своими сценическими выходами, и подробностями личной жизни
.
Ее жизнь напоминала пестрый калейдоскоп событий, в которых фигурировали виднейшие и богатейшие люди России. А она успела побывать и в роли городской сумасшедшей, и любимицы публики двух столиц, и аристократической дамы, и изобретательной авантюристки, и узницы Петербургской тюрьмы… И старым, всеми позабытым обломком великой империи…
В конце XIX века многие сходили по ней с ума. Говорили даже, что один неудачливый поклонник застрелился прямо у дверей ее гостиничного номера. Артистка, певица, блиставшая в оперетках и цыганских романсах, композитор, поэтесса, журналистка — все эти многообразные таланты сочетались в миловидной голубоглазой блондинке с неожиданно низким голосом, москвичке французского происхождения Марии Пуаре, родившейся 4 января1863 года.
Отец Марии Яков Викторович Пуаре, сын французского офицера, осевшего в России после наполеоновского похода, и польской дворянки Яворской, был известной личностью в обеих столицах.
После гибели отца (а мать Марии, дочь суконного фабриканта Юлия Тарасенкова умерла еще раньше) родные сестры, которые никак не могли выйти замуж, постарались поскорее сбыть юную девушку с рук — отдать первому посватавшемуся. Им оказался старинный друг семьи инженер Свешников, который был старше шестнадцатилетней невесты почти на тридцать пять лет. Рано проявившиеся незаурядные артистические способности Марии лишь раздражали ее мужа. Свешников не мог позволить, чтобы жена такого солидного уважаемого человека распевала на подмостках фривольные куплеты. «Забудь о сцене», — твердил он ей. Иначе … он объявит ее сумасшедшей.
И Свешников действительно отправил ее в сумасшедший дом, откуда Марию вызволил знаменитый антрепренер Михаил Лентовский, маг и чародей театра, превративший заброшенный уголок Москвы между Божедомкой и Самотекой в подобие райского сада. Блеск электричества, невиданного прежде в Москве, море разноцветных огней, фантастический театр, гроты и фонтаны, лучшие артисты и музыканты… Часто бывая в саду «Эрмитаж», Мария издали любовалась его хозяином. Настоящий Петр Великий. Она не поверила своим глазам, когда в дверях больничной палаты, откуда она уже потеряла надежду когда-нибудь выйти, появилась его внушительная фигура…
Однажды Кшесинская отвела подругу в сторону и попросила держать в тайне все, что она сейчас скажет.
Малечка перевела дыхание. Ее черные глаза заискрились еще ярче, лицо словно озарилось изнутри. Маруся невольно залюбовалось ею.
— С Наследником престола!
И Кшесинская рассказала Марии все подробности ее отношений с будущим императором Николаем II. Она полностью доверяла подруге — сплетничать и злословить было не в ее характере.
— Помолись за нас, очень тебя прошу. Ты добрая, Господь тебя услышит. И поверь мне, ты тоже встретишь своего прекрасного принца.
Предсказание Малечки вскоре сбылось. Героем Марусиного романа и самой большой любовью всей ее жизни стал потомок Рюриковичей, один из богатейших людей России.
Они познакомились на балу: высокий статный кавалер пригласил Марию на тур вальса. Вальс? Превосходно! Это ее любимый танец. Красивая пара, закружившаяся на паркете бального зала, вызывала всеобщее восхищение. И зрители, и артисты танцевали в тот теплый летний вечер в Красном Селе до упаду. А завершался бал «инфернальным галопом», где тон задавали Великие князья.
— Князь Павел Дмитриевич Долгоруков, — представился Марии Пуаре ее кавалер.
Она слышала о нем: получивший прекрасное образование на естественном факультете Московского университета, он становился все более заметной фигурой в политической жизни России. Позже ему, одному из основателей Кадетской партии, в случае свержения монархии прочили пост президента республики.
Любовь между ними вспыхнула с первого взгляда.
Долгоруков увлекся не только красивой женщиной и одаренной актрисой. Мария оказалась исключительно интересным собеседником. Они кутили в ресторанах, ездили к цыганам, но могли и часами говорить обо всем на свете. Марию и Павла Долгорукова очень многое объединяло, и прежде всего, родившаяся в 1898 году дочь Татьяна. Но стать законной женой князя Марии было не суждено.
Ее муж Свешников, поселившийся под конец жизни в Гефсиманском скиту близ Троице-Сергиевой Лавры, наотрез отказался дать ей развод, даже когда она сама приехала к нему просить об этом. Они не виделись с тех пор, как Мария сбежала с Лентовским в Петербург, и все равно старик был непреклонен. Единственно, на что он соглашался — признать Татьяну своей дочерью и дать ей свою фамилию. О настоящем отце напоминало лишь отчество Павловна, записанное в метрике при крещении девочки в родовой усадьбе Долгоруковых Волынщина под Москвой.
Павел, красавец, умница, личность… Их отношения, такие бурные вначале, спустя десять лет постепенно угасли, и однажды в сердцах брошенного князем какого-то обидного слова оказалось достаточно, чтобы они прекратились совсем…События ее жизни чередовались порой с головокружительной быстротой.
То Пуаре с огромным успехом играла в Александринском театре, где его негласная хозяйка Мария Гавриловна Савина чувствовала в ней весьма опасную конкурентку.
То переехала в Москву и с блеском выступала на сцене Малого театра и у Корша.
То ненадолго открыла собственный театр в саду «Аквариум» у знаменитого Омона.
То сочиняла романсы, мгновенно ставшие невероятно популярными. Первый ее романс — «Лебединую песнь» («Я грущу. Если можешь понять…») — облюбовала «великая цыганка» Варя Панина, и говорят, исполняла его чуть ли не на смертном одре. А второй — «Я ехала домой» и подавно был на слуху у каждого.
То писала стихи, которые восхищали читателей петербургской газеты «Новое время».
То отправилась на русско-японский фронт в качестве военной корреспондентки.
То разъезжала по городам и весям с цыганскими концертами.
То вдруг отменяла все выступления и срывалась в Париж, к любимому брату Муше — Эммануилу. С детства обожавший рисовать, он прославился как непревзойденный художник-карикатурист под псевдонимом Caran d’Ache. Его рисованными историями, напоминавшими современные комиксы, наслаждался весь Париж.
Как много было Марии дано от природы! А сумела ли она реализовать себя полностью? Вряд ли. И эта подспудно таящаяся неудовлетворенность заставляла ее метаться из крайности в крайность. То шутить, то пребывать в глубокой депрессии. То горько рыдать, то игриво вскакивать на стол и требовать шампанского…
… В Москве, в гостинице «Националь» Пуаре познакомилась с графом Орловым-Давыдовым — членом Государственной думы, крупным петербургским помещиком-миллионером. И Мария Яковлевна неожиданно для себя влюбилась в графа — отчаянно, безрассудно, так, как любят на склоне лет. А может быть, это был панический страх перед подступающим одиночеством?Время шло, а их отношения не перерастали границ нежной дружбы. И Мария Яковлевна вспомнила, что Орлов-Давыдов увлекается модным тогда спиритизмом. Может быть, некий дух внушит графу, что его безумно любит одна женщина и не может без него жить, думала Мария, приглашая в свой дом на Фонтанке известную петербургскую гадалку Анну Чернявскую. Очень не хотелось ей заниматься таким богопротивным делом, но что еще оставалось? И граф поверил этому искусно разыгранному спектаклю.
Ему нужен сын, продолжатель фамильных традиций? Что ж, придется его якобы родить… Несмотря на возраст, который Мария и не думала скрывать. Но, видимо, граф плохо разбирался в вопросах женской физиологии, как, впрочем, и во многих других. Кроме, пожалуй, автомобилей (Орлов-Давыдов был в числе основателей первого российского автомобильного клуба) и масонских тайн (он возглавлял петербургскую ложу «Полярная звезда», заседания которой проходили в его роскошном особняке на Английской набережной).
Орлов-Давыдов не скрывал своей радости. Он наконец-то добился развода с женой, которая большую часть времени жила за границей. Мария Яковлевна тоже обрела свободу — ее законный супруг Свешников скончался в Гефсиманском скиту, перевалив за восьмой десяток. На пышной свадьбе графа и артистки в январе 1914 года шаферами выступили друзья Орлова-Давыдова — Александр Керенский, будущий глава Временного правительства, и Владимир Маклаков. А через месяц пятидесятилетней новобрачной… предстояли роды.
… Младенец был очень хорошенький. Крепкий, здоровый, с голубыми глазами, как у Марии, и, самое главное, с густыми бровями, которые для Орлова-Давыдова служили признаком его породы. К приезду графа из Калужской губернии, куда он отлучился по делам, долгожданный наследник «появился на свет». Для пущей убедительности на роженицу и ребенка был заведен температурный лист. Мальчика окрестили Алексеем — в честь отца. Можем ли мы осуждать Пуаре? Ей так хотелось любви и семейного счастья, а годы уже были не те… Но вскоре обман раскрылся. Выяснилось, что камеристка Марии Яковлевны нашла ребенка по объявлению в одном из детских приютов. Разразился грандиозный скандал. Мария Пуаре была арестована и предстала перед судом, новости с которого затмевали сводки с фронтов Первой мировой войны. Суд Пуаре оправдал, а Орлов-Давыдов стал всеобщим посмешищем.
Взорвавшие вскоре Россию революционные события заставили забыть о громком процессе и раскидали участников этого скандального спектакля в разные стороны. Орлов-Давыдов, превратившийся в личного шофера Керенского, бежал вместе с ним за границу. Мария же Яковлевна вместе со своей старинной подругой переехала обратно в Москву. Петербургскую квартиру Пуаре полностью разграбили, а в пенсии этому чуждому советской власти элементу — бывшей артистке Императорских театров, да еще и графине Орловой-Давыдовой — отказали. Но потом, вняв ходатайству Всеволода Мейерхольда и Леонида Собинова, все же небольшое пособие назначили. Продав в Торгсине какую-нибудь из чудом сохранившихся безделушек, подруги могли себе позволить побаловаться кофе, сваренном на спиртовке. Рассматривая причудливые узоры из кофейной гущи на дне треснутых фарфоровых чашечек, они вспоминали былые времена и тех, кого уже не было рядом…
… Холодным октябрьским днем 1933 года по московским улицам в направлении Ваганьковского кладбища двигалась телега, запряженная одной лошадью. На телеге стоял простой гроб, наскоро сколоченный из сосновых досок. За гробом шла женщина с мальчиком. И еще одна женщина, с мужем и двумя детьми. Женщину с мальчиком звали Татьяна Павловна Свешникова, ее сына — Алешей.
Никто не спешил присоединиться к этой скорбной процессии. Никто не спрашивал — кого хоронят? Даже из праздного любопытства. Никому не было до этого абсолютно никакого дела.
Миновали Петровку. Давным-давно на фасаде желтого двухэтажного здания, между гостиницей «Англия» и аптекой, красовалась яркая вывеска «Яков Пуаре. Гимнастика и фехтование». Теперь здесь возвышался большой дом номер 17 с многочисленными коммуналками. По вечерам на общих кухнях гудел разноголосый хор примусов, а по утрам опаздывавшие на работу жильцы привычно ссорились в очереди к умывальнику.
А вот и Тверской бульвар. Старинный особняк с большим квадратным стеклянным эркером, куда семья Пуаре переехала позже. И здесь ничто не напоминало о его прежних владельцах. Деревья еще не сбросили листву — лето выдалось дождливым.
Когда-то Мария любила взять извозчика и прокатиться по Тверской с ветерком. Особенно зимой, чтобы снег веером летел из-под полозьев саней. А теперь ее везли медленно. Очень медленно. Лошадь, тащившая за собой телегу, понуро плелась, с трудом передвигая ноги.
У края тротуара примостилась худенькая белокурая девушка. Старомодное длинное платье было туго стянуто пояском в талии. На бледном личике выделялись огромные голубые глаза.
— Я ехала домой, — звенел над немноголюдным бульваром нежный мелодичный голос. — Я думала о вас…
И редкие прохожие бросали мелочь в старую потертую шляпу, стоявшую у ног невесть откуда взявшейся в сталинской Москве уличной певицы.
Неясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участьем,
С такою ласкою глядели на меня.
Я ехала домой… Двурогая луна
Смотрела в окна скучного вагона.
Далёкий благовест заутреннего звона
Пел в воздухе, как нежная струна…
Раскинув розовый вуаль,
Красавица заря лениво просыпалась,
И ласточка, стремясь куда-то в даль,
В прозрачном воздухе купалась.
Я ехала домой, я думала о Вас,
Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась.
Дремота сладкая моих коснулась глаз.
О, если б никогда я вновь не просыпалась…
Мария Пуаре скончалась в 1933 году в возрасте 69 лет. О ней сейчас мало кто знает, разве только большие любители романсов. Но хотя имя ее практически забыто, этого, к счастью, не скажешь о ее прекрасных романсах. Пожалуй, не встретишь исполнителя романсов, в репертуаре которого не было бы произведений Марии Пуаре.
Романс «Я ехала домой» из сериала «Черный ворон»
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Романс еду я домой
Мария Яковлевна Пуаре — (1863 — 1933) — актриса императорских театров (по сцене Марусина), эстрадная певица, композитор, поэтесса, писательница. Ее жизнь была похожа на калейдоскоп. Богатство и нищета. Сценический успех и любовные вихри. Титулованная дама и узница петербургской тюрьмы. Ее имя быстро забылось. Но в памяти многих остался романс Марии Пуаре, в котором любит и грустит женское сердце… Мария была не только разносторонней актрисой, она прекрасно играла на фортепиано, сочиняла музыку и стихи. Услышав ее сочинения, Чайковский и Рубинштейн предлагали девушке поступать в консерваторию. Но она оставалась верна театру (театр Лентовского, Александринка в СПб, Малый в Москве). А в Царском Селе Марию Пуаре как исполнительницу романсов восторженно принимала публика. Мгновенно становится известным ее романс «Лебединая песнь». К тому времени Мария Яковлевна уже играла на сцене Александрийского театра. Ей 35 лет, она полна надежд и желаний. Это было самое замечательное время в ее жизни. Мария влюблена. Ее поклонник — князь Павел Дмитриевич Долгорукий. В концертах Мария Пуаре часто пела романсы собственного сочинения. Среди них романс «Я ехала домой, я думала о Вас…» (1901 г.). Романс подхватывают другие певицы, и вот он уже популярен.
В 1898 году у неё родилась дочь Татьяна, а потом она выдала чужого ребенка за своего — так появился сын Алексей (не надо думать, что гражданские браки в Российской империи представляли собой нечто ущербное и позорное для женщин; ничего подобного; в столицах Москве и Петербурге они стали очень частым явлением, символизируя свободу выбора и создание семьи не по религиозным устоям, а на основании личностных качеств — чести, честности, благородства и, конечно, любви; другое дело, что нецерковные браки в церковном государстве не признавались юридически — но не обществом; и это было понятно: слишком пестро социально было всё государство, его невозможно было облечь в равные законы: безграмотная поповская провинция резко контрастировала в интеллектуальными рафинированными столицами; а что уж говорить о завоеванных горских территориях, тоже оказавшихся частью Российской империи; о каких общих социальных и семейных устоях и указах могла идти речь в столь разных по культуре и развитию районах единого государства; это касалось, естественно, не только семейной стороны, это было общее состояние — вот оно и закончилось огромным социальным крахом в октябре 1917 года).
Романс «Я ехала домой», сочиненный Марией Пуаре, переживал с Россией все исторические невзгоды.
Я ехала домой, душа была полна,
Неясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участьем,
С такою ласкою глядели на меня.
Я ехала домой… Двурогая луна
Смотрела в окна скучного вагона.
Далёкий благовест заутреннего звона
Пел в воздухе, как нежная струна
Раскинув розовый вуаль,
Красавица-заря лениво просыпалась.
И ласточка, стремясь куда-то вдаль,
В прозрачном воздухе купалась.
Я ехала домой, я думала о вас,
Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась,
Дремота сладкая моих коснулась глаз.
О, если б никогда я вновь не просыпалась…
Новое в блогах
Я ехала домой (история романса)
«….Маруся выходила замуж не по своей воле. Родственники торопились пристроить 16-летнюю невесту за «удачного» жениха, инженера Михаила Свешникова. Не молод, почти 50 лет, зато скромен и уважителен. Его кандидатура всех устраивала. Особенно старших сестёр Марии, Евгению и Александру, которые все никак не могли найти себе женихов. Обе были крупного телосложения и чрезвычайно невыразительные на лица. Мария их всегда раздражала. Невысокая, стройная блондинка с голубыми глазами. Вся в мать, такая же красавица! К тому же, как оказалось, талантливая. Хорошо поёт, пишет стихи…
Мария Пуаре родилась в Москве 4.01.1863 года, она была 7-м ребёнком в семье. Убежать из дома Маруся мечтала ещё в детские годы. Её мать, Юлия Андреевна Тарасенкова, дочь фабрикантов, торгующих сукном, умерла, едва Марусе исполнилось восемь лет. Отец, Яков Пуаре, француз, основавший в Москве школу гимнастики и фехтования, погиб на дуэли несколько лет назад. Теперь Марию больше никто не мог удержать здесь. Да и дядя, живший в их семье, настаивал на браке племянницы. Он был с самого начала против поступления Марии в консерваторию, где она мечтала учиться пению. Но у девушки, к счастью, был неуступчивый и упрямый характер. На доводы старого мужа, который поддерживал во всем родственников жены, Мария только хмурилась и требовала не просить от неё невозможного.
Дядя и муж говорили что, если Мария не станет их слушать, то лишат её положения в обществе (которого к тому времени она и так ещё не имела), приданого (за ней дали 10 тысяч рублей!) и даже отправят… в сумасшедший дом. Молодая женщина не находила себе места от возмущения, она то плакала, то смеялась. Но родственники не шутили. И очень скоро это юное и неопытное в житейских делах создание очутилось в больничной палате с остриженной головой.
Впоследствии освободиться из этого ада ей помог брат подруги, известный в Москве антрепренёр Михаил Валентинович Лентовский. Он ласково называл Марию «Лаврушка», а она от стыда за свой «наряд» расплакалась… В театре Лентовского Мария Пуаре (сценический псевдоним «Марусина») играла 10 лет. Она с блеском выступала во всех оперетках. Была на сцене живой и весёлой, лихо пела, сводя с ума своих поклонников. Мог ли он тогда предположить, что его «Лаврушка», став богатой и известной, будет поддерживать его материально до конца жизни, не жалея ни денег, ни своих дорогих украшений. Вскоре на страницах газеты «Новое время» были напечатаны её первые стихи. Мария радовалась этому, как ребёнок.
Я грущу, если можешь понять
Мою душу доверчиво нежную,
Приходи ты со мной попенять
На судьбу мою, странно мятежную.
Мне не спится в тоске по ночам,
Думы мрачные сон отгоняют,
И горючие слезы к очам,
Как в прибое волна, приливают.
Как-то странно и дико мне жить без тебя,
Сердце лаской любви не согрето.
Но мне правду сказали: моя
Лебединая песня пропета
Старик Свешников, поселившейся в скиту, недалеко от Троице-Сергиевской Лавры, предлагает Марии Яковлевне записать дочь на свою фамилию. Татьяна лишь унаследовала отчество родного отца, которое Пуаре попросила вписать в метрику девочки при крещении. Спустя 10 лет, отношения у Марии Пуаре с князем становятся натянутыми, нет прежней любви и тепла. Мария с дочерью переезжает в Москву.
Она мечтает создать свой театр. Но у Марии Яковлевны не было нужной хватки для такого дела, верного и деятельного помощника, как Лентовский. Она поступает в Малый театр и продолжает участвовать в концертах.
Мария Пуаре пела романсы, в том числе собственного сочинения. Среди них романс «Я ехала домой, я думала о Вас…» (1901 г.). Романс подхватывают другие певицы, и вот он уже популярен. Ей хочется что-то делать, действовать. Мария чувствует дыхание нового времени. С благотворительными концертами она едет на Дальний Восток, где идёт русско-японская война (1904-1905 г.). Успевает писать стихи и корреспонденции. В 1904 году Мария возвращается в Москву с большим желанием выступить перед публикой с новыми стихами. Совсем скоро судьба пошлёт Марии Яковлевне новое испытание. В Москве она познакомилась с графом, членом Государственной думы, состоятельным помещиком, Алексеем Анатольевичем Орловым-Давыдовым.
Ей казалось, что она влюблена. А может, приближающееся одиночество волновало её… Бывший муж Марии, к тому времени умер. Орлов-Давыдов ушёл от жены, баронессы Де Стааль, оставив троих детей. К несчастью, его сын и будущий наследник всего состояния был серьёзно болен. Мария обещает родить ему наследника. Ей 50 лет, но граф верит в её фантазии. И однажды, она объявила супругу, что ждёт ребёнка… Маленький Алексей, названный так в честь отца, появился на свет к приезду графа из длительной командировки.
Только узкий круг людей знал, что Мария Пуаре взяла ребёнка в одном из приютов. Но покой в их семье был недолгим. «Добрый» человек выведал тайну Марии Яковлевны и стал шантажировать то графа, то графиню, требуя взамен молчания денег. Многие исследователи странной судьбы певицы писали, что это был некий статист Карл Лапс. Якобы, он впоследствии склонил графа начать дело в суде против супруги. Задолго до суда Орлов-Давыдов шептал жене: «Маша, не волнуйся. Все будет хорошо. Я не пожалею для этого ни денег, ни связей». И она, как всегда, наивно поверила. И вот настал это злополучный день. Когда она подходила к зданию суда, услышала слова: «Мы вас любим! Мы с вами!» Но Мария Пуаре только низко опустила голову. Но тут послышался свист, и совсем рядом раздался чей-то хриплый голос: «Аферистка! Ишь ты, графиня Маруся! На миллионы позарилась!»
Узнав, что истцом по её делу является граф Орлов-Давыдов, Мария Пуаре едва не потеряла сознание. Она почти не слышала, о чем говорили в зале. Мария Яковлевна не могла поверить, что супруг при всех называл её «авантюристкой, выскочкой, пожелавшей пролезть в высшее общество!» Тут же напомнил, что первый муж её в сумасшедший дом отправил за несносный характер. Мария, не обернулась на его слова, она будто окаменела. Только подумала о том, что никогда не стремилась к богатству, её не привлекали его титулы. Она хотела любви, счастья…
В итоге длительного разбирательства суд оправдал Пуаре, а ребёнка взяла себе его родная мать, крестьянка Анна Андреева.
Кто знает, сколько бы ещё судачили об этом скандальном случае в городе, если бы не события 1917 года, изменившие жизнь участников этой драмы. Бывший супруг Марии Пуаре, Орлов-Давыдов, бежал за границу. В 1927 году был расстрелян Павел Долгоруков. Петербургскую квартиру Марии Пуаре большевики превратили в руины. В пенсии бывшей артистке Императорских театров, да ещё и графине Орловой-Давыдовой, отказали. Спустя какое-то время по ходатайству В. Мейерхольда, Л.Собинова и Ю. Юрьева Марии Яковлевне все-таки назначили персональную пенсию. Она переехала в Москву.
Мария Яковлевна Пуаре в свои 70 лет не роптала на жизнь. Она, живя в нищете, продавала чудом сохранившиеся безделушки, кое-какие вещи, чтобы купить продукты и любимый Пуаре кофе, который она всегда пила из фарфоровой чашечки. Актрисы не стало в октябре 1933 года. Её имя быстро забылось. Но в памяти многих остался романс Марии Пуаре, в котором любит и грустит женское сердце…
Я ехала домой, душа была полна
Неясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участьем,
С такою ласкою глядели на меня. …………………………………………….
Я ехала домой, я думала о Вас,
Тревожно мысль моя и путалась и рвалась.
Дремота сладкая моих коснулась глаз.
О, если б никогда я вновь не просыпалась….
Кто знает историю романса «Не говорите мне о нём». расскажите!