рыба аральского моря сегодня
Возрождение моря: Старый Арал умер, да здравствует Новый Арал
Еще недавно все, что было связано с Аралом вызывало только гнетущую боль и тяжкие вздохи. «Погубили люди Арал, погубили бездарно и окончательно». И так все было до последнего времени.
Сегодня Арал восстанавливается. Правда не в полном «объеме» и не таким, каким он был 50 лет назад. Но, то, что воссоздается прямо сегодня в Казахской степи позволяет надеяться на то, что уже очень скоро новый Арал перестанет ассоциироваться с нерациональностью и жадностью человечества, а станет одним из примеров, когда из по сути мертвой пустыни и почти мертвых остатков моря люди возродили нечто прекрасное и … полезное.
Все началось в 1970-х. Именно тогда впервые в прессе появились тревожные сообщения о том, что море-озеро посреди среднеазиатской пустыни – умирает. Именно тогда в УзССР была принята программа резкого увеличения площади поливных земель. Именно это решение привело к тому, что сток воды в Арал со стороны реки Амударьи начал быстро уменьшаться и впоследствии прекратился вовсе. Вся вода разбиралась производителями хлопка.
Нечто подобное, пусть и в меньших объемах происходило и в Казахстане, где в долине реки Сырдарьи (втором крупном источнике воды для Арала) также начало развиваться поливное земледелие. Правда, здесь это не приняло такого размаха, как в Узбекистане, а потому часть водного притока в море сохранилась.
Проекты по спасению
Еще во времена Союза главным проектом по спасению Арала был проект по разворачиванию части стока крупных сибирских рек на юг. Это позволило бы не только спасти уникальное море-озеро, но и помогло развитию поливного земледелия на всем протяжении нового канала.
Проект был даже для СССР чрезвычайно дорог, а после его распада о нем, естественно забыли. И спасение усыхающих стало делом рук самих усыхающих.
Руководство Узбекистана в лице так и не смененного после развала СССР Ислама Каримова просто махнуло рукой на проблемы не только моря. Но и жителей Каракалпакии, жизнь которой по мере нарастания экологической катастрофы превратилась в ужас. Пыле-солевые бури и более континентальный климат, а также упадок хозяйства региона мало интересовали официальный Ташкент.
И совсем было бы худо морю и не о чем было бы нам сегодня говорить, если бы точно также поступили казахи. Но Нурсултан Назарбаев решил за Арал бороться. И во многом именно ему мир сегодня во многом обязан даже не надеждой, а уверенностью в будущем уникального озера.
Но и в Казахстане в начале все было не очень.
Для начала, в чем состояла главная идея спасения. Ее суть состояла в следующем посыле. Если уж так получилось, что нельзя спасти все, надо спасти то, что можно. И далее по мере возможностей возвращать, а вернее воссоздавать, то, что уже потеряно. Первым делом нужно было «отсоединить» южную часть моря от северной, которую уже тогда назвали Малым Аралом.
Как уже было сказано выше, река Сырдарья в своем устье не пересохла, но она не могла насытить собой весь объем бывшего моря. Ее воды, через узкий 13 км пролив выливались на юг и растворялись в безбрежных песках новообразованной пустыни. Перекрыв этот участок невысокой (по проекту до 6 м) дамбой, можно было полностью перекрыть утечку воды, что позволило бы начать восстанавливать уровень Малого Арала, который к тому времени упал уже до отметки ниже 40 м от уровня абсолютного «нуля высот» (уровень Балтийского моря).
Работы были по возведению песчаной дамбы начаты в 1992 году, но уже в следующем 1993 году она была размыта. В 1997 году была проведена повторная попытка. На этот раз песчаную насыпь укрепили ЖБ плитами, но шторм 1999 года разрушил и это «гидротехническое сооружение».
Между тем, проблема усугублялась и к 2003 году уровень Арала упал до 30 м по «балтийской шкале». Руководство Казахстана поняло, что само оно с таким проектом не справится и было принято привлечь на помощь средства ЕБРР. Новый проект сильно отличался от предыдущих. По сути это было комплексное техническое решение включающее в себя не только сооружение прочной дамбы с системой сброса лишних вод на юг, но и по сути это было только первой частью большого мегапроекта по спасению Арала, путем сохранения на базе Малого Арала устоявшейся аральской экосистемы, с возможным дальнейшим расширением ее на юг по мере реализации второй его части (забегая на перед скажу, что к реализации этой второй части Казахстан приступил в марте 2018 года и она рассчитана на 5 лет).
В рамках первого этапа в 2005 году была окончена полноценная дамба – Кокаральская плотина. При этом Арал приятно удивил специалистов. Тех уровней, которых предполагалось достичь только в 2010 году, море-озеро достигло уже в 2007 году. И не только по уровню водной поверхности (42 метра по Балтийской шкале), но и по солености. К 2008 году она опустилась с 23 промилле, до 17, а сегодня уже находится на уровне ниже 10 (то есть даже ниже, чем в 1960-ом). Одновременно с этим до площадь воссоздаваемого моря выросла почти на треть (на 870 кв. км) до 3 100 кв. км, а запасы воды в 2,5 раза – до 27 куб. км. Вновь быстро стали расти популяции промысловых видов рыб, в т.ч. в море был вновь запущен осетр.
Микроклимат в регионе начал восстанавливаться, вместе с хозяйственным значением самого водоема. Если в начале 1990-х в Арале хозяйства выловили только 400 кг рыбы, то в 2010-ом уже более 11 тыс. тонн. И все это обошлось менее чем в 86 млн. долл. инвестиций.
Итак, первый этап спасения позволил не только стабилизировать ситуацию, но и повернул все вспять. Но что делать с тысячами кв км. Новой пустыни, которая образовалась к югу от Кокаральской плотины. Также нужно было подумать об увеличении площади Северного Малого Арала до размеров хотя бы начала 1980-х.
Именно эти задачи и должен решить новый проект. Для начала нужно найти новые источники воды для наполнения. Других рек, как говорил товарищ Сталин, у нас для Вас нет, но новые технологии позволяют более рачительно использовать то, что есть. Именно поэтому важнейшей составной частью второго этапа по спасению Арала станет реконструкция всех гидротехнических сооружений по орошению долины реки Сырдарья. Будет создана новая дренажная система, и вся «лишняя» вода, вместо того, чтобы уйти в пески пустыни, станет стекать обратно в реку.
Вторым важным этапом станет наращивание на 6 метров Кокаральской плотины, что позволит поднять уровень воды в Северном Арале до 48 метров, что всего на 5 метров ниже уровня 1960 года. Это подведет море почти к Аральску, к которому будет прорыт судоходный канал
Третьей важной частью проекта будет создание на юге Северного Арала примерно 100 км по ширине зоны лесов и болот. То есть теперь предполагается не просто сбрасывать ее излишки в пустыню, а путем создания целой сети каналов перераспределить ее так, чтобы уже через 20-30 лет здесь появились невиданные ранее в этом регионе ландшафты и экосистемы.
При этом площадь моря вырастет еще в полтора раза до 4 600 кв. км, а его объем увеличится более чем в два раза до 59 куб. км. Будут воссозданы несколько прибрежных озерных экосистемы и т.д.
И все это, кроме, недовыросших на тот момент лесов можно будет иметь уже к 2030 году. Или даже раньше, если восстановление экосистем будет идти как и в первом случае «с опережением графика».
Вот такой уникальный эксперимент по воссозданию огромной экосистемы проходит сегодня в Казахстане. Отличный опыт.
А если к этому подключить усилия узбекской стороны, то можно будет подумать и о восстановлении южного Большого Арала. Но пока это только мечты.
Два Арала и одна рыба
О рыболовной экспедиции на Аральское море, которое некогда занимало 4-е место в мире
Для советских школьников Арал еще был морем и стоял где-то в одном ряду вместе с Черным и Каспийским. Некоторые, правда, удивлялись, почему на Арале нет пионерских лагерей и вообще, почему никто не ездит туда отдыхать. Изредка, на уроках географии, школьные учителя затрагивали проблему Арала и рассказывали о его обмелении и высыхании. Но в то время у каждой сказки должен был быть счастливый конец, и советские дети были абсолютно уверены, что Аральское море спасут, направив туда, например, воды сибирских северных рек. После распада Советского Союза Арал остался проблемой Казахстана и Узбекистана, а в России о нем благополучно стали забывать. И совсем напрасно. Во-первых, всегда лучше учиться на чужих ошибках. А во-вторых, рыба из Аральского моря по-прежнему попадает на прилавки российских магазинов, в чем смог убедиться эксперт аналитического агентства «Рыбсеть» Сергей Бондаренко, совершивший рыболовную экспедицию на это соленое озеро, которое некогда занимало 4-е место в мире.
Как известно, единого Аральского моря уже не существует. Власти Казахстана, используя естественное обмеление этого водоема, построили на его самом узком перешейке Кокаральскую плотину длиной 14 километров, высотой до 40 метров, с гидротехническим затвором для сброса излишней воды, образовав Малое Аральское море. С 2012 по 2014 годы происходило наполнение чаши Малого Арала водой. Море стало восстанавливать прежние границы. Если до создания Малого Арала крупнейший на его побережье город Аральск находился в 100 км от побережья, то уже через 3 года, это расстояние составляло всего 27 км. Стало расти и население Аральска и близлежащих населенных пунктов. В Аральск вернулось около 10 тысяч человек, и сейчас там проживает около 40 тысяч населения. К скотоводству, которое составляло основную сферу деятельности в виде разведения верблюдов, овец, коз и лошадей добавилось и рыболовство. В 80-е годы вылов рыбы в Аральском море достигал 60 тысяч тонн, но затем показатели резко пошли вниз вплоть до образования Малого Арала. В 2014 году промышленный вылов был возобновлен. Гидростроители Казахстана смогли зарегулировать сток Сырдарьи в районе устья, за счет выпрямления на отдельных участках ее русла и строительства плотины, и тем самым смогли избежать потерь водостока. Впрочем, проблем избежать им не удалось. Рыба в Малом Арале появилась, но рискует вскоре снова исчезнуть.
В весенние месяцы Малый Арал начинает переполняться водой, что создает угрозу Кокаральской плотине. Поэтому с помощью системы шлюзов излишки воды сливаются по каналу длиной в 4 километра из Малого Арала в Большой. Происходит это именно во время нерестового периода, в конце апреля – начале мая. В итоге рыба гибнет центнерами, поскольку Большого Арала уже фактически не существует как целостного водоема, от него остались только большие лужи. В результате слитая из Малого Арала вода в Большой Арал быстро испаряется, и рыба погибает от недостатка кислорода. Для местных жителей в этом, впрочем, никакой трагедии нет. Скорее, это даже повод для радости, поскольку все население ближайших кишлаков выходит на так называемый мелиоративный лов, фактически вычерпывая из луж солидные объемы судака, жереха, леща, воблы и других аральских видов. Тут же организуются пункты приема рыбы, откуда она отправляется на рыбоперерабатывающие заводы, построенные еще в советское время. Выше всего котируется судак, его принимают по цене в 200 рублей за килограмм в перерасчете на российскую валюту. А вот прочая белорыбица сдается по цене в 10 раз дешевле, то есть примерно по 20 рублей за кг. На заводах рыба филетируется, замораживается, фасуется и отправляется как на внутренние рынки, так и в другие государства, включая не только Россию, но и страны Европы и даже Китай. Невысокая отпускная цена позволяет такому продукту быть вполне конкурентоспобным, но объемы поставок, конечно, в разы уступают советским показателям.
Одна из главных проблем – отсутствие должного уровня естественного производства рыбы. В Большом Арале рыба просто не выживает из-за обмеления и высоких летних температур, а из Малого Арала рыба может уходить на нерест только в Сырдарью. Но подняться выше Аральска она не может, поскольку путь ей перегораживает плотина. Конечно, на вылов действует нерестовый запрет, но говорить о том, что численность рыбы в Малом Арале как-то системно увеличивается, было бы неправильно. Скорее наоборот. Дело в том, что на относительно небольшой водоем, каким является Малый Арал, это порядка 200 км в радиусе, приходится порядка 10 тысяч рыбаков, которые ловят рыбу сетями, как правило, китайского кустарного производства. При этом каждому рыбаку официально разрешается использовать 4 км сетей, как правило, это сети длиной 500 метров. Примечательный момент: если раньше ловили сетями с ячеей в 40 мм, то теперь хотят переходить на ячею в 35 мм. Иными словами, теперь рыбаки готовы добывать рыбу меньших размеров, чтобы не снижать вылова в настоящий момент. Хотя это неизбежно негативно скажется в будущем. Если учесть, что имеет место еще и нелегальный вылов, то перелов в такой ситуации неизбежен.
Пока что вся выловленная рыба Малого Арала отправляется на 5 существующих рыбокомбинатов. Часть ее сразу перерабатывается и отправляется на продажу в виде филе. А остальная часть хранится в морозильных камерах и ждет своего покупателя. Когда такой находится, то рыба дефростируется и филеруется, или же продается целиком в замороженном виде, как сырье.
Рыбалка на Арале идет круглый год, за исключением нерестовых запретов. Зимой практикуется подледный лов. А вот к экологии там относятся, мягко говоря, прохладно. Если случается шторм, или другие природные катаклизмы, то рыбаки просто бросают сети и покупают новые, благо стоят они порядка 500 рублей за полукилометровую сетку и окупаются довольно быстро. Зато практически все побережье Арала, включая притоки, заполнено сетями с протухшей рыбой. Ее количество сопоставимо с тем, что вылавливается и продается. Подобные варварские методы уже привели к тому, что рыба практически полностью исчезла из озер, которых довольно много вокруг Арала. Раньше в них водился, к примеру, крупный жерех, теперь его практически не осталось. Но население живет исключительно сегодняшним днем. Работы в Аральске и близлежащих кишлаках и аулах практически нет, в скотоводстве потребность в кадрах невелика, поэтому люди живут на государственных дотациях и пособиях и подрабатывают рыбалкой. В каждой семье в среднем по пять детей, вот люди и не церемонятся с рыбой, не думая о ее будущем. Если ситуация не изменится, то в течение ближайших двух-трех лет рыбные запасы Малого Арала могут быть окончательно подорваны, а восстановить их фактически нереально. Вся рыба, которая сейчас в Малом Арале, пришла из Сырдарьи, а поскольку на Сырдарье теперь стоит плотина, то больше из Сырдарьи ничего не придет.
Единственным выходом является установление новых временных запретов на вылов, чтобы рыбу ловили не 11 месяцев в году, а хотя бы 7-8. Кроме этого, на законодательном уровне необходимо запретить вылов одноразовыми китайскими сетями по 500 метров. Сети должны делаться фабричным способом, они должны быть промаркированы, а длина их не должна превышать 100 метров. И надлежащим образом должна работать рыбоохрана. Только в этом случае рыба в Малом Арале не повторит судьбу рыбы в Арале Большом. А так Малый Арал скоро превратится в искусственный большой пруд, где будет только вода, но не будет рыбы.
К сожалению, история знает много примеров того, как варварское отношение к природе губило целые рыбные популяции. В России схожим образом тарань и осетр пропали из Азовского моря, об изобилии осетровых на Каспии приходится теперь только с сожалением вспоминать. Конечно, теперь прикаспийские государства пытаются решить эту проблему с помощью тотальных запретов, но что мешало об этом подумать в начале девяностых, когда осетр на Каспии еще водился. В этом смысле президент Казахстана Нурсултан Назарбаев сделал большое дело, восстановив хотя бы часть Арала, потратив на это более 100 млн. долларов США. Помимо того, что в Казахстане дешевле газ и бензин, что позитивно сказывается на логистике, власти страны вовремя обратили внимание и на возрождение водных ресурсов, достигнув хотя бы промежуточного, но, тем не менее, положительного результата. У нас же о трагизме ситуации порой задумываются уже слишком поздно.
Ровесники динозавров ждут спасения
Осетровые рыбы, — на свою беду во все времена пользовавшиеся большим успехом на столах у гурманов всего света — находятся сейчас под угрозой уничтожения. Вообще это очень древняя группа рыб, по своей морфологии эти они не менялись со времен динозавров. Осетровых никогда не перепутаешь с другими рыбами. Многие из них рекордсмены по размерам, но при этом их позвоночник состоит из хряща, а икра развивается почти как у лягушки. О тех видах, которые в самое ближайшее время могут разделить участь стеллеровой коровы, рассказывает Николай Мюге, старший научный сотрудник ВНИИ рыбного хозяйства и океанографии.
— Осетровые – это очень древняя группа рыб. Но ведь ареал их до недавних времен был весьма широк?
Да, по своей морфологии эти рыбы не менялись со времен динозавров. Осетровых никогда не перепутаешь с другими рыбами. Многие из них – рекордсмены размеров, но при этом их позвоночник состоит из хряща, а развитие икры больше напоминает развитие икринок лягушки, чем других рыб. В современной фауне насчитывают всего 27 видов осетровых, но по-видимому, уже и эта цифра является завышенной.
В России основным местом обитания осетровых всегда был Азово-Черноморский и Каспийский бассейны. Есть осетровые и в реках Сибири. И совершенно особая группа осетровых обитала в бассейне Аральского моря.
— на рынках во многих городах можно без проблем купить икру и осетрину. Правда на вопрос о происхождении товара многие продавцы предпочитают отмалчиваться.
Конечно. Ведь больше чем наполовину то, что лежит на прилавках рынков – это продукция браконьерства. Все Каспийские осетровые начали катастрофически падать в численности с начала 90-х годов в связи с махровым расцветом браконьерства. Свою роль сыграли и провалы в работе осетровых заводов, которые в 90-е годы находились не в лучшем состоянии. Плюс конечно нарушения среды обитания при работах нефтяников на шельфе Каспия – основной зоне откорма осетров.
Большой неприятностью для каспийских осетров стало вселение в начале 2000-х гребневика мнемиопсиса, который просто съел каспийский планктон, вызвав колоссальные нарушения в пищевых цепях. Управы на этого вселенца до сих пор не нашлось. В Черном море десятью годами ранее была та же ситуация, но туда из Средиземного моря вслед за мнемиопсисом пришел другой хищный гребневик – берое. Про берое известно, что он с удовольствием питается мнемиопсисом. Он его успешно там сожрал, доведя экосистему Черного моря до какого-то баланса. А в Каспии гребневику берое не понравилась низкая соленость, чем мнемеопсис и пользуется. Так что проблема остается.
По всем странам Каспийского региона сейчас запрещен промышленный лов осетровых. Сейчас идет острая борьба за то, чтобы спасти хотя бы эти популяции. Если они «провалятся» за критическую численность, мы можем потерять их так же, как уже потеряли другие виды.
При этом тонны икры и браконьерской осетрины по-прежнему продаются на большинстве московских рынков. Правда, больше половины того, что там продается, это уже не из Каспия, а из реки Амур. Так что популяции амурских осетра и калуги – на очереди к полному коллапсу.
— а что происходит в бассейне Аральского моря?
Печальная судьба этого моря хорошо известна. Великая среднеазиатская река Амударья теряется в песках, не дотекая до пересыхающего Аральского моря. Река Сырдарья дотекает до Арала и сейчас. Казахстан построил дамбу, позволившую сохранить часть моря, называемую теперь Малый Арал. В Аральском море когда-то обитал удивительный осетр под названием шип, который обитал еще и в Каспийском и в Черном морях.
А во впадающих в Аральское море реках обитали небольшие осетры длиной всего 20-25 сантиметров, плоские, с очень маленькими глазками, с удивительной формы головой, напоминающей узкую лопату. В Сырдарье обитал сырдарьинский лжелопатонос, а в Амударье известно 2 вида – большой амударьинский и малый амударьинский лжелопатоносы. Такой выразительный облик обусловлен тем, что это создание держится вблизи самого дна, в очень мутной воде. Вода этих двух азиатских рек коричневого цвета и видимость в ней нулевая. Лопатоносы держатся в струях течения и ловят все, что к ним приплывает. И видимо, эта форма тела и головы нужна для того, чтобы с наименьшими энергозатратами держаться у дна на течении. А чтобы вовремя почувствовать хищника, который может приблизиться сзади, у них на хвостах есть длинная тонкая чувствительная нить, длиной с размер тела. Она стелется по течению и улавливает любое движение позади лопатоноса. Лопатоносы – единственные среди осетровых, у кого есть такая нить. В случае чего атака хищника может лишить лопатоноса этого украшения. Но зато сам он останется жив. К слову сказать, врагов-хищников у них немного. В этих реках встречаются крупные сомы, и еще к ним при советской власти завезли щук, которым местные жители, никогда щук не знавших, придумали новое имя и называют «утконосами».
— Что за странное название – «лжелопатонос». Почему он «лже»?
— Известно ли, каково современное состояние их популяций? Их тоже съели?
На самом деле, браконьерам лжелопатоносы никогда не были особенно интересны. Сама рыба небольшая, и икры в ней очень мало. Местное население их ловило иногда, причем в том числе и потому, что существовало интересное поверье – если женщина не может зачать ребенка, она непременно должна съесть эту необычную рыбу. Главная же причина – деградация местообитаний, высыхание Аральского моря, обмеление и загрязнение пестицидами питающих его рек. Когда Аральское море стало исчезать, первым вымер аральский шип. Но огромная удача – то, что его успели вселить и акклиматизировать в озеро Балхаш. Балхашская популяция аральского шипа пока еще существует.
А лжелопатоносы… Никто начиная с 1960-х годов в научной литературе не описывает встреч сырдарьинского лжелопатоноса. Специалисты считают этот вид исчезнувшим. Два года назад у нас была небольшая экспедиция, совместная с казахскими учеными. Мы проехали на грузовике вдоль Сырдарьи, от Аральска до границы Узбекистана, заезжали в Кызылкумы, куда уходят каналы, построенные в советское время для орошения. И опрашивали всех местных жителей, показывая им картинки этой рыбы. И старики отвечали – «В детстве видел», а молодежь просто пожимала плечами. В другой сезон мы проехали вдоль Сырдарьи по Узбекистану от Ферганской долины и до границы с Казахстаном. И пока мы его все равно не нашли. Правда, есть один участок реки, где рисунок лжелопатоноса не вызвал удивления, и несколько человек рассказали, что встречали его совсем недавно. Это вселяет большую надежду, что небольшая популяция может быть еще существует, и еще есть шансы спасти этот вид от полного вымирания. Просили местных и рыбаков, и рыбинспекторов прислать фотографию, если вдруг снова попадется. Но пока сообщений нет. Так что сырдарьинский лопатонос пока остается загадкой и физических доказательств того, что он сохранился, у нас нет. Если окажется, что небольшое число особей еще существует, нужно будет установить жесткий режим охраны, начать размножать его в неволе, иначе вид будет потерян.
— а как обстоят дела с амударьинским лжелопатоносом?
Про амударьинского известно, что совместная с американцами экспедиция нашла его в среднем течении Амударьи в конце 90-х годов на территории Туркменистана. Оттуда даже были привезены образцы для генетического анализа. Но проводить исследования на территории Туркменистана сейчас достаточно проблематично.
В последние годы амударьинского лжелопатоноса группа ихтиологов под руководством московского энтузиаста Алексея Черняка искала еще в Таджикистане на реке Вахш. И с помощью местных жителей они его там нашли. А еще несколько лет назад этот вид Алексею удалось поймать на Амударье ниже плотины ГЭС, уже на территории Узбекистана. После этого была попытка разводить эту рыбу в неволе. И вот в прошлом году в Хиве на базе Хорезмской Академии Мамуна (это такое замечательное научное заведение, расположенное в Хиве и считающее себя продолжателями знаменитейшей арабской школы IX-Х века) были поставлены баки для воды, в которые заселили пойманных лжелопатоносов. Эти рыбы успешно у них перезимовали в условиях неволи. Теперь специалисты пытаются размножить их в искусственных условиях, используя методы размножения осетровых, разработанные для других видов. Насколько мне известно, успехом это пока не увенчалось. К слову сказать, этих рыб раньше, в 70-х годах, пытались размножить и в Московском Зоопарке – и тоже безуспешно. Стабильное разведение в неволе, введение в аквакультуру – залог сохранения этого вида от вымирания. Но, как видите, это трудная задача – пока ни у кого это не получилось.
— Печальная картина. А как обстоят дела с другими видами осетровых?
Еще один вид – атлантический осетр, который в прежние времена заходил в Ладожское озеро и даже доходил на нерест по Черному морю до Грузии. Этот вид практически исчез в природе, есть только несколько особей во Франции, и попытки французских ихтиологов размножить эту рыбу пока безуспешны.
Третий вид, который мы сейчас теряем – это сахалинский осетр, который пока ловится в количестве 1-2 штук в год всего на одной небольшой речке, впадающей в Охотское море. И больше его никто нигде не видел последние несколько десятилетий, хотя раньше этот вид был обычен в районе Сахалина и Японии.
— есть ли какой-то выход из сложившейся ситуации?
Исчезающие виды может спасти искусственное разведение, аквакультура. Но сохранение природных популяций – задача гораздо более сложная. Надо сказать, что в какой-то момент в Америке существовала та же проблема, что и у нас. Осетровые исчезали повсеместно. У них была создана большая национальная программа по восстановлению озерного осетра. И им это удалось вплоть до того, что эта рыба сейчас разрешена к спортивной рыбалке в Великих озерах.
И конечно, необходимо, чтобы ни на рынках, ни в магазинах не было места «нелегальной» продукции браконьерства. Все должно быть сертифицировано, иметь четко определенное происхождение из хозяйств, где разводят товарную рыбу. Чтобы браконьерский товар исчез с прилавков, необходимо ввести систему маркировки икры на внутреннем рынке, аналогичную той, что установлена организацией СИТЕС для перевозки икры через границы. Технологии сейчас это вполне позволяют. В спорных случаях можно привлекать генетический анализ. Тогда каждый участник рынка будет точно знать, кто производитель той или иной партии икры или осетрины.
Если этого не сделать, государство и дальше будет безуспешно бороться с браконьерами, чья продукция востребована на рынке. А ученые вновь и вновь считать потери в живом мире.