рыба моя ресторан кто владелец
О компании
Perelman People
Ресторанный холдинг Владимира Перельмана.
Perelman People – это ресторанный холдинг, объединяющий несколько успешных проектов Владимира Перельмана.
О Перельмане
Ресторатор Владимир Перельман – из семьи классических музыкантов: диплом Московской консерватории – в перечне заслуг как его родителей, так и бабушки с дедушкой. Творческое будущее было предрешено, оставалось определиться с направлением.
В 2012 году Владимир Перельман открыл свой первый ресторан – семейное кафе I Like Bar на Шаболовке. В 2014 году в гастрономическом маршруте винолюбов появился обязательный пункт назначения – винный бар I Like Wine. А спустя полгода в двух шагах открыл свои двери гастропаб Beer&Brut c крафтовым и игристым.
В 2016 Perelman People освоили Хамовники. Во втором по счёту I Like Wine разливают более 100 позиций вина, бок о бок находится корнер I Like Pizza, а на соседней улице на огромную жаровню отправляются сочные куски мяса в I Like Grill.
В феврале 2018 года Владимир принялся за популяризацию рыбы и морепродуктов: первая «Рыба моя» открылась на 1-й Тверской-Ямской, вторая появилась следом на Цветном бульваре.
В 2019 году Perelman People осваивают фудмолл «Депо»: логичное продолжение получает зарекомендовавший себя проект «Рыба моя» — на территории гастрокластера открывается сразу два рыбных корнера: «Рыба моя Street Food» и «Рыба моя Market», а также кафе-кондитерская «Жемчуга», куда можно специально прийти пить кофе с десертом, а можно полноценно обедать, ужинать, завтракать – хоть целый день.
Но и на этом развитие холдинга в 2019 году не останавливается: вторая по счету кафе-кондитерская Жемчуга открывается в формате корнера при I Like Wine на Покровке, а еще одна «Рыба моя Market» появляется под одной крышей с I Like Grill, скрепляя рыбоманов и мясоедов тесными узами дружбы на Льва Толстого, 18 Б.
В ноябре 2020 года открывается третья по счёту и самая большая «Рыба моя», занимающая двухуровневое пространство на Славянской площади.
Сегодня холдинг Perelman People насчитывает 13 ресторанных проектов. Сам Владимир Перельман испытывает огромную страсть к гастрономии, принимает активное участие в разработке и создании меню, охотно делится опытом в рамках ресторанных практикумов, а секретом успеха считает фанатичное отношение к делу.
Ресторатор Владимир Перельман: «Я ухожу в искусство!»
Владимир Перельман — основатель и глава холдинга Perelman People, в который входят рестораны I Like Bar, I Like Grill, I Like Wine, Beer&Brut, «Рыба моя», «Жемчуга». Помимо ресторанного бизнеса Владимир Перельман занимается дизайнерской мебелью, музыкой, преподает йогу. Носит неофициальный статус самого стильного ресторатора столицы.
Большинство московских рестораторов жалуются на огромные потери, которые понесли в 2020 году. Судя по тому, что вы открыли новый масштабный проект (двухэтажный ресторан «Рыба Моя» на Славянской площади), у Perelman People дела идут отлично?
Вот тут должна прозвучать хвалебная ода определенной части моей компании. (Смеется.) Большая удача, что во всех моих проектах присутствует сильный партнер — Леонид Шамис. Он по профессии адвокат, мы с ним знакомы уже лет 20. Леонид занимается всей административной, юридической и финансовой деятельностью. Пару лет назад мы организовали управляющую компанию. И если бы не работа его финансового департамента, возникло бы много сложностей с получением субсидий от государства и с персоналом, ведь часть ресторанов была закрыта и нам нужно было содержать сотрудников.
Второй момент, который помог нам выжить, — это крупный заказ одного мецената. Он обратился ко мне в начале апреля с вопросом: «Сможем ли мы инфраструктурно кормить в большом объеме подмосковных врачей?» Мы связались со штабом губернатора Московской области и оказалось, что потребность в этом невероятная. Мы оперативно развернули несколько фабрик-кухонь и реализовали этот проект, отгружая в день по 10 тыс. блюд. Просто космические объемы, мы никогда так не работали. Для этого пришлось привлечь специалистов, которые перестроили четыре наших ресторана в фабрики-кухни. Договорились с меценатом, что мы оплачиваем работу персонала и другие операционные расходы по этому проекту плюс с его согласия оставляем себе определенный процент в качестве прибыли. В результате из локдауна мы вышли с небольшими долгами (порядка 40 млн руб.), и сейчас их постепенно погашаем.
А чем сами занимались все это время? Вам не было же необходимости постоянно эту деятельность контролировать?
Да, конечно. Все четыре месяца занимался креативом, продумывая идеи, связанные с будущими ресторанами. Ну и решал какие-то операционные задачи. После карантина мы начали перестройку команды, ведь часть персонала просто не вернулась из своих городов, куда люди уехали во время локдауна. Зато появились новые игроки. В июле нам предложили это помещение на Славянской площади, и мы умудрились договориться на приемлемых условиях. Более того, в контракте прописано, что в случае нового локдауна мы будем избавлены от арендной платы.
А как зовут этого прекрасного мецената?
Он не хочет, чтобы его фамилию упоминали. И я этого не делаю. Но не могу не рассказать об этой истории и о том, как мы занимались благим делом, помогая людям. А заодно и спасли компанию. Это урок мне на всю жизнь, потому что я очень много ответственности беру на себя и близко к сердцу принимаю все наши проблемы.
К счастью, хотя бы часть проблем позади. Скажите, а почему вы здесь решили открыть именно «Рыба Моя», а не какой-то другой проект? Хотите масштабировать эту концепцию?
Да, именно так. Мы искали помещение под ресторан «Рыба Моя» последние года полтора-два. Нам нравится развивать эту концепцию, она позволяет нам совершенствовать сервис и продукт. Большинство моих друзей и гостей говорят, что это рыбный ресторан, который хочется иметь в любом городе мира. Мы работаем над проектом, немного усложняем его, делая его более светским, более современным. Собираемся тиражировать эту концепцию и выходить с ней за рубеж.
Будете сами управлять проектами или займетесь продажей франшиз?
Думаю, что будем работать по обоим сценариям. Совершенно точно в ближайшее время откроем «Рыба Моя» в Тель-Авиве со знакомым партнером-инвестором. В Израиле огромный спрос на такого рода рестораны. В Тель-Авиве в основном работают рыбные рестораны старого формата, в которых тебе приносят «корабль» мезе и посредственно приготовленную рыбу. Второй ресторан будем открывать в Стамбуле. Хорошо знаю и люблю этот город. Прожил там с 8 до 14 лет. В феврале встречался с местными крупными инвесторами-рестораторами, которым очень нравится концепция «Рыба Моя». Сейчас ищем подходящее помещение и скоро запустим проект. Этими двумя ресторанами точно будем управлять самостоятельно.
Грозный обзор: ресторан «Рыба моя», Москва
Главный редактор MarketMedia отправился в самое модное рыбное заведение Москвы, чтобы разобраться в феномене ресторатора Владимира Перельмана. Ради постижения истины, пришлось съесть даже «Золотую рыбку».
Когда заходишь в ресторан «Рыба моя», то первым делом слышишь предупреждение. «Знаете, у нас терминал не работает. Оплата только наличными», — сообщает хостес. Потом то же самое говорит и официант. Спасибо, конечно. Правда, тут надо учитывать, что во многих московских заведениях сейчас такая мода: не признавать карточки как класс. Тебе, конечно, расскажут, что сегодня как на грех сломался терминал и его чинят. Но поди разбери, действительно это так или просто заведение изо всех сил борется за маржинальность, а потому экономит даже на комиссии (я, конечно, знаю слово «эквайринг», но, мне кажется, оно напрочь отбивает аппетит), которую нужно отстегнуть банку за обслуживание карточек.
Главные рестораторы Москвы сродни древнегреческим Титанам, которым хоть сейчас можно ставить памятник из бронзы. Но несколько лет назад появился Владимир Перельман: живой, молодой, активный, рыжий, бородатый. Открыл сначала одно заведение, потом второе, третье, в конце концов возник целый ресторанный холдинг Perelman People. А вслед за тусовочными городскими кафе и барами в 2018 году последовали рыбные. Сначала «Рыба моя» появилась на 1-й Тверской-Ямской, а потом и на Цветном бульваре.
Когда беседуешь с Перельманом, невозможно не подпасть под его обаяние. Сразу делаешь вывод, что это не ресторан, а какой-то аттракцион невиданной щедрости. Сотрудники Перельмана отлично транслируют эту идею. Москвичи верят, поэтому ближе к вечеру буднего дня места есть только на веранде: внутри все занято! А это дорогого стоит — в двух шагах Центральный рынок со своим сногсшибательным гастровыбором, и не всем такое соседство идет на пользу. В том же доме, что и «Рыба моя», находится ресторан Ольги Бузовой BuzFood, так ей заполнить заведение не помогают все ее 13,8 млн подписчиков в «Инстаграме».
Впрочем, дело не только в умении создать friendly-атмосферу. Когда тебе к столу доставляют бутылку воды и хлебную корзину — не какие-то пару кусочков, а целую деревянную коробку, под завязку наполненную щедрыми ломтями ароматного, обжаренного на гриле хлеба, да еще в компании бутылки Extra virgin и сливочного масла с анчоусами и боттаргой, — то ты уже всей душой с Перельманом. Берите меня тепленьким! Да, если кто не понял, все это безвозмездно, то есть даром. Дать посетителю бесплатные хлеб и воду — вроде бы чего проще, но почему-то так в России почти никто не делает. А ведь здесь даже устрицы — добрые, хоть и не бесплатные (200 руб./шт.), зато «10 рублей от продажи каждой устрицы мы перечислим в Благотворительный фонд Константина Хабенского».
Преломив хлеб, уже гораздо более благосклонно сканируешь взглядом листочек, на котором написано: пагр (1,9 кг) — 9310 рублей, сан-пьер (2,6 кг) — 12740 рублей, тюрбо (2,3 кг) — 13570 рублей и т.д. Это спецменю «Дикая рыба собственного улова». Первым делом к столу как раз подходит рыбный сомелье (а может, для него уже придумали должность «рыболье»?!) и на ломаном русском рассказывает, что все эти рыбины можно запечь в соли или приготовить на гриле.
Собственно, весь этот улов можно обозреть прямо при входе в ресторан на витрине, в которую по каким-то желобам с шумом скатываются кубики льда. Целое реалити-шоу! Ресторанное пространство устроено так, что взгляд особо ни за что не цепляется, но зато можно найти место на любой вкус: есть укромные уголки, есть полукруглые диванчики, есть деревянные лавки рядом с открытой кухней. Одно непонятно, кто придумал этот кошмар клаустрофоба под названием туалетная комната, попасть в которую впервые реально, только если официант взял и привел тебя за ручку. Иначе в этот зеркальный лабиринт не проникнешь. Почему-то сразу вспоминается триллер, герой которого, попав в зеркальную комнату, начинает в отчаянии палить во все стороны, стараясь достать злодея. А ведь в туалете «Рыбы моей» еще и не видно ни зги: подсвечены только «ледяные кристаллы» прозрачной раковины.
Больше половины предложения ресторана занимают различные холодные закуски. Впрочем, структура меню не до конца понятна. Например, здесь есть специальные разделы, посвященные севиче (440-510 рублей), тартарам и карпаччо (490-890 рублей), одно севиче и тартар есть и в главе, посвященной дикой рыбе и морепродуктам. Демократичные блюда соседствуют с премиальными. Помимо устриц по 200 рублей можно заказать и по 340, и по 460 рублей. А паштет из лосося и трески за 370 рублей можно дополнить камчатским крабом, который обойдется минимум в 15800 рублей.
Конечно, все это нужно хорошо презентовать. Но не слишком опытный официант объясняется фразами «это как молекулярная кухня, такой коврик сверху». Самое обидное, что он напрочь забыл о блюде, которое сам же отрекомендовал как закуску для поднятия аппетита. В итоге она возникла на столе уже в качестве не аперитива, а дижестива.
Понятно, что у каждого свой рецепт форшмака (маршал Маннергейм, говорят, вообще любил мясной) и версия «Рыбы моей» (390 рублей) — очень милая закуска, но трудно сказать, что в ней главное — сливочно-творожный сыр или все-таки селедка.
Теплый салат с пряными кальмарами, бобами эдамаме, редисом, бланшированными томатами и маринованным сельдереем (640 рублей) — тот случай, когда придираться совсем не хочется, зато хочется побыстрее орудовать вилкой.
Севиче креветки лангустино с клубникой, кинзой и томатами конкассе (440 рублей) ожидаемо невелико по размерам, отдельно приносят еще блюдечко с рисом, присыпанным пудрой из нори. Получается что-то вроде мини-поке-конструктора: хочешь — ешь в прикуску, а хочешь — смешивай.
Чаудер с черноморскими мидиями (390 рублей) не посоветуешь никому: жиденькое варево, после которого хочется задать вопрос: зачем так много кукурузы? Зато блюдо, которое в меню «скромно» именуется «фирменный томатный суп «Рыба моя» (980) — одно из лучших гастрономических воспоминаний, подаренных мне российскими ресторанами. Хорошо, что шеф решил не прятаться за эвфемизмом буйабес — все равно настоящий буйабес найдешь только где-нибудь в Марселе, а то, что пытаются делать в отечественных заведениях, в лучшем случае можно назвать дешевой подделкой. А в «Рыбе моей» варят обычный мегакрутой суп, для которого совсем не жалеют ни рыбы, ни кальмаров, ни креветок. Одно жаль: нельзя заказать полпорции!
Секрет домашней лапши с морепродуктами по-азиатски (690) кроется в соусе биск. Вроде бы ничего сложно, но если все хорошо перемешать, то — не оторваться.
Когда ты осмеливаешься назвать свое блюдо суперстейк из фарерского лосося (790), то нужно быть готовым отвечать по гамбургскому счету. Гостя хотят сразить наповал в первую же секунду: огромный кусок рыбы, аппетитно присыпанный кунжутом, дюжина (не преувеличиваю — ровно дюжина!) молодых картофелин, половина лимона, плошка с соусом дзадзики, маринованный сельдерей. Но все-таки супер или не супер? Пробуешь лосось — хорошая рыба, нежная, но местами все-таки пересушена.
Возможно, не слишком надеясь на персонал, Владимир Перельман тут и там расставил по меню подсказки для гостей: это блюдо big, а это с большим пальцем вверх. Но больше всего значков «Инстаграма». Один из фотодесертов — «Золотая рыбка» (420). При изучении сказок Пушкина вещь незаменимая! Абсолютная натуралистичность: золотые плавники, золотой хвост, золотая чешуя, а под ней — кокосовый мусс и ганаш из молочного шоколада. Не представляю ребенка, который бы не был от этого в восторге! Как и от «Жемчужины у моря» (520), которая оказалась комплиментом от заведения. И опять умиление гарантированно: серебряная жемчужина в раковине, которую не отличишь от настоящей, плюс полдюжина камешков. На самом деле и раковина, и жемчужина, и камни из шоколада. Настоящая сладкая жизнь!
Лишь один момент для меня остался невыясненным: почему рыжая девушка в очках, от взгляда которой в ресторане никуда не укрыться, захотела живьем съесть золотую рыбку?
Средний счет — 2000 рублей
Другие Грозные обзоры можно прочитать здесь
Рыба моя ресторан кто владелец
Не нужно изначально относится к бизнесу так, что есть «твоя», а есть «не твоя» работа – условно, что мыть посуду самому западло. Когда у меня была кальянная, я сам менял угли, получал чаевые. Иногда чувствовал себя не очень, потому что знал, что способен на большее. Но понимал, что этот этап нужно пройти. Я спускался на кухню, готовил вместе с шефом, вникал, как моется посуда, сидел ночами в бухгалтерии и разбирался с себестоимостью.
– Какие ошибки еще могут быть у начинающих?
– Когда желание сделать проект мешает видеть реальность. Допустим, ты придумал лучшую бургерную, нашел помещение, а инвестор ставит жесткие рамки – и ты понимаешь, что изначальная концепция изменилась. Или друг уговаривает тебя вложиться в то, что тебе не интересно. Или помещение не нравится. У меня так было со вторым рестораном: все мое окружение отговаривало меня от вложений, но я зашел в бизнес, потому что очень хотелось. Хотя знал, что нам не стоит работать вместе. Через полтора года мы начали ругаться, и я чуть все не потерял.
Если ты не можешь ответить четко «да» или «нет» – у тебя нет решения. Если «да» – делай. Если сомневаешься – лучше сказать «нет».
– Какие фейлы были лично у вас? Знаю, что совместное с Темниковой монокафе – проект «Ave, Csr» на Центральном рынке со специализацией на салате «Цезарь» – прогорело.
– Да. Я привлёк друга как управляющего партнера. И потом вклинится в работу управляющего партнера: невовремя поменял название, логотип. К тому же я думал, что помещение лучше, чем есть на самом деле. У меня была идея, которая строилась вокруг курицы-гриль: это монопродукт, который можно добавлять в салаты, шаурму и не только. Но владелец рынка запретил нам жарить шаурму, в итоге идея начала сыпаться. Я потерял 11 миллионов.
– У вас в «Депо» три проекта сразу. Чем это место классное с точки зрения бизнеса?
– Для меня размещение проектов там – это попытка попробовать что-то новое. Думал, что ребята сделают великое пространство про гастро и новую Москву.
– Это удалось?
– Нет. Я только что был в Петербурге на открытии первого фудмаркета в городе, и он более душевный, easy going. На мой взгляд, «Депо» перегружен концепциями. Модель лотков экономически не работает с фруктами, шоколадками. Лучше было там открыть арт-пространство с выставками или коворкинг. Иначе все превращается в торговый центр, где много разной еды. Мне не нравится.
– Тем не менее у вас в «Депо» три точки.
– По выручке я там один из лидеров. По моим данным, три моих заведения составляют до 10% от всей выручки маркета. Но сейчас мы просели: в апреле было больше людей.
Это хорошее место, чтобы сделать флагманский проект. Думаю, как запустить модель «Жемчугов» дальше. Но пока не придумал. Я ресторатор – мне проще сделать ресторан, чем открывать много кофейных точек.
– Как предпринимателю привести людей в ресторан, если его фамилия не Перельман?
– Можно взять мою фамилию. Нет?
Нужно становиться экспертом в чем-то: либо ты делаешь что-то лучше всех, либо ты очень гостеприимен. Я, например, даю большее за меньшие деньги.
– Вы сказали, что в Москве 15 тысяч ресторанов. Как найти уникальную концепцию?
– Нужно нарабатывать имя. Даже если есть деньги, открывать сразу большое место – самонадеянно. Ресторатор – это профессия. Начинайте с малого. Заражайте идеей тех, кто рядом. Я всегда так делал и смотрел отклик.
– А что делать совсем начинающему энтузиасту? Тому, кто делает, например, эклеры и продает их небольшой лояльной аудитории в Instagram.
– Когда я открывал первое место, я еще не был суперпопулярным. Я писал в соцсетях про каждый этап создания заведения. Советовался даже насчет названия. Люди видели и думали: «Ага, он что-то затевает. Надо посмотреть». На открытие пришли все друзья, знакомые знакомых. Когда мы просели по выручке, повесил рекламные перетяжки – народ пошел. Потом «Афиша» включила меня в список молодых рестораторов – и пошло-поехало.
– Сейчас поддерживать вашу популярность вам помогает целая команда по маркетингу. Рядом с нами фотограф, который снимает вас для сторис. Чтобы договориться об интервью, я созванивалась с двумя людьми. А еще личный помощник. Сколько вы тратите на это в месяц?
– Сегодня много тех, кто приходит и паразитирует на тебе, твоем творчестве и идеях. У нас нет текучки – люди работают у меня по 5-6 лет, потому что я вкладываюсь в команду. Люди – это главный актив. Мы «воспитали» наш отдел маркетинга. Все. Что мы делаем – делаем своими силами. В отделе работает человек 9-10. Бюджеты разные. Обычно бюджет отдела вместе с продвижением – от 3 до 5 млн в месяц.
– В одном из интервью вы сказали, что Патриаршие и Парк Горького – фейковые места. Можете объяснить, почему?
– Есть места «массового помешательства» как бизнесменов, так и публики, где не выигрывают ни те, ни другие. Это локации, где аудитория «ненастоящая» – она не выбирает места по сердцу.
– Что не так с «Патриками»?
– Там у публики потребительское отношение к жизни. Это район с космическими ценами на аренду, где мало кто зарабатывает. Например, 100-метровое помещение может стоит 1,2 млн рублей в месяц. Бывают и дороже с меньшей площадью. А еще есть проблемы с соседями, парковкой, сезонностью. На Патриарших зарабатывают несколько рестораторов в правильных локациях.
– Кто, например?
– Аркадий Новиков с рестораном «Аист» – заведению лет 10, а то и 15. Или его новое заведение Bro&N. Заметьте, что Аркадий открыл этот проект спустя несколько лет, после того как на Патриарших появились заведения с итальянской кухней. И он такой пришел, как «папа» – «А теперь, мальчики, я вам покажу, как надо делать проекты». Bro&N прекрасно качает.
Парк Горького – то же самое. Там так много гостей, что аудитория размылась. Это история не про творчество, а про конвейерность. Руководство парка меняется все время. Плюс влияют суперсезонность и погода.
– В чем успех рестораторов Ильи Тютенкова, Аркадия Новикова, Александра Рапопорта?
– У Аркадия Новикова нет страха. Это круто. Он не боится приезжать и смотреть новые места. Я так не могу: мне кажется, что я делаю плохо, а там круче. Или я приеду и увижу, что чего-то недокрутил. Это больно.
В 2014 году Новиков приезжал в Beer&Brut – тогда я был ноунеймом, – потому что ему сказали, что это крутой проект. Через полгода на Улице 1905 года открылся Zoo BEER&GRILL: знаю, что Аркадий видел мои идеи, и открыл уже что-то современное. В «Рыбу мою» он зашел на второй день после открытия.
Раппопорт делает «праздничные» рестораны на аудиторию, которую он знает. Он театрал с хорошим вкусом, много ездит по миру, и своих заведениях дает людям почувствовать себя так же.
А Илюха крутой. Он искренний – мы в этом похожи. У него такое шаманское безумие.
– Россию ассоциируют с икрой, блинами, осетриной, квасом. Чем еще мы можем удивить мир?