рыбам вода птицам воздух а человеку земля
Рыбам вода птицам воздух а человеку земля
Владимир Иванович Даль
1000 русских пословиц и поговорок
Владимир Иванович Даль известен широкому кругу читателей прежде всего как создатель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка» – богатейшей сокровищницы русского слова.
Не менее примечательным трудом Даля является его сборник «Пословицы русского народа», включающий более тридцати тысяч пословиц, поговорок и метких слов.
Удивительно происхождение великого ученого, хотя в те далекие времена многие европейцы – немцы, французы, скандинавы – считали за благо перейти на службу русскому царю и новому отечеству.
Писатель, этнограф, лингвист, врач, Владимир Иванович Даль родился 22 ноября (по старому стилю – 10 ноября) 1801 года в Луганске Екатеринославской губернии. Отец – Иоганн Христиан Даль – датчанин, принявший российское подданство, был врачом, лингвистом и богословом, мать – Мария Христофоровна Даль (урожденная Фрейтаг) – полунемка-полуфранцуженка. Отец Даля стал патриотом всего русского. Полюбив Россию, он и в своих детях стремился развить любовь к русскому языку, культуре, искусству.
В 1814 году Владимир Даль поступил в Петербургский Морской кадетский корпус. Окончил курс, служил во флоте в Николаеве, затем – в Кронштадте. Выйдя в отставку, поступил на медицинский факультет Дерптского университета, окончил его в 1829 году и стал хирургом-окулистом.
И снова – военная служба. В 1828 году началась двухлетняя русско-турецкая война, и Даля призвали в армию. Он участвовал в переходе русской армии через Балканы, непрерывно оперируя раненых в палаточных госпиталях и непосредственно на полях сражений. Дарование Даля-хирурга высоко оценивал выдающийся русский хирург Пирогов. В 1831-м, во время похода против поляков, Владимир Иванович отличился при переправе через Вислу. Он впервые применил электрический ток во взрывном деле, заминировав переправу и подорвав ее после отступления русских войск за реку. За это император Николай I наградил В. И. Даля орденом – Владимирским крестом в петлице.
Собирать слова и выражения русского народного языка Даль начал с 1819 года. Еще в Морском корпусе он занимался литературой, писал стихи. Проезжая однажды по Новгородской губернии, он записал заинтересовавшее его слово «замолаживать» («иначе пасмурнеть, клониться к ненастью»). И с тех пор, странствуя по огромным просторам России, Владимир Иванович не расставался со своими записями, пополняя их новыми словами, меткими изречениями, пословицами и поговорками, накопив и обработав к концу жизни двести тысяч слов!
Необходимо особо отметить его знакомство и дружбу с Пушкиным. В этом немалую роль сыграли работа Даля над словарем и собирание им пословиц. Даль и позднее вспоминал о том, с каким энтузиазмом Пушкин говорил о богатстве русских пословиц. По свидетельствам современников, великий поэт, собственно, и укрепил Даля в его намерении собирать словарь живого народного языка.
Александр Сергеевич и Владимир Иванович не раз делили тяготы нелегких путешествий по дорогам России, ездили по местам пугачевских походов.
В трагические январские дни 1837 года Даль, как близкий друг и как врач, принял самое деятельное участие в уходе за смертельно раненным Пушкиным. Именно к Далю были обращены слова умирающего: «Жизнь кончена. » Ему благодарный поэт подарил перстень-талисман. Даль оставил записки о последних часах жизни Александра Сергеевича.
В 1832 году были опубликованы обработанные Далем «Русские сказки. Пяток первый». Однако вскоре книгу запретили, а автора арестовали. Только по просьбе В. А. Жуковского, в то время воспитателя наследника престола, Даль был освобожден. Но печататься под своим именем он уже не мог и подписывался псевдонимом Казак Луганский. Именно под этим псевдонимом была издана одна из любимейших сказок нашего детства – «Курочка Ряба».
Произведения Даля пестрят пословицами, поговорками. Иногда вместо развернутой характеристики героя дана его оценка только в пословице: «Ему. не приходилось бы жить так – от утра до вечера, а помянуть нечего; неделя прошла, до нас не дошла». Или: «Не учили, пока поперек лавочки ложился, а во всю вытянулся – не научишь»; «Кто кого сможет, тот того и гложет».
Вышедшие почти в одно время «Пословицы русского народа» (1862) и «Толковый словарь» (1864) обогатили русскую культуру и литературу.
В предисловии к книге пословиц Даль писал: «Источниками же или запасом для сборника послужили: два или три печатных сборника прошлого века, собрания Княжевича, Снегирева, рукописные листки и тетрадки, сообщенные с разных сторон, и – главнейше – живой русский язык, а более – речь народа».
Надо отметить, что и до Даля, еще в XVIII веке, собирались и издавались пословицы и поговорки русского народа. В качестве примеров можно привести «Письмовник» Н. Курганова (1769), «Собрание 4291 древних российских пословиц», приписываемое профессору Московского университета Барсову (1770), сборник «Русские пословицы» И. Богдановича (1785). Первое значительное исследование о русских пословицах – труд И. М. Снегирева «Русские в своих пословицах» (1831–1834). В середине XIX века главными сводами пословиц и поговорок считались сборники И. М. Снегирева (1848, 1857) и сборник пословиц, извлеченных из книг и рукописей и изданных в 1854 году Ф. И. Буслаевым.
Однако именно Далю принадлежит честь стать наиболее точным, глубоким и верным исследователем устного народного творчества.
Собранный Далем обширный материал заставил его сгруппировать пословицы в сборнике по рубрикам, разделам. Эти рубрики нередко объединяют противоположные явления жизни, понятия и т. п., например «добро – зло», «радость – горе», «вина – заслуга»; причем всему дается в пословицах оценка, ведь они выражают сокровенные суждения народа.
В пословицах, опубликованных Далем, раскрываются моральные и этические идеалы русского человека, семейные и общественные отношения, бытовой уклад, черты характера.
Глубокая мудрость, тонкая наблюдательность, ясный разум народа определили наиболее выразительные пословицы и поговорки о грамоте, учении, уме, о способностях и толковости людей. Пословицы осуждают болтунов, сварливых и глупых, любителей поскандалить, чванливых, чрезмерно гордых людей.
Многие пословицы говорили о крестьянском мире, о совместном труде, силе сельской общины. «Собором и черта поборешь», – утверждала пословица. «Что мир порядил, то и Бог рассудил», «Мир заревет, так лесы стонут», «Дружно – не грузно, а врозь – хоть брось», «Миром всякое дело решишь».
В предлагаемую читателю книгу вошла лишь малая часть из обширного собрания пословиц и поговорок Даля. Они о любви, о дружбе, о счастье, о богатстве, о труде и праздности, о жизни и смерти, об одиночестве, об удаче. Обратите внимание, как свежо, современно звучат они!
А сколько в сегодняшнем русском языке устойчивых словосочетаний, о происхождении которых мы уже не задумываемся, но которые имеют вполне определенный источник. Кто не слышал вполне современного выражения: «Дело в шляпе». Оно – из сборника Даля, и пошло от жребия, который клали в шляпу, а затем тянули из нее.
Почти в каждом разделе «Пословиц русского народа» Даля можно столкнуться с противоречивостью материалов. И это естественно – ведь и реальная жизнь полна противоречий. Здесь очень важно различать оттенки, а также меру глубины пословиц и поговорок. Ведь рождались они порой под влиянием эмоций, а не только многолетних наблюдений и опыта.
Прочитаем пословицы, характеризующие положение женщины в семье. Многие из них имеют корни в «Домострое»: «Бабе дорога от печи до порога», «Курица не птица, баба не человек», «У бабы волос долог, ум короток». Но наряду с ними уже звучат иные, нового толка: «Муж – голова, жена – душа», «Женский ум лучше всяких дум», «Худо дело, коли жена не велела».
Встречаются, например, пословицы, критикующие русскую работу и восхваляющие, по сравнению с ней, немецкую или английскую. Однако таких немного; более тех, в которых и отмечаются достоинства, свойственные другим народам, и высоко оцениваются свои способности. Эту черту народного сознания тонко уловил Н. С. Лесков, развивший пословицы о мастерстве русского человека в рассказ о Левше, подковавшем английскую блоху.
10 цитат из произведений Михаила Пришвина
Охранять природу — значит охранять родину
Михаил Михайлович Пришвин (1873 — 1954) — выдающийся русский писатель и публицист. В своем творчестве он исследовал важнейшие вопросы бытия и рассуждал о смысле жизни, религии, взаимоотношениях между людьми и связи человека с природой. Самыми известными его произведениями стали «Кладовая солнца», «Лесная капель», «За волшебным колобком» и «Осударева дорога».
Мы отобрали 10 цитат из книг писателя:
Зло ходит всегда на костылях добродетели. «Кладовая солнца»
Вся беда людей состоит в том, что они привыкают ко всему и успокаиваются. «Лесная капель»
Мы так устроены, что видим только свое. «Лесная капель»
Рыбе — вода, птице — воздух, зверю — лес, степь, горы. А человеку нужна родина. И охранять природу — значит охранять родину. «Моя родина»
Препятствия делают жизнь. «Лесная капель»
Лес раскрывается только для тех, кто умеет чувствовать к его существам родственное внимание. «Зеленый шум»
Бывают моменты у человека, когда природа является ему как зеркало собственной жизни и он видит себя не таким, как о себе думает, а таким, какой он есть. «Осударева дорога»
Чем успокаивает шум моря, когда стоишь на берегу? Мерный звук прибоя говорит о больших сроках жизни планеты Земли, прибой — это как часы самой планеты, и когда эти большие сроки встречаются с минутами твоей быстренькой жизни среди выброшенных на берег ракушек, звезд и ежей, то начинается большое раздумье о всей жизни, и твоя маленькая личная скорбь замирает, и чувствуешь ее глухо и где-то далеко. «Женьшень»
Что значит — талант? Однажды весной я подумал об этом, и вот вижу, на высокой ёлке, на самом верхнем её пальчике, сидит маленький птичик. Я догадался, что птичик этот поёт, потому что клювик его маленький то откроется, то закроется. Но такой он маленький, птичик, что песенка его до земли не доходит и остаётся вся там, наверху. Птичик этот крохотный пел, чтобы славить зарю, но не для того пел, чтобы песенка славила птичку. Так я тогда в этом птичике и нашёл себе ответ на вопрос что такое талант. Это, по-моему, есть способность делать больше, чем нужно только себе, это способность славить зарю, но не самому славиться. «Зеленый шум»
Рыбам вода птицам воздух а человеку земля
1. Нептун Иванович огорчен
– Жан! Иоганн! Джон! Джонни! Джиованни. Иоанн! Иван! Ваня! Ванюшка!
– А-а-аах! – кто-то сладко зевнул и перевернулся на другой бок.
Слышно было, как заскрипели пружины кровати. Тишина. И снова первый голос начинает выкликать с разными интонациями, то повышая, то понижая силу звука:
– Жан! Иван! Джон. – и вдруг крикнул изо всех сил: – Ванька, шельмец! Стань передо мной, как лист перед травой.
– Ах-ах, фут возьми! – За перегородкой взвизгнула пружина, босые ноги зашлепали по полу. Кто-то засопел носом, повозился впотьмах, открыл дверь, пошарил у стены, щелкнул выключателем.
Электрическая лампочка, висящая под потолком, осветила золотистые сосновые бревна стен, широкое окно, завешенное плотной шторой темно-синего сукна, большой чертежный стол у стены, на столе – старый номер «Известий», чертежные принадлежности, землемерные планы, несколько книг, папки с бумагами. У другой стены, на узкой железной походной кровати лежал, заложив руки за голову, мужчина средних лет, плотный, широкоплечий, рыжеволосый, с небольшими усами и бородкой клином. Голубые, широко открытые глаза смотрели в потолок пристально, а на левой щеке виднелась отметина: глубокий красноватый шрам.
– Собирайся, Ванюша, пора! – сказал лежащий на кровати.
Ванюша еще раз вздохнул. Уж очень хотелось ему спать. Он стоял посреди комнаты в одних трусах, заспанный, со слипающимися глазами. Лицо его имело полудетскую мягкость и округленность черт, а черные жесткие волосы стояли ежиком. Он поднимал брови, чтобы глаза скорее раскрылись, шевелил губами и разбрасывал руки в стороны, разминаясь после сна. Потом подошел к окну, отдернул занавеску и, глядя в непроницаемый мрак, сказал:
– Темно еще, Семен Алексеевич!
– Пока соберемся, в самый раз будет, – отвечал Семен Алексеевич Волков.
Ванюшка Топорков вышел в другую комнату и зажег там свет. Эта комната была такой же, как и первая. Кровать, простой стул, полка с книгами над небольшим столиком и шкафчик у кровати составляли всю ее обстановку. Ни в одной из этих комнат не видно было печки. Зато, если нагнуться, под столом можно было заметить пластинки электрического отопления. Это высшее проявление электрификации в домашнем быту так не шло ко всему облику бревенчатой избушки.
Ванюшка Топорков начал сборы, не переставая говорить из-за перегородки. У него был своеобразный недостаток речи: Ванюшка не выговаривал шипящих «ж», «ш», «щ». Вместо «ж» и «ш» у него выходило «ф», а вместо «щ» нечто среднее между «в» и «ф», но ближе к «ф». Любимой его присказкой было «шут возьми», причем у него получалось «фут возьми». Чем больше он волновался, тем больше картавил.
– Семен Алексеевич. Какой я сон видел. Как будто приплыл к нам больфуффий фельтобрюхий кит, лег на крыфу нафего дома и раздавил его, как яичную скорлупу. Мофет это быть?
– Выдержит крыша, не бойся. Что ты там долго возишься?
– Сейчас, Семен Алексеевич.
Ванюшка открыл шкаф и вынул оттуда теодолит[1] особого устройства, треножник, землемерную цепь, резиновый мешок. Нагрузив все это на себя, он вышел в другую комнату. Волков уже поднялся с кровати и усиленно занимался гимнастикой.
Ванюша смотрел на него, невольно повторял все его движения, сначала потихоньку, а потом, бросив вещи на пол, по-настоящему. Он приседал, вставал, размахивал руками, нагибался, разгибался и, наконец, удовлетворенный, закончил:
– Ха-арофо, фут возьми! Утренняя зарядка.
Он опять собрал вещи и открыл наружную дверь избушки.
За этой дверью, в некотором расстоянии от нее, была вторая дверь – железная, плотно пригнанная. Ванюшка повозился у круглого запора и открыл ее. Перед ним открылась железная камера.
Камера эта имела объем в два кубических метра. Прямо перед Ванюшкой в железной стене виднелась круглая дверь в метр поперечником, похожая на большой иллюминатор. В правой стене был железный шкаф с отодвигающейся вбок дверцей, а в левой, внизу, виднелись два небольших круглых зарешеченных отверстия, по сорок сантиметров в диаметре.
Ванюшка внес в камеру землемерные инструменты. Вслед за ним в камеру вошел Волков, одетый, как и Ванюшка, в одни трусы. Ванюшка открыл шкаф и начал вынимать оттуда странные предметы: две полумаски, состоящие из большого черного резинового носа и прикрепленных к нему очков. От очков шла резина, придерживающая их, а от носа (снизу – от ноздрей) – две резиновые трубки. Затем Ванюшка извлек пару электрических фонарей с резиновыми лентами и проводами, ранец, наушники, кортик и, наконец, тяжеленные сандалии со свинцовыми подошвами. Волков и Ванюшка начали быстро надевать на себя все эти доспехи. Прежде всего надели ранцы, сделанные из черного металла, затем черные носы и очки. Длинные трубки, свисавшие с носов, они, помогая друг другу, прикрепили к особым отверстиям в ранцах за спиной. Потом надели на голову аппараты, напоминающие радионаушники. Эти аппараты держались гибкой металлической пластинкой, надеваемой на голову. К ушам плотно прикреплялись круглые наушники, а от наушников шли две трубки, падавшие немного ниже плеч и оканчивавшиеся небольшими раструбами, как в трубке телефона. При помощи резиновой ленты на голове были прикреплены фонари. Затем путники застегнули пояса, на которых были привешены длинные кортики. Наконец, на ноги надели тяжелые сандалии, прикрепив их ремнями.
Судя по их уверенным и быстрым движениям, такой маскарад производился очень часто и сделался привычным. Тем не менее Ванюшка, посмотрев на Волкова, на его черный огромный нос, на выпуклые очки, на болтающиеся трубки-уши, выпирающий горбом ранец и шишковидный фонарь на голове, не мог все же удержаться от смеха.
– Ах, фут возьми! Прямо не человек, а нарочно! Прямо дядюфка с Марса.
Через две минуты камера наполнилась водой. Освещенные сильной электрической лампой, в зеленоватой воде заплясали мелкие рыбки. Ванюшка, чувствуя, что он стал легче, поднялся с пола и навьючил на себя землемерные инструменты. Волков отвинтил круглую дверь, похожую на иллюминатор, и сдвинул ее вбок. Перед ними открылось темное отверстие, наполненное водой. Они шагнули через порог, высотою в треть метра, и вышли наружу. На голове Волкова ярко вспыхнул электрический фонарь. Волков задвинул круглую дверь, загасил фонарь и шагнул вперед.
Путников окружала почти полная тьма, но они уверенно подвигались вперед. Шли по косогору из мягкого ила. Слева, где был берег, и впереди густела темно-зеленая муть, вверху вода была несколько светлее. Слабые лучи света пробивались сквозь пятиметровую толщу воды. А справа слепила непроглядная тьма. Там была глубина, туда спускалась покатость дна.
Иногда голое тело задевали длинные ленты водорослей. Иногда с размаху налетит горбуша[2] и испуганно вильнет в сторону, или причудливая рыбка агономал царапнет своими костными щитками. Ванюшка наступил на большую раковину и споткнулся.
Он взял трубку, свисавшую с уха Волкова, поднес близко к своему рту, выдул из внешнего отверстия трубки воздух и, прижав сильно губы, сказал:
– Может быть, засветить фонарь?
– Надо беречь электричество, – ответил Волков. – Скоро посветлеет. Пойдем по фукусной тропе, там дно чище и мельче.
М. М. Пришвину
Дорога к дому привела,
Где пониманья доброта.
Модерн сибирский за забором,
И яблоньки с святым убором.
Здесь классик современный жил,
Лесами, полем дорожил.
Он восторгался этим небом,
Просторами и здешним хлебом.
Где отдыхаем мы теперь,
Где каждому открыта дверь.
Он осознал, что мы должны,
Познал и правду высоты.
Где из души величья звон,
Где очищеньем озарён.
Тут берендеевы места,
Где глушит уши тишина.
Москва-река внизу ласкает,
Она конечно больше знает.
Остановили тут врага,
Поэтому и синева.
Остались доты и траншеи,
Где скорбь и страшные потери.
Где восхищение за труд,
Где доблесть с славою нас ждут.
Придите все сюда склонённо,
Не будет сердце обречённо.
Оно покажет вам дорогу
И уберёт из душ тревогу.
Умам подарит красоту,
Надежду, веру и мечту.
Живите так, как Михаил,
Который это всё любил.
Что помнит Матушка-Земля,
Где искренняя чистота.
Где говорит с тобою сказка,
Где восхищения закваска.
Просторы, ширь без дураков,
Без осквернения и дров.
Любите так, как он любил,
Где он с природой говорил.
Ему она и помогала,
И вдохновляла, и спасала.
Без этого не жить любви,
Без этого мечты в крови!
Яков быль 23.08.2021
Музей Михаила Пришвина в Дунине
http://prishvin.ru/