симонов жди меня год
Жди меня
Музыка Матвея Блантера, слова Константина Симонова (1942)
Исполняет Георгий Виноградов
Стихотворение «Жди меня» Константина Симонова было написано в июле — августе 1941 года. Посвящено актрисе Валентине Серовой.
Константин Симонов вспоминал:
— У стихотворения «Жди меня» нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах.
Первоначально стихотворение не предназначалось для публикации, как слишком личное; тем не менее, Симонов неоднократно читал его друзьям. 9 декабря 1941 года он прочел его в радиоэфире.
На основе отзывов в конце 1941 — начале 1942 года Симонов все-таки согласился отдать его в печать. Он пытался опубликовать стихотворение в газете «На штурм» (печатном органе 44-й армии), и в «Красной звезде», где тогда работал, однако оба издания ему отказали. Впервые оно было напечатано в «Правде» 14 января 1942 года на третьей полосе.
В годы войны оно пользовалось невероятной популярностью. Литературовед И.В. Кукулин писал:
— «Жди меня» не только было похоже на заклинание по своему жанру, но и функционировало как таковое в социальной практике. Многократное прочтение этого стихотворения само по себе имело психотехническую функцию. Врач Слава Менделевна Бескина, работавшая во время войны во фронтовых госпиталях, вспоминала, что раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали наизусть «Жди меня».
В 1942 году стихотворение было положено на музыку Матвеем Блантером. Оно звучит в виде песни в фильмах «Парень из нашего города (1942) и «Жди меня» (1943).
Текст
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души.
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: «Повезло».
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой.
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
Жди меня
Три дня из жизни одного стихотворения
День первый
Жди меня, и я вернусь,
Жди когда наводят грусть
Жди, когда снега метут,
Жди, когда других не ждут,
Жди, когда из дальних мест
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет…
Константин Симонов (первая строфа стихотворения) 1941 г.
Когда его просили рассказать об истории этого стихотворения, он был немногословен. Из письма Константина Михайловича Симонова читателю, 1969 год: «У стихотворения «Жди меня» нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах…»
На встречах с читателями Симонов не отказывался читать «Жди меня», но как-то темнел лицом. И в глазах его было страдание. Он будто падал в сорок первый год.
В беседе с Василием Песковым на вопрос о «Жди меня» устало ответил: «Если б не написал я, написал бы кто-то другой». Он считал, что просто так совпало: любовь, война, разлука, да чудом выпавшие несколько часов одиночества. К тому же стихи были его работой. Вот и проступили стихи сквозь бумагу. Так проступает кровь сквозь бинты.
Пока армия пыталась хоть как-то задержать немцев, мальчишки, парни и мужчины шли в военкоматы. Прощались с любимыми. Не всегда говорили «Жди меня». Это и без того было в глазах, в воздухе.
Скитания под бомбежками, среди мечущихся беженцев, давка на переправах, ночевки в селах, где оставались одни старики. 12 июля под Могилевым Симонова и еще двух военкоров вынесло в расположение 388-го полка 172 стрелковой дивизии, которым командовал Семен Кутепов. Его бойцы умело, без паники сдерживали немецкие танки на своем направлении. В Москву Симонов возвращается с репортажем об этих вставших насмерть людях. Только после войны он узнает, что Кутепов и его полк погибли в том же июле 41-го. Обстоятельства до сих пор неизвестны. По документам министерства обороны полковник Кутепов и сегодня числится пропавшим без вести.
Симонов понял, что имеет в виду его старший товарищ: стихи похожи на молитву, поэтому их лучше никому не показывать. Но он все-таки решается показать стихи редактору «Красной звезды» Давиду Ортенбергу. Тот говорит: «Эти стихи не для военной газеты. Нечего растравлять душу солдата…».
Симонов прячет стихи в полевую сумку. Кассиль был прав: сейчас еще не пора. Но пройдет всего несколько месяцев и сталинское руководство начнет судорожно хвататься за все соломинки: за им же истерзанную Церковь, за «царские» офицерские погоны, за «безыдейную» лирику.
9 декабря 1941-го. Из утренней сводки Совинформбюро: «Наши войска вели бои с противником на всех фронтах». Симонов в Москве, его просят заехать на радио и прочитать стихи. По дороге на студию он встречает старых друзей и в результате опаздывает к началу эфира.
Так 70 лет назад страна впервые услышала «Жди меня». Шли 171-е сутки войны. 4-й день нашего контрнаступления под Москвой. Наши войска освободили Венев и Елец.
День второй
Жди меня, и я вернусь,
Пусть поверят сын и мать
Пусть друзья устанут ждать,
Выпьют горькое вино
Жди, и с ними заодно
Константин Симонов (вторая строфа стихотворения) газета «Правда», 14 января 1942 г.
Живет Симонов прямо в редакции, ему дали комнату с койкой. В коридоре его, заросшего щетиной, останавливает редактор «Правды» Петр Поспелов: «Нет ли стихов?».
— Есть, но не для газеты. Уж точно не для «Правды».
Но Поспелов не отстает, и Симонов отдает ему «Жди меня».
В два часа ночи приходит сообщение о начале десантной операции в Крыму. Редактор отменяет Симонову отпуск и отправляет его на аэродром.
Самолет уже начинает катиться по взлетной полосе, когда к нему подбегает корреспондент. Его затаскивают в штурманскую кабину и, не имея теплого летного шлема, он обмораживает в полете лицо.
Новый год встречает с бойцами 44-й армии. Керченско-феодосийская десантная операция закончится трагически. Морская пехота будет биться в окружении на ледяных крымских скалах и, не получив подкрепления, погибнет. Часть десанта уйдет в каменоломни.
А пока Симонов читает парням в черных бушлатах стихи. Они уже знают про «Жди меня», просят прочитать именно это. 9 января 1942 года Симонов возвращается из освобожденной (увы, всего на полмесяца) Феодосии. Его тут же посылают под Можайск, а в «Правде» вечером 13 января ставят в номер «Жди меня».
Симонов не знает об этом. Только вернувшись из Можайска, он видит в «Правде» за 14 января на третьей полосе заголовок: «Жди меня». Такой заголовок трудно не заметить: он самый крупный на полосе, хотя стихи занимают меньше всего места.
21 января Симонов отправляет подробное письмо родителям. О «Жди меня», как и вообще о самом личном, не упоминает и понятно почему: письмо диктовал стенографистке. Чтобы успокоить маму, а заодно отвлечь от грустных мыслей девушку-стенографистку, описывает свои фронтовые поездки в стиле Джером К. Джерома: «Немцами разбомблены шерстяные кальсоны и рубашка вашего сына и в дырявом виде заброшены на телеграфные провода. Сын ваш остался цел…»
Из записок Геннадия Шпаликова (когда началась война ему было четыре года): «Там была пивная. Собирались там ребята из госпиталя. в халатах байковых, синих. И на костылях… Вот из-за бочек пивных появился мальчишка… Был на нем ватник, хотя весна, и ботинки солдатские, а у ватника рукава подвернуты были. И запел, затанцевал: «Славное море, священный Байкал…» Это было, конечно, вступлением…
Жди меня, и я вернусь,
Жди, когда наводят грусть
«Жди меня»: история самого любимого военного стихотворения
На войне нельзя оставаться без надежды на хорошее, без веры в жизнь и в победу. А оставаться без любви — все равно что сразу сдаться в плен врагу. Стихотворение-посвящение, стихотворение-легенда «Жди меня» стало родным для каждого солдата Великой Отечественной. Каждый раз, когда его переписывали от руки, оно словно перерождалось — бойцы вкладывали в него свою любовь, свои смыслы, свою боль и надежду.
В феврале 1942 года в газете «Правда» появилось стихотворение Симонова «Жди меня». Поэт нашёл простые слова, которые каждый солдат мог считать своими: это была просьба к жене, к невесте, к любимой, к той, что ждёт дома и вглядывается тревожными ночами в темноту. Слова шли от сердца, и вырезанное из газеты стихотворение многие хранили в кармане гимнастерки.
Великая Отечественная война дала новое направление его творчеству. Стихи Константина Симонова были особенно любимы в народе в эти грозные годы: их знали на фронте и в тылу, их читали по радио и на театральных подмостках, их пели, печатали в газетах. (Из учебника «Литература», 7 класс, часть вторая под ред. Б. А. Ланина).
Легендарное письмо-стихотворение поэт посвятил любимой женщине — советской актрисе Валентине Серовой. Симонов познакомился с Серовой почти перед самой войной, в то время она уже потеряла мужа — прославленного летчика-испытателя, героя гражданской войны в Испании Анатолия Серова. Валентина стала для Симонова настоящей музой, он посвятил ей немало прекрасных строк. Самое известное стихотворение, которое поэт написал для Валентины Серовой — и об этом, пожалуй, знают все — «Жди меня».
Поэт ушел на фронт еще в 41-м — он был военным корреспондентом. Вспоминая о своей любимой, он решает написать письмо в стихах. Потом его будут переписывать от руки солдаты всей страны, чтобы вложить в заветный конверт и отправить возлюбленной. Стихотворение-легенда вошло в сборник «С тобой и без тебя». В военные годы достать его было почти невозможно.
Наверное, не зря поначалу «Жди меня» восприняли неоднозначно: Лев Кассиль, например, считал, что с его публикацией спешить пока не стоит. Да и вообще, не слишком ли интимные строки поэт хочет обнародовать и включить в сборник стихов? Редактор «Красной звезды» Давид Ортенберг сказал:
«Эти стихи не для военной газеты. Нечего растравлять душу солдата. ».
«Я считал, что эти стихи — мое личное дело. Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и, когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке, мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение „Жди меня“, которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека»
Константин Симонов В сборнике, изданном во время войны, стихотворение сопровождалось словами: «Валентине Васильевне Серовой». Но потом, спустя годы, когда актриса и поэт завершат свою историю любви, Симонов сократит строки посвящения. Будет написано просто: «В. С.». Сам он говорил, что о любви к Валентине все уже сказано в стихах.
И действительно, для миллионов читателей по всей стране эти строки были родными — независимо от того, кому были посвящены. Просто каждому они были по-своему близки. Их перечитывали, переписывали, заучивали наизусть, читали возлюбленным в парках — они стали уже чем-то большим, чем просто посвящение одной конкретной женщине.
Сын Константина Симонова, писатель и режиссер Алексей Симонов, в интервью порталу Культура.рф рассказал:
«Со временем стихотворение становилось все популярнее, и о том, что его адресат — конкретная женщина, перестали вспоминать. Более того, когда любовь прошла и отец разошелся с Серовой, особого желания сохранять верность этому посвящению у него не было. Поэтому в разных изданиях текст появляется то с посвящением Серовой, то без него».
«С той поры, когда 26-летний поэт напечатал в январе 1942 года в „Правде“ стихотворение „Жди меня“, его имя прочно врезалось в память читателей, с той поры оно стало словно бы неотделимо от самой войны, и все, что он после этого создавал, встречалось с самым пристальным вниманием, с неиссякаемым интересом».
Два слова. «Жди меня». Константин Симонов. 28 ноября
Хроника одного стихотворения. Самые мои поэты, или Мой «роман» со стихами
Текст: Дмитрий Шеваров
Фото: Константин Симонов. Стихотворения. Серия «Самые мои стихи». М., «Слово», 1996
Жди меня. Всего два слова. Семь букв, вместивших в себя целую вселенную любви и боли.
Такое знакомое, такое родное стихотворение, а ведь мы толком не знаем обстоятельств его написания. Помним лишь, что «Жди меня» адресовано Валентине Серовой. Остальное как-то теряется в тумане. Или в пыли.
Когда его просили рассказать об истории стихотворения «Жди меня», Симонов был особенно сдержан и немногословен. Из письма К.М. Симонова читателю, 1969 год: “У стихотворения “Жди меня” нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была на Урале, в тылу. И я написал ей письмо в стихах. Потом это письмо было напечатано в газете и стало стихотворением…»
В 1977 году, отвечая на вопросы «Комсомолки», Константин Михайлович сказал о «Жди меня» еще короче и резче: «Если б не написал я, написал бы кто-то другой».
Казалось, его коробило, когда о нем говорили: «А вот автор «Жди меня». Иной бы поэт сиял от гордости, а Симонов темнел лицом и молчал. О чем он думал в эти секунды? Что ему виделось?
строки, которые для миллионов людей стали молитвой. Но это потому, что стихи были его работой, а другим было не до стихов. А еще потому, что он увидел войну раньше многих и понял, что она будет долгой. Поэтому и писал в июле: «Жди, когда снега метут. » И проступали стихи сквозь бумагу как кровь сквозь бинты…
На всех встречах с читателями его неизменно просили прочитать «Жди меня», и не все понимали, почему ему это так тяжело.
двадцать лет после войны решил было никогда больше не читать этого стихотворения. Все, кто мог вернуться, — вернулись, ждать больше некого. А значит, и читать поздно. Так я решил про себя. И больше года не читал, пока не попал на Дальний Восток к торговым морякам, рыбакам и подводникам, уходившим из дому в море на несколько месяцев, а иногда и больше. Там на первой же встрече от меня потребовали, чтобы я прочел “Жди меня”. Уже по-другому, чем когда-то на войне, стихотворение все еще продолжало отвечать душевной потребности людей, имевших на это свои причины. Для меня самого оно по-прежнему было связано только с теми днями войны, когда оно было написано, и в душе у меня, когда я, читая, глядел в зал, сохранялось чувство какой-то моей вины перед теми, кто ждал и все-таки не дождался…»
Как военкор он получает назначение в газету «Боевое знамя». Он выезжает на фронт, который катится ему навстречу. В те дни пропадали без вести целые дивизии. Своей редакции он так и не найдет, начнет передавать заметки в «Известия» и «Красную звезду». 12-14 июля под Могилевым Симонов оказывается в расположении 388-го полка, героически вставшего на пути немецкой лавины. Командир полка полковник С.Ф. Кутепов, опасаясь за жизнь корреспондента, приказывает ему покинуть передовую.
Показывает стихи редактору «Красной звезды» Давиду Ортенбергу. Тот берет «Ты помнишь, Алеша…», а про «Жди меня» говорит: «Эти стихи не для военной газеты. Нечего растравлять душу солдата — разлука и так горька!». Симонов прячет стихи в полевую сумку.
Потом Симонов вспоминал: «Я считал, что эти стихи — мое личное дело. Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и когда метели и непогода иногда заставляли
просиживать сутками где-нибудь в землянке… мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение “Жди меня”, которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека…»
5 ноября Симонов читает «Жди меня» артиллеристам на полуострове Рыбачьем, отрезанном от остального фронта. Вернувшись в Мурманск, знакомится с морскими разведчиками и они берут его в рейд по тылам немцев. Перед этим ему приказывают сдать все документы, фотографии, блокноты. «Когда придется, безыменным разведчик должен умирать…» Симонов сдает штабистам все документы и бумаги, кроме фото Валентины Серовой.
15 ноября, простившись с разведчиками, Симонов, чтобы поскорее попасть в Архангельск, уходит в море на лесовозе «Спартак». На пятый день судно затерло во льдах. На борту было две с половиной тысячи человек. Пока ждали ледокола, одни заболели, другие впали в уныние. И снова Симонова просили читать «Жди меня».
6 декабря он вернулся в Москву. Из утренней сводки СОВИНФОРМБЮРО: «В ночь на 9 декабря наши войска вели бои с противником на всех фронтах». В тот день, 9 декабря, Симонова просят выступить по радио и прочитать новые стихи. По дороге на студию он встречает друзей и в результате опаздывает к началу эфира.
«Диктор читал уже третье из четырех собранных для этой передачи стихотворений. Ему осталось прочесть только «Жди меня». Я показал диктору жестами, что читать буду сам, встал рядом, потянул у него из рук лист. Диктору осталось только объявить, что стихотворение будет читать автор…»
В два часа ночи приходит сообщение о начале десантной операции в Крыму. Редактор отменяет Симонову отпуск и отправляет его на аэродром. Самолет уже начинает катиться по взлетной полосе, когда к нему подбегает Симонов. Он запрыгивает в штурманскую кабину и, не имея теплого летного шлема, обмораживает в полете лицо.
Новый год встречает с бойцами 44-й армии. Керченско-феодосийская десантная операция закончится трагически. Морская пехота будет биться в окружении на ледяных крымских скалах и, не получив подкрепления, погибнет. Часть десанта уйдет в каменоломни.
А пока Симонов читает парням в черных бушлатах стихи. Они уже знают про «Жди меня», просят прочитать именно это.
Вернувшись в Москву, Симонов просматривает «Правду» и в номере от 14 января на третьей полосе видит заголовок: «Жди меня». Что удивительно: он был набран намного крупнее других заголовков, хотя стихи занимали на полосе меньше всего места.
Летом 1942 года в Ташкенте выходит сборник Симонова «Лирический дневник». Книжечка размером с
До войны ни одно из этих стихотворений невозможно было бы напечатать. Да и книги с таким названием быть не могло.
Нет в «Лирическом дневнике» и первой, уже многим тогда наизусть известной, строфы с «желтыми дождями». Зато есть столь драгоценное для автора посвящение: «Посвящается В.С.».
Адрес этот мне тогда ничего не говорил. Это уже много позднее я узнал, что после смерти Кассиля, в начале 1970-х годов, литфондовское начальство передало половину дома №7 по улице Серафимовича талантливому молодому писателю, любимцу космонавтов и научному обозревателю «Комсомолки» Ярославу Голованову.
Поселившись в Переделкино, Голованов совершенно ничего не знал о том, что именно на этой литфондовской даче было написано «Жди меня», хотя в 1960-е годы он общался и с Кассилем, и с Симоновым. Константин Михайлович не раз выступал в «Голубом зале» «Комсомолки».
Для Голованова истории с «Жди меня» открылась только в 1985 году, когда ему позвонила литературовед Евгения Александровна Таратута. Она, бывшая лагерница и авторитетный специалист по детской литературе, много лет дружила с Кассилем.
— Не печатай его сейчас… сейчас еще не пора его печатать…»
…Шел какой-то мутный снег, какой бывает в конце зимы, и я долго ходил по пустой улице Серафимовича в поисках седьмой дачи. Все дачи казались одинаково необитаемыми. Вдруг меня окликнули. Ярослав Кириллович стоял на крыльце. Мне повезло, что в момент, когда я брел мимо, он вышел проверить почтовый ящик.
Я завистливо рассматривал это сокровенное хозяйство. Вот, оказывается, какой великий труд стоит за славой космического журналиста №1.
Ярослав Кириллович сказал: «Посмотри лучше в окно».
Я подошел к окну. Ничего особенного: двор в снегу, покосившийся штакетник, ворона, нахохлившись, сидит на старой сосне.
— Вот у этого окна написано стихотворение «Жди меня».
Голованов сделал паузу, ожидая перемен на моем лице. Дождавшись, прибавил:
— В сорок первом году Симонов ночевал здесь как-то у Кассиля. Правда, тогда было лето…
Потом я еще много раз приезжал к Ярославу Кирилловичу, но больше мы к этой теме не возвращались. Теперь в этом доме живет кто-то другой. Знает ли он историю «Жди меня»? Подводит ли гостей к окну.
Не обязательно ставить на доме в Переделкине мемориальную доску (у нас нужны долгие годы, чтобы этого добиться). Пусть будет хотя бы просто камень у дороги. Дом номер семь по улице Серафимовича стоит как раз на экскурсионном маршруте от музея Корнея Чуковского к музею Булата Окуджавы.
На указателе можно написать: «В этом доме в июле 1941 года Константин Симонов написал стихотворение «Жди меня».
Еще хорошо бы добавить: «В разные годы здесь жили два великих романтика: Лев Кассиль и Ярослав Голованов».
Два слова. Семь букв.
Запись из летописи клуба КПП Раисы Борисовны Рубель, 28 ноября 1985 г.:
Владимиру Ильичу Толстому,
советнику Президента РФ по культуре и искусству
Глубокоуважаемый Владимир Ильич!
Сергей Кушнерёв, наш с Вами общий товарищ и коллега, сказал мне на днях, чтобы о своей идее по поводу «Жди меня» я написал Вам.
Благодаря Сергею Кушнерёву об идее узнал народный артист России Игорь Кваша (он ведь жил в Переделкине) и выступил по этому поводу в эфире Первого канала. Мы с Сергеем думали даже проводить эфиры его проекта у памятного знака «Жди меня». Люди бы там встречались. Но вскоре Кваша умер, а Сергей ушел из проекта.
А необходимо, как я понимаю, решение департамента культуры Москвы (Переделкино вошло в Новую Москву). Думаю, что если предложение по установке знака «Жди меня» будет исходить от Совета по культуре при президенте России, то препятствий не будет. Конечно, было бы замечательно открыть такой знак в мае-июле 2015 года, в дни празднования юбилея Победы. Кроме, 70-летия Победы на 2015 год приходится и 100-летний юбилей автора «Жди меня» (в ноябре).
50 великих стихотворений. Константин Симонов. Жди меня
Приблизительное время чтения: 5 мин.
Это стихотворение известно всем. Вряд ли в советской поэзии было другое произведение, которое получило бы такой массовый отклик. В годы Великой Отечественной войны это стихотворение вырезали из газет, переписывали, заучивали наизусть, носили с собой и делились с другими. В проекте «50 великих стихотворений» — самое популярное и узнаваемое стихотворение военной поры «Жди меня» Константина Симонова.
Жди меня
Исторический контекст
Автор
О произведении
Жди меня
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души.
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
Исторический контекст
В годы Великой Отечественной войны литературные произведения публиковались фронтовой и центральной печатью, стихотворения звучали по радио одновременно с сообщениями о текущих военных и политических событиях, читались со импровизированных сцен. Полюбившиеся стихи переписывали во фронтовые блокноты и заучивались наизусть.
Константин Симонов. Фотография военных лет
Огромную популярность приобрела поэма «Василий Теркин», принесшая известность Александру Твардовскому. У многих писателей творческий взлет произошел именно в военные годы (Михаил Исаковский, Алексей Сурков, Илья Эренбург, Виктор Некрасов, Ольга Берггольц и др.). Одним из авторов, без которого немыслима оказалась литература о войне, стал Константин Михайлович Симонов.
Автор
Константин Симонов (1915–1979) принадлежал к роду русских князей Оболенских. Его мать — княжна Александра Оболенская, отец — генерал царской армии, погибший в Первую мировую. Отчим, который воспитывал Симонова и оказал на него большое влияние, тоже был военнослужащим, героем двух войн. Так как отношение к дворянству и к офицерству в то время было крайне негативным, то Симонову приходилось скрывать свое происхождение.
Имея тягу к литературе и писательству, Симонов поступил в Литературный институт им. Горького, после окончания которого его вскоре призвали на службу в качестве военного корреспондента. С первых же дней войны и до мая 1945 года он не оставлял этой должности. Незадолго до отбытия на фронт Симонов решает изменить родное имя Кирилл на Константин. Причина была в том, что произносить собственное имя ему было трудно: он не выговаривал «р» и «л». Совсем скоро Константин Симонов приобретает всесоюзную известность как писатель. С первого же дня войны он осознал ее грандиозное историческое значение. Не случайно Симонов практически всю войну вел дневники. 1941 год расписан им практически ежедневно. Все знали, что он не отсиживается в тылу, что материалы, которые он привозит с фронта, — это свидетельство очевидца событий. Для многих военных людей писатель сразу же становился своим человеком, реальным фронтовым товарищем. Все знали, что если текст написан Симоновым, то в нем нет лжи.
Литературное наследие Симонова велико. Он автор романной трилогии «Живые и мёртвые», сценариев, очерков и многочисленных стихотворений. Однако самое главное стихотворение, принесшее Симонову известность, — это «Жди меня», которое стало настоящей поэтической молитвой и гимном ожидания в годы войны.
Произведение
Свое знаменитое стихотворение Константин Симонов написал летом 1941 года. Оно было посвящено актрисе театра и кино Валентине Серовой. Публиковать этот текст поэт не хотел, так как считал его очень личным и читал его только самым близким знакомым, которые восхищались им, называя лекарством от тоски. Однако осенью поэт решает во что бы то ни стало опубликовать стихотворение. О причине этого Симонов писал: «Несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение «Жди меня», которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека». Он понял, что тысячам людей необходимы эти строки, в которых звучал призыв к спасительному ожиданию.
Сначала поэт хотел опубликовать «Жди меня» в газете «Красная звезда», где он работал. Однако редактор поколебался и вернул текст автору, сказав, «что эти стихи, пожалуй, не для военной газеты, мол, нечего растравлять душу солдата — разлука и так горька!» В итоге стихи были опубликованы в главной газете страны — «Правде». Впрочем, еще до публикации стихотворение стало известно фронтовикам, так как его переписывали и учили наизусть.
Номер газеты «Правда» за 1942 год, где впервые было опубликовано «Жди меня»
Стихотворение стало настоящей поэтической молитвой. В условиях войны, в эти страшные 1941–1942 годы, когда еще ничего не было ясно об исходе войны, когда надежда на возвращение была исчезающе мала, эта вера в спасительную любовь, в силу любви была людям необходима.
Суть симоновского моления сконцентрирована в вечных христианских ценностях — вере, любви и надежде. «Жди меня» посылали с фронта в тыл и из тыла на фронт. По свидетельствам участников войны, оно вселяло надежду в тех, кто верил, что их ждут, и в тех, кто ждал.
На протяжении многих лет уже после окончания войны Симонов получал письма от людей, которым в трудную минуту помогали его стихи. Для женщин, которые ждали с войны своих мужчин, «Жди меня» стало настоящим гимном верности. Так, одна женщина рассказала автору стихотворения о том, как каждый день надеялась получить от мужа весточку с фронта: «Я ежедневно многократно заглядывала в почтовый ящик и шептала, как молитву, «жди меня, и я вернусь всем смертям назло. » и добавляла: «Да, родной, я буду ждать, я умею».
Корреспондент Константин Симонов беседует с санитарками военного госпиталя
Симонов писал: «Помню лагерь наших военнопленных под Лейпцигом. Что было! Неистовые крики: наши, наши! Минуты, и нас окружила многотысячная толпа. Невозможно забыть эти лица исстрадавшихся, изможденных людей. Я взобрался на ступеньки крыльца. Мне предстояло сказать в этом лагере первые слова, пришедшие с Родины… Чувствую, горло у меня сухое. Я не в силах сказать ни слова. Медленно оглядываю необъятное море стоящих вокруг людей. И наконец говорю. Что говорил — не могу сейчас вспомнить. Потом прочел «Жди меня». Сам разрыдался. И все вокруг тоже стоят и плачут… Так было».
Симонов читал свое стихотворение перед публикой сотни раз уже после войны. И сегодня «Жди меня» не теряет своей силы.