с похорон на стол пошел пирог поминный
Друзья стране и люди датской службы. Компиляция
Король, обращаясь к советникам:
Хоть смертью брата Гамлета родного
Полна душа и всем нам надлежит
Печалиться, а королевству в скорби
Избороздить морщинами чело,
Но ум настолько справился с природой,
Что надо будет сдержаннее впредь
Скорбеть о нем, себя не забывая
Монолог Гамлета о свадьбе Королевы.
Что поминать! Она к нему влеклась,
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
О женщины, вам имя – вероломство!
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых гроб отца сопровождала
В слезах, как Ниобея. И она…
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем! За кем!
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!
Еще и соль ее бесчестных слез
На покрасневших веках не исчезла,
Как вышла замуж. Гнусная поспешность –
Так броситься на одр кровосмешенья!
С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.
Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!
Сейчас тебя он, может быть, и любит;
Ни скверна, ни лукавство не пятнают
Его благих желаний; но страшись:
Великие в желаниях не властны;
Он в подданстве у своего рожденья;
Он сам себе не режет свой кусок,
Как прочие; от выбора его
Зависят жизнь и здравье всей державы,
И в нем он связан изволеньем тела,
Которому он голова.
Поэтому пойми, каким огнем
Играешь ты, терпя его признанья,
И сколько примешь горя и стыда,
Когда ему поддашься и уступишь.
Страшись, сестра; Офелия, страшись,
Остерегайся, как чумы, влеченья,
На выстрел от взаимности беги.
Уже и то нескромно, если месяц
На девушку засмотрится в окно.
Оклеветать нетрудно добродетель.
Червь бьет всего прожорливей ростки,
Когда на них еще не вскрылись почки,
И ранним утром жизни, по росе,
Особенно прилипчивы болезни.
Пока наш нрав не искушен и юн,
Застенчивость – наш лучший опекун.
Все тут, Лаэрт? В путь, в путь! Стыдился б, право!
Уж ветер выгнул плечи парусов,
А сам ты где? Стань под благословенье
И заруби-ка вот что на носу:
Заветным мыслям не давай огласки,
Несообразным – ходу не давай.
Будь прост с другими, но отнюдь не пошл.
Своих друзей, их выбор испытав,
Прикуй к душе стальными обручами,
Но не мозоль ладони кумовством
С любым бесперым панибратом. В ссору
Вступать остерегайся; но, вступив,
Так действуй, чтоб остерегался недруг.
Всем жалуй ухо, голос – лишь немногим;
Сбирай все мненья, но свое храни.
Шей платье по возможности дороже,
Но без затей – богато, но не броско
В долг не бери и взаймы не давай;
Легко и ссуду потерять и друга,
А займы тупят лезвее хозяйства.
А главное: себе не
изменяй,
И так же, как за
ночью день приходит,
Так ты другим не
будешь изменять.
Прощай. С тобой мое благословенье
ПОЛОНИЙ ОФЕЛИИ О ГАМЛЕТЕ ЖЕ
Силки для птиц! Я знаю по себе
Когда пылает кровь, как щедр бывает
Язык на клятвы; эти вспышки, дочь,
Которые сияют, но не греют
И тухнут при своем возникновенье,
Не принимай за пламя. Впредь скупее
Будь на девичье общество свое;
Цени свою беседу подороже,
Чем встреча по приказу. Что до принца,
То верь тому, что молод он и может
Гулять на привязи длиннее той,
Которая дана тебе; но клятвам
Его не верь, затем что это сводни
Другого цвета, чем на них наряд,
Ходатаи греховных домогательств,
Звучащие как чистые обеты,
Чтоб лучше обмануть.
ГАМЛЕТ к Горацио (о пьянстве)
По мне, однако, – хоть я здесь родился
И свыкся с нравами, – обычай этот
Похвальнее нарушить, чем блюсти.
Тупой разгул на запад и восток
Позорит нас среди других народов;
Нас называют пьяницами, клички
Дают нам свинские; да ведь и вправду –
Он наши высочайшие дела
Лишает самой сердцевины славы.
Бывает и с отдельными людьми,
Что если есть у них порок врожденный –
В чем нет вины, затем что естество
Своих истоков избирать не может, –
Иль перевес какого-нибудь свойства,
Сносящий прочь все крепости рассудка,
Или привычка слишком быть усердным
В старанье нравиться, то в этих людях,
Отмеченных хотя б одним изъяном,
Пятном природы иль клеймом судьбы,
Все их достоинства – пусть нет им счета
И пусть они, как совершенство, чисты, –
По мненью прочих, этим недостатком
Уже погублены: крупица зла
Все доброе проникнет подозреньем
И обесславит.
ТЕНЬ ОТЦА ГАМЛЕТА О КОРОЛЕВЕ
Какое здесь паденье было, Гамлет!
От возвышающей моей любви,
Все годы шедшей об руку с обетом,
Ей данным при венчанье, – к существу,
Чьи качества природные ничтожны
Перед моими!
Но так же, как не дрогнет добродетель,
Каких бы чар ни напускал разврат,
Так похоть даже в ангельских объятьях
Пресытится блаженством и начнет
Жрать падаль…
ПОЛОНИЙ ОФЕЛИИ О ГАМЛЕТЕ
Ей-богу, наши годы так же склонны
Чресчур далеко заходить в расчетах,
Как молодости свойственно грешить
Поспешностью. Идем же к королю;
Он должен знать;
опасней и вредней
Укрыть любовь, чем объявить о ней.
ПОЛОНИЙ ПУСТОСЛОВИТ С КОРОЛЕВОЙ.
КОРОЛЕВА
Дельней, да безыскусней.
Здесь нет искусства, госпожа моя.
Что он помешан – факт. И факт, что жалко.
И жаль, что факт. Дурацкий оборот.
Но все равно. Я буду безыскусен.
Допустим, он помешан. Надлежит
Найти причину этого эффекта
Или дефекта, ибо сам эффект
Благодаря причине дефективен
Не страшно ль, что актер проезжий этот
В фантазии, для сочиненных чувств,
Так подчинил мечте свое сознанье,
Что сходит кровь со щек его, глаза
Туманят слезы, замирает голос
И облик каждой складкой говорит,
Чем он живет! А для чего в итоге?
Из-за Гекубы!
Что он Гекубе? Что ему Гекуба?
А он рыдает. Что он натворил,
Будь у него такой же повод к мести,
Как у меня? Он сцену б утопил
В потоке слез, и оглушил бы речью,
И свел бы виноватого с ума,
Потряс бы правого, смутил невежду
И изумил бы зрение и слух.
А я,
Тупой и жалкий выродок, слоняюсь
В сонливой лени и ни о себе
Не заикнусь, ни пальцем не ударю
Для короля, чью жизнь и власть смели
Так подло. Что ж, я трус? Кому угодно
Сказать мне дерзость? Дать мне тумака?
Развязно ущипнуть за подбородок?
Взять за нос? Обозвать меня лжецом
Заведомо безвинно? Кто охотник?
Смелее! В полученье распишусь.
Не желчь в моей печенке голубиной,
Позор не злит меня, а то б давно
Я выкинул стервятникам на сало
Труп изверга. Блудливый шарлатан!
Кровавый, лживый, злой, сластолюбивый!
О, трус и негодяй. Да что болтать?
Я сын отца убитого. Мне небо
Сказало: встань и отомсти. А я,
Я изощряюсь в жалких восклицаньях
И сквернословьем душу отвожу,
Как судомойка!
И начинанья, вознесшиеся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряют имя действия.
Гамлет (4 стр.)
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
Как отдаешь ты горький долг отцу.
Но твой отец и сам отца утратил,
И так же тот. На некоторый срок
Обязанность осиротевших близких
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
С закоренелым рвеньем – нечестиво.
Мужчины недостойна эта скорбь
И обличает недостаток веры,
Слепое сердце, пустоту души
И грубый ум без должного развитья.
Что неизбежно и в таком ходу,
Как самые обычные явленья,
Благоразумно ль этому, ворча,
Сопротивляться? Это грех пред небом,
Грех пред умершим, грех пред естеством,
Пред разумом, который примирился
С судьбой отцов и встретил первый труп
И проводил последний восклицаньем:
«Так быть должно!» Пожалуйста, стряхни
Свою печаль и нас считай отныне
Своим отцом. Пусть знает мир, что ты –
Ближайший к трону и к тебе питают
Любовь не меньшей пылкости, какой
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
Что до надежд вернуться в Виттенберг
И продолжать ученье, эти планы
Нам положительно не по душе,
И я прошу, раздумай и останься
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
Как первый в роде, сын наш и сановник.
Королева
Не заставляй меня просить напрасно.
Останься здесь, не езди в Виттенберг!
Гамлет
Сударыня, всецело повинуюсь.
Король
Вот кроткий, подобающий ответ!
Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.
Своей сговорчивостью Гамлет внес
Улыбку в сердце, в знак которой ныне
О счете наших здравиц за столом
Пусть облакам докладывает пушка
И гул небес в ответ земным громам
Со звоном чаш смешается. Идемте.
Гамлет
О, если б ты, моя тугая плоть,
Могла растаять, сгинуть, испариться!
О, если бы предвечный не занес
В грехи самоубийство! Боже! Боже!
Каким ничтожным, плоским и тупым
Мне кажется весь свет в своих стремленьях!
О мерзость! Как невыполотый сад,
Дай волю травам, зарастет бурьяном.
С такой же безраздельностью весь мир
Заполонили грубые начала.
Как это все могло произойти?
Два месяца, как умер… Двух не будет.
Такой король! Как светлый Аполлон
В сравнении с сатиром. Так ревниво
Любивший мать, что ветрам не давал
Дышать в лицо ей. О земля и небо!
Что поминать! Она к нему влеклась,
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
О женщины, вам имя – вероломство!
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых гроб отца сопровождала
В слезах, как Ниобея. И она…
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем! За кем!
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
Разбейся, сердце, молча затаимся.
Горацио
Гамлет
Рад вас здоровым видеть,
Гораций! Верить ли своим глазам?
Горацио
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Гамлет
Какой же раб! Мы попросту друзья!
Что принесло вас к нам из Виттенберга? –
Марцелл – не так ли?
Марцелл
Гамлет
Я очень рад вас видеть.
Что ж вас из Виттенберга принесло?
Горацио
Милейший принц, расположенье к лени.
Гамлет
Ваш враг не отозвался б так о вас,
И вы мне слуха лучше не терзайте
Поклепами на самого себя.
Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.
Зачем приехали вы в Эльсинор?
Тут вас научат пьянству.
Горацио
Я приехал
На похороны вашего отца.
Гамлет
Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
«На свадьбу вашей матери» – сказать?
Горацио
Да, правда, это следовало быстро.
Гамлет
Расчетливость, Гораций! С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.
Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!
Отец – о, вот он словно предо мной!
Горацио
Гамлет
В очах души моей, Гораций.
Горацио
Я видел раз его: краса-король.
Гамлет
Он человек был в полном смысле слова.
Уж мне такого больше не видать!
Горацио
Представьте, принц, он был тут нынче ночью.
Гамлет
Горацио
Гамлет
Горацио
Спокойнее: сдержите удивленье
И выслушайте. Я вам расскажу –
Меня поддержат эти очевидцы –
Неслыханное что-то.
Гамлет
Горацио
Подряд две ночи с этими людьми,
Бернардо и Марцеллом, на дежурстве
Средь мертвой беспредельности ночной
Творится вот что. Некто неизвестный,
В вооруженье с ног до головы
И сущий ваш отец, проходит мимо
Державным шагом. Трижды он скользит
Перед глазами их на расстоянье
Протянутой руки, они ж стоят,
Застыв от страха и лишившись речи,
Как громом пораженные, о чем
Рассказывают мне под страшной тайной.
Я стал на стражу с ними в третью ночь,
Где, подтверждая это все дословно,
В такой же час проходит та же тень.
Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
Как эти руки.
Гамлет
Марцелл
По той площадке, где стоит охрана.
Гамлет
Вы с ним не говорили?
Горацио
Говорил,
Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
По повороту плеч и головы
Я заключил, что он не прочь ответить,
Но в это время закричал петух,
И он при этом звуке отшатнулся
И скрылся с глаз.
Гамлет
Горацио
Ручаюсь жизнью, принц, что это правда,
И мы за долг сочли вас известить.
Гамлет
Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.
Кто ночью в карауле?
Марцелл и Бернардо
Гамлет
Марцелл и Бернардо
Гамлет
Марцелл и Бернардо
Гамлет, принц датский (пер. Б. Пастернака) (3 стр.)
Два месяца, как умер… Двух не будет.
Такой король! Как светлый Аполлон
В сравнении с сатиром. Так ревниво
Любивший мать, что ветрам не давал
Дышать в лицо ей. О земля и небо!
Что поминать! Она к нему влеклась,
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
О женщины, вам имя – вероломство!
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых гроб отца сопровождала
В слезах, как Ниобея. И она…
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем! За кем!
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
Разбейся, сердце, молча затаимся.
Горацио
Гамлет
Рад вас здоровым видеть,
Гораций! Верить ли своим глазам?
Горацио
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Гамлет
Какой же раб! Мы попросту друзья!
Марцелл – не так ли?
Марцелл
Гамлет
Я очень рад вас видеть.
Что ж вас из Виттенберга принесло?
Горацио
Милейший принц, расположенье к лени.
Гамлет
Ваш враг не отозвался б так о вас,
И вы мне слуха лучше не терзайте
Поклепами на самого себя.
Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.
Зачем приехали вы в Эльсинор?
Тут вас научат пьянству.
Горацио
На похороны вашего отца.
Гамлет
Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
«На свадьбу вашей матери» – сказать?
Горацио
Да, правда, это следовало быстро.
Гамлет
Расчетливость, Гораций! С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.
Врага охотней встретил бы в раю,
Чем снова в жизни этот день изведать!
Отец – о, вот он словно предо мной!
Горацио
Гамлет
В очах души моей, Гораций.
Горацио
Я видел раз его: краса-король.
Гамлет
Он человек был в полном смысле слова.
Уж мне такого больше не видать!
Горацио
Представьте, принц, он был тут нынче ночью.
Гамлет
Горацио
Гамлет
Горацио
Спокойнее: сдержите удивленье
Гамлет
Горацио
Подряд две ночи с этими людьми,
Бернардо и Марцеллом, на дежурстве
Средь мертвой беспредельности ночной
Творится вот что. Некто неизвестный,
В вооруженье с ног до головы
И сущий ваш отец, проходит мимо
Державным шагом. Трижды он скользит
Перед глазами их на расстоянье
Протянутой руки, они ж стоят,
Застыв от страха и лишившись речи,
Как громом пораженные, о чем
Рассказывают мне под страшной тайной.
Я стал на стражу с ними в третью ночь,
Где, подтверждая это все дословно,
В такой же час проходит та же тень.
Мне памятен отец ваш. Оба схожи,
Гамлет
Марцелл
По той площадке, где стоит охрана.
Гамлет
Вы с ним не говорили?
Горацио
Но без успеха. Впрочем, на мгновенье
По повороту плеч и головы
Я заключил, что он не прочь ответить,
Но в это время закричал петух,
И он при этом звуке отшатнулся
Гамлет
Горацио
Ручаюсь жизнью, принц, что это правда,
И мы за долг сочли вас известить.
Гамлет
Да, да, все так. Сейчас я успокоюсь.
Кто ночью в карауле?
Марцелл и Бернардо
Гамлет
Марцелл и Бернардо
Гамлет
Марцелл и Бернардо
Гамлет
И вы не видели лица?
Горацио
Нет, как же, – шлем был с поднятым забралом,
Гамлет
И что ж, он хмурил брови?
Горацио
Скорей с тоской, чем с гневом.
Гамлет
Иль красен от волненья?
Горацио
Гамлет
И не сводил с вас глаз?
Горацио
Гамлет
Горацио
Вас бы дрожь взяла.
Гамлет
Все может быть. И что ж, он долго пробыл?
Горацио
Я мог легко бы до ста досчитать.
Марцелл и Бернардо
Горацио
Нет, при мне не дольше.
Гамлет
Горацио
С едва посеребренной, как при жизни.
Гамлет
Я стану с вами на ночь. Может статься,
Горацио
Гамлет
И если примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, хотя бы ад,
Восстав, зажал мне рот. А к вам есть просьба.
Как вы скрывали случай до сих пор,
Так точно и вперед его таите,
И что бы ни случилось в эту ночь,
Доискивайтесь смысла, но молчите.
За дружбу отплачу. Храни вас бог!
А около двенадцати я выйду
Гамлет
Не слуги, а теперь друзья. Прощайте.
Отцовский призрак в латах! Быть беде!
Обман какой-то. Только бы стемнело!
Терпи душа! – Засыпь хоть всей землею
Деянья темные, их тайный след
Поздней иль раньше выступит на свет.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Там же. Комната в доме Полония.
С похорон на стол пошел пирог поминный
Не заставляй, чтоб мать просила даром. Останься здесь, не езди в Виттенберг.
Сударыня, всецело повинуюсь.
Вот кроткий, подобающий ответ. Наш дом — твой дом. Сударыня, пойдемте. Своей сговорчивостью Гамлет внес Улыбку в сердце, в знак которой ныне О счете наших здравиц за столом Пусть облакам докладывает пушка, И гул небес в ответ земным громам Со звоном чаш смешается. Идемте.
Все, кроме Гамлета, уходят.
О если б этот грузный куль мясной Мог испариться, сгинуть, стать росою! О если бы предвечный не занес В грехи самоубийства! Боже! Боже! Каким ничтожным, плоским и тупым Мне кажется весь свет в своих затеях. Глядеть тошнит! Он одичалый сад, Где нет прохода. Низкий, грубый мусор Глушит его. Зайти так далеко! Два месяца, как умер. Двух не будет. Такой король природный. Рядом с тем, Как Феб с сатиром. До того ревниво Любивший мать, что ветрам не давал Дышать в лицо ей. О земля и небо! Что поминать! Она к нему влеклась, Как будто голод рос от утоленья. И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать! О женщины, вам имя — вероломство! Нет месяца! И целы башмаки, В которых шла в слезах, как Ниобея, За отчим гробом. И она, она, — О боже, зверь, лишенный разуменья, Томился б дольше, — замужем — за кем: За дядею, который схож с покойным, Как я с Гераклом. В месяц с небольшим! Еще от соли лицемерных слез У ней на веках краснота не спала, И замужем! С такою быстротой Нырять под простыню кровосмешенья! Нет, не видать от этого добра! Разбейся сердце, ибо надо смолкнуть.
Входят Горацио, Марцелл и Бернардо.
Рад вас здоровым видеть. Гораций, — если в памяти я сам?
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Мой друг, еще поспорим мы, кто чей. Что принесло вас к нам из Виттенберга? — Марцелл, — не так ли?
Я очень рад вас видеть.
Добрый вечер. — Что ж вас из Виттенберга принесло?
Милейший принц, расположенье к лени.
Ваш враг не отозвался б так о вас, И вы мне слуха лучше не терзайте Поклепами на самого себя. Я знаю вас: ничуть вы не ленивец. Но все же, чем вас встретил Эльсинор? Пока гостите, мы вас пить научим.
Я видел вынос вашего отца.
Нехорошо смеяться над друзьями. Хотите, свадьбу матери, сказать?
Да, правда, это следовало быстро.
Расчетливость, Гораций! С похорон На брачный стол пошел пирог поминный. Врага охотней встретил бы в раю, Чем снова испытать событья эти. Отец, — о вот он словно предо мной.
В очах души моей, Гораций.
Я помню, он во всем был королем.
Он человек был, вот что несомненно. Уж мне такого больше не видать.
Представьте, принц, он был тут нынче ночью.
Спокойнее: сдержите удивленье И выслушайте. Я вам расскажу, — Меня поддержат эти очевидцы, — Бог знает что.
Две ночи кряду этим господам, Бернардо и Марцеллу, на дежурстве Средь мертвой беспредельности ночной Такое выпадало. Кто-то, зримый, В вооруженье с ног до головы, И сущий ваш отец, проходит мимо Державным шагом. Трижды он скользит Пред их остолбенелыми глазами В длину жезла от них, они ж стоят, От ужаса почти свернувшись в студень И проглотив язык, о чем потом Рассказывают мне под страшной тайной. Я стал на стражу с ними в третью ночь, Где, подтверждая это все дословно, В такой же час проходит та же тень. Мне памятен отец ваш. Оба схожи, Как эти руки.
Гамлет, принц датский (пер. Б. Пастернака)
Уильям Шекспир
Во Францию вернуться, государь.
Я сам оттуда прибыл для участья
В коронованье вашем, но, винюсь,
Меня опять по исполненье долга
Влекут туда и мысли и мечты.
С поклоном хлопочу о дозволенье.
Отец пустил? Что говорит Полоний?
Он вымотал мне душу, государь,
И, сдавшись после долгих убеждений,
Я нехотя его благословил.
Благоволите разрешить поездку.
Ищите счастья; в добрый час, Лаэрт.
Как вздумаете, проводите время.
Ну, как наш Гамлет, близкий сердцу сын?
И даже слишком близкий, к сожаленью.
Опять покрыто тучами лицо?
О нет, напротив: солнечно некстати.
Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!
Взгляни на короля подружелюбней.
До коих пор, потупивши глаза,
Следы отца разыскивать во прахе?
Так создан мир: что живо, то умрет
И вслед за жизнью в вечность отойдет.
Что ж кажется тогда
Столь редкостной тебе твоя беда?
Не кажется, сударыня, а есть.
Мне «кажется» неведомы. Ни мрачность
Плаща на мне, ни платья чернота,
Ни хриплая прерывистость дыханья,
Ни слезы в три ручья, ни худоба,
Ни прочие свидетельства страданья
Не в силах выразить моей души.
Вот способы казаться, ибо это
Лишь действия, и их легко сыграть,
Моя же скорбь чуждается прикрас
И их не выставляет напоказ.
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
Как отдаешь ты горький долг отцу.
Но твой отец и сам отца утратил,
И так же тот. На некоторый срок
Обязанность осиротевших близких
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
С закоренелым рвеньем – нечестиво.
Мужчины недостойна эта скорбь
И обличает недостаток веры,
Слепое сердце, пустоту души
И грубый ум без должного развитья.
Что неизбежно и в таком ходу,
Как самые обычные явленья,
Благоразумно ль этому, ворча,
Сопротивляться? Это грех пред небом,
Грех пред умершим, грех пред естеством,
Пред разумом, который примирился
С судьбой отцов и встретил первый труп
И проводил последний восклицаньем:
«Так быть должно!» Пожалуйста, стряхни
Свою печаль и нас считай отныне
Ближайший к трону и к тебе питают
Любовь не меньшей пылкости, какой
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
Что до надежд вернуться в Виттенберг
И продолжать ученье, эти планы
Нам положительно не по душе,
И я прошу, раздумай и останься
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
Как первый в роде, сын наш и сановник.
Не заставляй меня просить напрасно.
Останься здесь, не езди в Виттенберг!
Сударыня, всецело повинуюсь.
Вот кроткий, подобающий ответ!
Наш дом – твой дом. Сударыня, пойдемте.
Своей сговорчивостью Гамлет внес
Улыбку в сердце, в знак которой ныне
О счете наших здравиц за столом
Пусть облакам докладывает пушка
И гул небес в ответ земным громам
Со звоном чаш смешается. Идемте.
Все, кроме Гамлета, уходят.
О, если б ты, моя тугая плоть,
Могла растаять, сгинуть, испариться!
О, если бы предвечный не занес
В грехи самоубийство! Боже! Боже!
Каким ничтожным, плоским и тупым
Мне кажется весь свет в своих стремленьях!
О мерзость! Как невыполотый сад,
Дай волю травам, зарастет бурьяном.
С такой же безраздельностью весь мир
Заполонили грубые начала.
Как это все могло произойти?
Два месяца, как умер… Двух не будет.
Такой король! Как светлый Аполлон
В сравнении с сатиром. Так ревниво
Любивший мать, что ветрам не давал
Дышать в лицо ей. О земля и небо!
Что поминать! Она к нему влеклась,
Как будто голод рос от утоленья.
И что ж, чрез месяц… Лучше не вникать!
О женщины, вам имя – вероломство!
Нет месяца! И целы башмаки,
В которых гроб отца сопровождала
В слезах, как Ниобея. И она…
О боже, зверь, лишенный разуменья,
Томился б дольше! – замужем! За кем!
За дядею, который схож с покойным,
Как я с Гераклом. В месяц с небольшим!
Еще от соли лицемерных слез
У ней на веках краснота не спала!
Нет, не видать от этого добра!
Разбейся, сердце, молча затаимся.
Входят Горацио, Марцелл и Бернардо
Рад вас здоровым видеть,
Гораций! Верить ли своим глазам?
Он самый, принц, ваш верный раб до гроба.
Какой же раб! Мы попросту друзья!
Марцелл – не так ли?
Я очень рад вас видеть.
Что ж вас из Виттенберга принесло?
Милейший принц, расположенье к лени.
Ваш враг не отозвался б так о вас,
И вы мне слуха лучше не терзайте
Поклепами на самого себя.
Я знаю вас: ничуть вы не ленивец.
Зачем приехали вы в Эльсинор?
Тут вас научат пьянству.
На похороны вашего отца.
Мой друг, не смейтесь надо мной. Хотите
«На свадьбу вашей матери» – сказать?
Да, правда, это следовало быстро.
Расчетливость, Гораций! С похорон
На брачный стол пошел пирог поминный.