Что такое признаки вырождения
Что такое признаки вырождения
Может быть, ответ на вопрос о вырождении весьма прост. Что если вырождения вовсе не существует? Учение Мореля и его последователей вызывало серьезные возражения, и Ригер даже считал, что само понятие «вырождение» — всего лишь фраза для декламирования. Тем не менее, есть и другие точки зрения, считающие этот вопрос одним из самых актуальных на современном этапе. Как сказал Креплин, обсуждение этого вопроса не должно исчезать со временной повестки дня. Различие во взглядах может основываться на разной оценке фактов, и разница между взглядами Креплина и Ригера скорее касается чисто фактических вопросов, например, увеличивается ли количество психических заболеваний или нет. Тем не менее, и здесь, как всегда, когда не удается достичь согласия, мы должны задать вопрос, ясно ли определено значение слова «вырождение», не возникает ли здесь какого-либо недопонимания. И действительно, достаточно сравнить несколько работ друг с другом, чтобы понять, что здесь возникают весьма сложные трудности. Основная из них заключается в том, что само существование вырождения оспаривается. В данном случае наша задача заключается не в том, чтобы найти компактное, исчерпывающее описание для ряда установленных фактов, и даже не в выявлении общего в нескольких похожих рядах подобных фактов. Нет, сами факты нужно еще представить, и мы должны также учитывать, что, возможно, просто не существует ничего, что можно справедливо назвать вырождением.
Каково значение понятия «вырождение»? Когда Морель начал писать о дегенерациях, это слово уже существовало и использовалось (как раньше, так и в дальнейшем) в самых различных контекстах и по самым разным причинам. Moebius говорит: «Наука — поздно рождающееся дитя. Понятия, которыми мы оперируем, созданы преимущественно не для научных целей, а являются частью обыденной жизни». В повседневной жизни эти слова — «вырождение» и «выродок» — являются эквивалентами морального суждения и оценки. Когда рефери называют кого-то выродком, они хотят сказать, что это плохой ребенок, взрослые же применяют это слово для обозначения преступников и негодяев, а под дегиделективным внешним видом понимается нарушенный облик человека. Несомненно, что медицина не связывает это понятие с моральными суждениями и оценками. Однако и мы, в общем, говорим о дегидиативной природе истериков, о дегенеративном дополнении к типичному психозу на клинической картине, о дегенеративных личностях. Сказав это, мы имеем в виду, главным образом, неприятный характер многих истерических субъектов, например, их ложность и эгоизм, а также специфический смеющийся характер некоторых маниакальных пациентов и бесцеремонно спросиливающих определенных типов женщин-меланхоликов. Мы бы легко могли доказать по болезненным историям, что впечатление дегенеративности оценивается часто исключительно на основе недостатков в морали.
Конечно, это было бы допустимо в случае, если бы определенные этические дефекты могли считаться надежными признаками вырождения. Возможно, это так; вопрос о том, доказано ли это, пока остается открытым. В любом случае, сомневаться нельзя в том, что психическое расстройство проявляется в видениях. Однако дело затрудняется тем, что эти рассуждения не имеют прочной теоретической основы и, казалось бы, не имеют никакого практического значения. И все же они необходимы, поскольку любая психиатрическая работа о вырождении, не опирающаяся на четкое понимание этого понятия, будет неизбежно подвержена недостатку критического мышления. «Декламации», против которых справедливо выступает Ригер, невозможны, если каждая дискуссия о дегенерации не начинается с объяснения того, что само собой разумеется под вырождением понимаются и моральные дефекты, и интеллектуальные недостатки. Однако, насколько эти особенности связаны с вырождением сильнее, чем другие болезненные симптомы, это остается открытым вопросом. Если это так, то при оценке симптомов приходится быть особенно осторожными, чтобы не поддаваться влиянию общих и человеческих мотивов. Описание идиота, сына нормальных родителей, для психиатра всего лишь описание идиотского, и было бы неправильно называть его дегенерантом только из-за морального дефекта.
Поэтому, будем считать аксиомой, что термин «вырождение» в психиатрии не должен нести никакой моральной оценки, независимо от выбранного ответа на предыдущий вопрос. Однако это не означает, что наше понимание этого термина лишено оценочных характеристик в принципе. Оценочный момент уже содержится в самом слове «изменение вида» (Abart) и может быть так же ценным, а в некоторых случаях даже ценнее, чем сам вид. Тем не менее, все, что считается выродившимся, всегда будет хуже в сравнении с видом. Любое определение, которое не передает этого момента, искажает ясный смысл термина.
Наступает момент возражений, практически против медицинского подхода к проблеме вырождения. Такие возражения возникают по поводу теорий Ломброзо ор ор
врожденном преступничестве и нормальности гения, по поводу созданных Moebius’oM патографий и других аналогичных исследований, относящихся к области, где пересекается психиатрия и гуманитарные науки. Можно вполне согласиться с противниками этих научных направлений в том, что в некоторых случаях могут быть применены неудачные экстремальные методы. Тем не менее, допустимо ли и возможно ли вообще медицинское исследование этих вопросов, зависит не от вкуса и такта, а от определения понятия «вырождение». Известны злополучные попытки Макса Нордау приписать к признакам вырождения (и при этом понимать вырождение в узком медицинском смысле) все художественные произведения его современников, которые ему не нравились. В настоящее время мы все сходятся в том, что такие случаи следует избегать, но это не означает, что все предшествующие работы на тему вырождения, которые выходили за рамки медицинской области, были бы принципиально ошибочны.
Философы считают, что наука не должна содержать оценочных суждений, потому что оно относится к гуманитарным наукам. Однако это не означает, что медицина не может проводить различие между здоровыми и больными людьми. Различие, которое медицина делает, основано на биологических ценностях, а не на моральных или эстетических. Например, если взять слабоумного преступника, его можно считать дегенерированным с точки зрения этики, поскольку он менее ценен, чем здоровый, дельный человек. Но для врача он просто больной. В целом же, все больные рассматриваются как группа, которая находится ниже группы здоровых людей, с точки зрения биологии. Здоровье является полезной составляющей, в то время как болезнь — нет. Если этот взгляд верен и принимается как естественнонаучная истина, то он применим не только к людям, но и к животным. Однако оценка целесообразности и цели не относятся к естественным наукам, которые рассматривают только причинно-следственные связи. Если один вид является сильнее и плодовитее другого, то это не значит, что он развивается для того, чтобы вытеснить второй вид. Этот вид вытесняет другой просто потому, что он более силен. Другие оценки данного различия — наше иллюзорное представление о логике действий. Заполнение этой мыслие до конца приводит нас к выводу, что нет разницы между здоровьем и болезнью, нормой и аномалией, видом, вариацией и дегенерацией. Это не пустые философские рассуждения. Так,Вирхов считал каждую эволюцию, связанную с уклонением от биологического типа родителя, патологическим процессом, а психиатр Арндт называл каждую вариацию вырождением. Поэтому гений, даже если он не имеет патологических составляющих, находится на одной ступени с идиотами и преступниками, с точки зрения естествоиспытателя.
Это могло бы быть правильным только в случае, если учитывались бы только изменения («Abarten»). Если мы отбросим явления вырождения, то этот взгляд уже невозможен из-за наличия болезней. Цели индивида требуют от него быть здоровым, а общество должно желать того же для своих членов. Но если это верно для человека, то оно верно и для животного и растительного мира. У каждого живого существа есть по крайней мере одна цель: самосохранение и успешность в борьбе за существование. И если так, то определение Й. Крапелина («термин вырождение означает такое проявление унаследованных качеств, которые затрудняют или делают невозможным достижение основных жизненных целей») применимо как к животным, так и к людям. Все, что мы говорили о преступном человеке, можно относить и к животному миру. Животное, которое не может размножаться или обладает врожденными свойствами, которые делают его беззащитным перед врагами, представляется неэффективно организованным. И типичным примером вырождения всегда будет тот вид голубей, клюв которых, из-за продолжительного приручения, стал настолько слабым, что они уже не могут сами пробить скорлупу яйца.
Цели индивида и общества изменяются и не всегда совпадают, но это не меняет суть дела. Неуловимый преступник иногда может быть считаться очень эффективно организованным для своего личного блага, но вредным для общества. Повреда вырождения, вызывающая последнее время много разговоров, так называемое «исчезновение» лучших («die Ausrottung der Besten»), несколько иначе распределяется. Самым опасным смертельным признаком считается прогрессирующая бесплодность, что легко наблюдается среди духовных лидеров народа, носителей его культуры. Так что их мы можем считать вырожденными, если сделаем оговорку, что вырождение может быть частичным и часто бывает таким.
В свете выступления нами поддерживающих мыслей мы предполагали бы по мнению других авторов, что одной из основных черт вырождения является неблагоприятное или лучше сказать неэффективное (для индивида или для целого) отклонение от типичности.
Логично предположить, что на практике требуется некоторая степень выявления отклонений; также стоит отметить, что этот признак необязательно является единственным. Если бы он был таким, понятие вырождения своевременно охватило бы все известные болезни и многое другое. Очевидно, не каждое отклонение является болезнью, и если уровень духовности народа вместе с его культурными достижениями с каждым поколением снижается, это может быть вызвано не только патологическими причинами. Подобные явления возможны и в сфере телесного состояния и во всех таких случаях понятие вырождения могло бы быть полезным, если бы оно не автоматически ассоциировалось ни с здоровьем, ни с болезнью. Однако, при таком широком понимании дегенерации, было бы необходимо выделить подходящую областьмедицинскую область. Возможными критериями в этом случае служат различия между здоровьем и болезнью. Мурель отмечал, что «дегенерация и патологическое отклонение от нормального человеческого типа это одно и то же».
С тех пор многие пытались рассматривать явления нервного вырождения как что-то промежуточное между здоровьем и болезнью. Но это представляется невозможным. Врачей всегда интересует патологическое состояние, даже если речь идет о преступлениях и самоубийствах. Врач должен отличать болезнь как процесс и страдание как состояние. Дегенерация в медицинском смысле является следствием болезни, но сама по себе не может быть болезнью. Преступник, являющийся дегенератом, болен по-другому, нежели человек с лихорадкой; его жизнь определяется уже давними заболеваниями, из которых он произошел. Есть факты, свидетельствующие о том, что такая дегенерация может быть вызвана алкоголизмом родителей (необходимы дальнейшие исследования для подтверждения этой причины). Если эта причина может быть признана доказанной или вероятной, то человек, проявляющий такую дегенерацию, является объектом медицинского анализа, иначе же этого не происходит. Данная оценка вопроса безразлична к тому факту, что самые понятия болезни и страдания трудно определить и что явления здоровья и болезни переходят постепенно.
Эти мысли кажутся само собой разумеющимися, но их часто не замечают. Но еще важнее договориться о другом или скорее о втором признаке вырождения, который, как и первый, отмечается уже словом самим. Объектом дегенерации должен быть вид. Это понятно и может, по сути слова, означать просто следующее: продукты дегенерации вида являются чем-то хуже, чем сам вид. Но в таком случае дегенерацией было бы любое заболевание, и первый признак — отклонение от типа — уже исчерпал бы содержание понятия. Если же мы хотим придать ему более узкий смысл — а это безусловно необходимо при любом практическом применении — то нам придется вкладывать в это слово другой смысл: дегенерация должна простираться на вид. Человек, страдающий туберкулезом — больной, человек без рук — инвалид, но сам по себе и то и другое не важно для вида; говорить о таких людях, что они дегенераты (не используя слово «больной» или «отличающийся от нормы»), значило бы выбрасывать словами
С этого момента возникают настоящие трудности, и для многих, которые до сих пор шли рука об руку, разногласия начинаются в этот момент. Возможно, достичь согласия будет проще, если проследить все эти различные способы до их общего первоначального источника, если обратиться к истории развития этого вопроса.
Как Morel понимал вырождение?
Вырождение — патологическое отклонение от первоначального типа. То, что изначально разными считается простым отклонением, тем не менее, имеет элементы, способные передаваться таким образом, что человек, который несет в себе этот зародыш, становится все более и более неспособным выполнять свою роль в обществе, и интеллектуальный прогресс, уже ограниченный в нем, подвергается угрозе в отношении его потомства.
Ухудшение нервного здоровья, прогрессирующее от поколения к поколению и обусловленное наследственными факторами — вот первичное ядро психиатрической теории вырождения. Morel имел в виду именно этот процесс, патологическую эволюцию, наблюдаемую только на нескольких поколениях, и искал причину этого явления в наследственности.
Практически все последующие авторы отошли от взглядов Мореля, и сейчас эта концепция проблемы остается только в антропологии. Однако главные направления, которыми двигались идеи Мореля, уже были предсказаны самим Морелем. Сегодня мы знаем, что его учение включало в себя две проблемы, которые вовсе не обязательно были взаимосвязаны. Наследственные заболевания могут не вызывать прогрессивной деградации, а позднее ухудшение может произойти и без наследственности. Значительная часть примеров деградации, приводимых Морелем, — например, кретинизм и прогрессирующий паралич — вовсе не имеют отношения к наследственности. Такие отношения можно назвать наследственными только по аналогии со Спиральная нищетой — например, связь между алкоголизмом родителей и неполноценностью детей.
Таким образом, в дальнейшем некоторые авторы опустили одну часть исходного определения понятия, в то время как другие опустили другую часть, что затруднило взаимопонимание.
В медицине, особенно в психиатрии, на первых порах все больше стал подчеркиваться процесс наследования вместо процесса вырождения, процесса деградации. Прогрессивное ухудшение принималось как неотъемлемая предпосылка, в лучшем случае, и в некоторых случаях эта идея вообще исчезала. Зато понятие наследственного передачи стало все более заметным, и в конечном итоге патологическое наследие и деградация совпадают между собой.
Другой вопрос — политическая экономия: в соответствии со своими задачами она обращала внимание только на уровень, который определяет общество, и учитывала только его понижение; вопрос о наследственных воздействиях, как возможной причине снижения национальной мощи, всегда был для нее вторичным. Она подошла к этому точку зрения только после того, как социальными проблемами начала заниматься и медицина; в итоге эти два направления пересеклись в новейшей медицинской литературе.
Мы не можем обойти распространенные идеи, которые определяют каждое из этих направлений. Можно начать с исследователей, которые придают главное значение наследственной передаче дегенерационных процессов. Они, в свою очередь, разделяются на две группы.
Мебиус и Крапелин подчеркивают возможный вред для потомства, а Соммер и Цихен зависимость от предков.
По мнению Мебиуса, деградация проявляется в неблагоприятных отклонениях от типа, которые могут негативно повлиять на потомство, в то время как Цихен называет деградацией «отклонения на фоне тяжелого наследственного бремени». Очевидно, в чем заключается разница между этими двумя точками зрения, и ясно, что они незначительны.
Слабым моментом у них является то, что у них мало общего. Они слишком расширяют понятие вырождения и основательно его смешивают с понятием наследственности. Речи о том, что дегенерация прогрессирует от поколения к поколению, уже не идет, а высококачественный дегенерат не противоречит этому пониманию вырождения, даже если его отец был алкоголиком, а мать страдала душевным заболеванием. Но в таких случаях можно было бы с большим основанием говорить о регенерации.
A. Гротйан, Шалльмаер и другие справедливо отмечали, что вырождение всегда нужно рассматривать как процесс и диагностировать его можно только на протяжении нескольких поколений. Независимо от того, как передаются свойства по наследству (если вообще передаются), дегенерированное поколение должно быть хуже, чем предыдущее, и оно может представлять угрозу для вида только в том случае, если эта угроза также существует для его потомства. Значит, необходим и прием и передача (наследование и передача по поколениям). Ни одно из даннх определений не выражает это полностью.
Результат очевиден; в настоящее время нет ни одного душевного или нервного расстройства, который не пытались бы поместить в понятие вырождения. Поскольку наследственный генезис этих нарушений считается абсолютно верным, можно ли подвергать его Опасению, приняв его на веру в чем-либо, — это стало аксиомой, то в психиатрическом понимании понятие вырождения накладывается на понятие психопатической конституции.
Можно опасаться, что понятию вырождения придется провести такой путь, что оно изчезнет полностью. Он становится настолько размытым, что становиться излишним. Тем не менее, следует признать, что эволюция, проведшая к такому финалу была последовательной. Понятие вырождения и психопатической конституции, например, совпадали уже в работах Магнана и Этмингхауза, и признак прогрессирующего ухудшения отходил на задний план с каждым разом все больше и больше. Таким образом, мы теперь пришли к точке зрения Неске, что «вырождение само по себе еще не болезнь, а некое аномальное или, лучше сказать, патологическое состояние, которое легко может привести к настоящей болезни».
Необходимо более четко описать психопатическую предрасположенность. Понятия «психопатическая конституция», «наследственное отягощение» и «вырождение» — все они имеют одно и то же значение и не стоит говорить о возможности увеличения количества этих слов. Каждый понимает, почему так много используются подобные термины; желательно четко выделить широкий спектр переходов от психического здоровья к болезни, и начинаются поиски таких слов, которые помогут упростить это дело. В конечном счете, даже слово «вырождение» оказалось подвержено критике и вызвало разнообразные последствия: люди с нервными расстройствами вследствие наследственной отягощенности или резко-нервным по своему духовному состоянию не считаются выродками, в то время как люди с унаследованными (или приобретенными) явными душевными расстройствами считаются таковыми. Таким образом, данное слово может указывать на менее значительную степень унаследованного душевного расстройства или подчеркивает болезненную предрасположенность в отличие от болезни. Кроме того, есть третье значение, где признак дегенерации следует видеть в отклонении от нормального типа, особенно в часто наблюдаемой нерегулярности их организации. Higier считает, например, что «дегенерация является нарушением соматической или психической корреляции, возникающим при спаривании (Kopulation). В конце концов, каждая ненормальная конституция всегда сочетается с определенными нормальными чертами, так что каждая такая конституция всегда представляет собой нарушение корреляции, и понятия наследственности, патологической конституции и дегенерации в патологии снова совпадают.
Возможно, было бы хорошо, если бы слово «вырождение» полностью вышло из употребления. Ясно, что при таком использовании оно несет мало содержания и, как говорит Rieger, становится пустыми словами. Всякий раз звучит предостережение от «сильного злоупотребления» этим термином так часто, что, возможно, в нем все-таки есть какая-то потребность, несмотря на все это, это слово и концепция не могут исчезнуть.
В каких случаях говорят о дегенерации? Это происходит, когда снижается физическая работоспособность или культурная продуктивность всего населения, когда растет количество преступлений и самоубийств, когда распространяется бесплодие, сифилис и алкоголизм.
В приведенных примерах следует отметить следующее. Не всегда для дегенеративного процесса требуется прямая передача от родителей к детям. Целая нация может становиться все более слабой и больной с каждым поколением, но наследственное влияние может не играть никакой роли. Например, допустимо, что алкоголь не оказывает вредного влияния на зародышевую клетку; тем не менее, всего нации может оказаться подвержено дегенерации в случае, если производство этого яда становится все дешевле и потребление растет. Сифилис — аналогичный пример.
Nекоторые авторы считают, что проблема вырождения в настоящее время не имеет никакого отношения к учению о наследственности. И лишь те, кто верит в передачу наследственных приобретенных качеств, ищут наследственные влияния среди причин вырождения. Однако, было бы ошибкой считать, что проблема дегенерации зависит от этого вопроса. Поэтому, для начала рассмотрим обе проблемы отдельно.
Необходимо признать наличие научной эволюции. Если сегодня мы наблюдаем рост душевных заболеваний или деградацию физической работоспособности нашего народа, то это может называться вырождением, даже если в этом нет наследственных влияний. То же самое можно сказать о первобытных народах, которые погибают от сифилиса, паралича, алкоголизма и белой горячки, принесенной ими цивилизацией. Несомненно, здесь существует потребность в слове, которое будет обозначать этот процесс, а слово «вырождение» полностью соответствует его смыслу. Сам процесс представляет собой постепенное ухудшение вида с каждым поколением.
Мы не должны смешивать эту общую проблему вырождения с другой, более специальной проблемой. По словам Шалмайера, вырождение – это изменение в наследственных качествах ряда поколений, которое приводит к ухудшению функциональной работоспособности одного или нескольких органов и к меньшей адаптации к условиям существования. Это важная проблема, которая будет всегда занимать врачей и антропологов. Однако, с нашей точки зрения, она является второстепенной. Например, задача Morel по психиатрии сохраняет свой интерес до тех пор, пока она не будет решена. Нам необходимо выяснить, уменьшается ли унаследованная нервная сопротивляемость и как это влияет на внешние формы и течение душевных болезней. Однако, возможно, в развитии психозов и их тяжелом течении есть также внешние причины. Этот пример показывает, как все эти проблемы тесно связаны друг с другом. Чем больше мы находим внешних причин вырождения, тем серьезнее для нас становится вопрос о том, не могут ли эти причины стать наследственными качествами.
Таким образом, у нас перед двумя задачами, двумя проблемами: общий вопрос о существовании нервного вырождения, ухудшения нервного здоровья, которое прогрессирует от поколения к поколению, и частный вопрос о том, не вызывается ли такое хроническое нервное вырождение некоторыми наследственными причинами, как полагал Morel.
Если у унаследованных качеств есть способность передаваться, то, конечно, нет такого упадка, который не мог бы передаться на потомство в удобный момент, и каждое ухудшение нервного здоровья человека допотопного или натопента должно было бы, по крайней мере потенциально, причинять вред его отпрыскам. Легко понять, как бы повысились шансы любой (любой) опасности вырождения, если бы это было верно, и ясно, что нужно было бы считать, что существуют очень мощные возрождающие силы, противодействующие упадку.
Завершая эту главу, мы разведем результаты всех наших рассуждений на несколько принципов:
/. Вырождение — это ухудшение вида, которое возрастает с поколения на поколение.
II. Это ухудшение проявляется в неподходящих направлениях для вида.
1/1. Вырождение в медицинском (психиатрическом) смысле представляет прогрессивное ухудшение здоровья (нервной) от поколения к поколению.
IV. Возникновение вырождения (также как и вырождение в медицинском смысле слова) является теоретически возможным:
а) исключительно из-за внешних причин,
в) исключительно из-за передачи неблагоприятных или патологических качеств от одного поколения к другому и
с) как следствие совпадения обеих причин.
V. Как внешние, так и внутренние причины (или их суммы) должны усиливаться в своем действии с поколения на поколение, чтобы произошло вырождение. Поэтому речь может идти о наследственном вырождении только тогда, когда каждое последующее поколение более больное или слабое, чем предыдущее; если такого нет, это просто наследственность. Законы наследственности также определяют регенерацию; по этой причине медицина не имеет права ставить знаки равенства между понятиями: наследственность, патологическая предрасположенность и вырождение.
IV. Ответ на вопрос, возможно ли (что теоретически абсолютно возможно) вырождение без участия наследственности, может быть дан только после решения вопроса о наследственности приобретенных качеств.