кто прибивал яйца на площади гвоздями красной
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Петр Павленский: от противостояния Путину до публикации интимных видео в Париже (El País, Испания)
«За время всей моей карьеры в качестве художника меня называли преступником, сумасшедшим, теперь агентом ФСБ», — заявил Павленский 22 февраля в интервью газете «Паис» и другим СМИ в Париже. «Это очень похоже на то, как Адольф Гитлер говорил о дегенеративном искусстве: «Художник, который мне не нравится, — это дегенеративный художник: сумасшедший, преступник или враг»», — добавил он, стремясь выразить довольно ясные идеи на довольно ломанном французском.
Петру Павленскому 35 лет, он уроженец Санкт-Петербурга. Сейчас он находится в центре главного политического скандала Франции этого года. Интимное видео сексуального характера с одним из муниципальных кандидатов попало в интернет и предопределило его поражение, а также внесло значительные изменения в общественную жизнь Франции.
14 февраля, в День святого Валентина, Бенжамен Гриво, соратник Эммануэля Макрона и кандидат в мэры столицы от правящей партии, объявил о снятии своей кандидатуры. Причиной стала публикация на сайте «Порнополитика» интимных фотографий, которые Гриво два года назад отправил женщине, не являющейся его супругой.
Это была 29-летняя студентка Александра де Таддео (Alexandra de Taddeo), которая сейчас встречается с Павленским. Из обоих задержали 15 февраля для допроса. 17 февраля их обвинили в распространении видео. Павленский и де Таддео были освобождены, но им запрещено общаться друг с другом.
«Это нападение на любовь», — жалуется Павленский, который взял на себя всю ответственность за случившееся. В мае 2018 года у Александры де Таддео и Гриво, который тогда был официальным представителем правительства Макрона, была интрижка, и де Таддео сохранила их фотографии.
Через некоторое время Александра начала встречаться с Павленским, который признался: «Я украл материалы с ее компьютера». Он заверяет, что хотя девушка и участвовала в создании сайта «Порнополитика» и знала, что Павленский готовит какую-то акцию, она не знала, с чем она связана. Александра была очень удивлена, когда увидела видео с Гриво в интернете.
«Она была очень недовольна», — признается Павленский. «С точки зрения политики, она меня поддерживает», — добавил он, общаясь с Хуаном Бранко, еще одним человеком, который наряду с Павленским и де Таддео сводит с ума политические, журналистские круги и судебную власть в Париже. Бывший адвокат Джулиана Ассанжа и сторонник «желтых жилетов», Бранко написал книгу, ставшую бестселлером, в которой он выступает против Макрона. Именно он давал Павленскому юридическую консультацию перед публикацией видео. Во время разговора коты Бранко дремлют или прогуливаются по столам. Павленский отвечает, не спеша. Спутать с кем-то его сложно из-за одной приметы: отрезанной мочки уха.
В книге «Дело Павленского. Политика как искусство», опубликованной на французском языке в 2016 году издательством Louison, он рассказал, что был единственным ребенком в семье. Его отец был геологом и умер от алкоголизма, а мать в молодости работала в психиатрической больнице и была помешана на том, что же скажут люди.
Акции, вызывающие споры
Контекст
CMC: зачем Павленский стал бороться с Макроном
Libération: может ли Павленский лишиться политического убежища?
Le Figaro: как Павленский помешал стороннику Макрона стать мэром Парижа
Павленскому были предъявлены обвинения за поджог, поэтому в 2017 году он и Оксана Шалыгина, его соратница и мать его двух дочерей, переехали во Францию. «В России меня хотели уничтожить», — сказал он. Они получили политическое убежище. За первую акцию в этой стране, поджог Банка Франции на площади Бастилии, он провел в тюрьме 11 месяцев.
Сторонники его давнего врага, президента России Владимира Путина были очень довольны реакцией, которую вызвала акция Павленского во Франции, но его это не волнует. «Художник должен быть костью в горле любой власти — российской, французской, американской, африканской, какой угодно».
Павленский не намерен уезжать из Франции. «Теперь я француз, парижанин», — говорит он, хотя не обращался за получением гражданства. «Я могу участвовать в выборах и политической жизни».
Бывшие сторонники Павленского против его последней акции
«Мы в нем немного ошиблись», — говорит историк русского происхождения Галя Аккерман, которая в 2016 году перевела на французский язык книгу «Дело Павленского. Политика как искусство». «На самом деле он выступает не против Путина, а против государства в принципе», — добавляет она. Перечитав публикацию, она поняла, что он несильно изменился. Он уже придерживался таких взглядов, когда многие считали его диссидентом-демократом.
С момента проведения президентских выборов в США в 2016 году Франция и другие западные страны все время опасаются вмешательства России. На прошлой неделе, после того как интимные фото Бенжамена Гриво, кандидата в мэры Парижа от партии президента Эммануэля Макрона, оказались в интернете, сразу же появились теории о возможных махинациях. Публикация интимного видео сексуального характера напоминает так называемый компромат, который в России не раз использовали, чтобы подставить политических противников. На Мюнхенской конференции по безопасности, на следующий день после того, как Гриво покинул предвыборную гонку, Макрон предупредил, что Москва «продолжит предпринимать попытки дестабилизаци» ситуации в западных демократических государствах.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
На художника Павленского завели уголовное дело
Ранее суд не увидел в действиях Павленского признаков административного нарушения
На художника из Петербурга Петра Павленского, прибившего свою мошонку к брусчатке Красной площади, завели уголовное дела о хулиганстве, сообщили в пресс-службе московской полиции.
По информации правоохранительных органов, художник находится сейчас под подпиской о невыезде.
Свою акцию, которую Павленский назвал протестом против «триумфа полицейского государства», он провел в минувшее воскресенье, после чего был задержан полицией.
Это была не первая скандальная акция художника-авангардиста. Ранее он зашивал себе рост и в голом виде заворачивался в колючую проволоку.
До пяти лет
В понедельник Павленский был выпущен на свободу, после того Тверской суд Москвы вернул в ОВД «Китай-город» его дело из-за отсутствия в представленных полицией документах указания на противоправные действия.
Полиция хотела привлечь Павленского за мелкое хулиганство, но в суде посчитали, что правоохранительные органы не смогли доказать наличие признаков этого административного преступления в действиях художника. В противном случае Павленскому мог грозить арест на 15 суток.
При этом сейчас речь уже идет об уголовном правонарушении. Источник Интерфакса в правоохранительных органах предположил, что в случае со статьей «хулиганство» к Павленскому могут применить пункт «б» ее первой части.
Он предусматривает наказание за хулиганство «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».
Минимальным наказанием является штраф или от 300 до 500 тыс. рублей, или в размере заработной платы осужденного за период от двух до трех лет. Другим вариантом могут стать обязательные работы на срок до 480 часов либо исправительные работы на срок от одного года до двух лет, либо принудительные работы на срок до пяти лет.
Приговор по этой статье был вынесен ранее по резонансному делу Pussy Riot.
«Фиксация» на Красной площади
В воскресенье, сняв всю одежду, 29-летний петербуржец сидел, пригвожденный к брусчатке недалеко от мавзолея Ленина до тех пор, пока многочисленные полицейские, патрулирующие примыкающую к Кремлю площадь, не увели его, накрыв белым покрывалом.
Павленский не сопротивлялся задержанию, поскольку, по его словам, это являлось задуманной частью перформанса.
Павленский не сопротивлялся задержанию, поскольку, по его словам, это являлось задуманной частью перформанса
Питерский художник прибил свою мошонку к брусчатке Красной площади
Петербургский художник Петр Павленский гвоздем прибил свою мошонку к каменной брусчатке Красной площади в Москве. Об этом сообщает сайт «Грани.ру».
Акция была приурочена ко Дню сотрудника органов внутренних дел. Прибывшие на место полицейские накрыли художника простыней, а затем задержали.
Материалы по теме
«Милицейская форма — это такая же колючая проволока»
«Туши» против
«Голый художник, смотрящий на свои прибитые к кремлевской брусчатке яйца, — метафора апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества», — говорится в заявлении Павленского, поясняющем смысл акции.
В мае 2013 года Павленский провел акцию «Туша», обмотавшись колючей проволокой перед зданием законодательного собрания Санкт-Петербурга. Тогда он сутки провел в полиции и на медицинской экспертизе, которая признала его вменяемым. Затем акциониста отпустили без предъявления обвинения — полицейские не смогли найти статью, которую ему можно было бы инкриминировать.
В июле 2012 года Павленский зашил себе рот и вышел с одиночным пикетом к Казанскому собору в поддержку Pussy Riot.
«Сдать свою позицию — это гораздо хуже»: Зачем Пётр Павленский режет уши и зашивает себе рот
«Павленский — художник, который прибил свои яйца к Красной площади» — факт, известный даже тем, кто думает, что художник вообще-то должен рисовать. О нём пишет англоязычная «Википедия» и издания в диапазоне от The Washington Times до Daily Mail, а культурные институции уровня «Гаража» включают документации его работ в исследовательские проекты. Правда, пока что большинство ограничивается описанием «эпатажных» акций, и только сам Павленский в интервью и лекциях терпеливо объясняет их смысл. Мария Михантьева пообщалась с художником, его соратниками и оппонентами и попробовала разобраться, что стоит за громкими заголовками, политическими лозунгами и строчками уголовного дела.
«Нож отделяет мочку уха от тела. Бетонная стена психиатрии отделяет общество разумных от безумных больных… Вооружаясь психиатрическими диагнозами, бюрократ в белом халате отрезает от общества те куски, которые мешают ему установить монолитный диктат единой для всех и обязательной для каждого нормы». Когда СМИ начнут выпускать новости, начинающиеся со слов «скандальный» и «эпатажный», придётся им процитировать и это пояснение, составленное художником Петром Павленским и распространяемое в социальных сетях его друзьями.
«Пусть Павленский научится писать картины, как Ван Гог, а потом уже с ушами своими разбирается, — возмутится депутат и защитник традиционных ценностей Виталий Милонов. — Это не искусство, это диагноз». «Павленский — акционист, чьи работы идеально ложатся в наше время», — напишет правозащитница и участница группы Pussy Riot Надежда Толоконникова. И добавит: «Главное завоевание Павленского — Russia Today и „Вести“ называют его художником. Художником!»
Павленскому 31. Он принадлежит к поколению, которое ходило в школу в лихие девяностые, взрослело в нефтяные нулевые, а в середине десятых обнаружило себя в стране, где посадить могут за неправильное поведение в храме или чих на портрет должностного лица. Большинство верит, одобряет и поддерживает; меньшинство отвечает митингами, согласованными с властями. В 2011–2012 годах 30-летним казалось, что можно что-то изменить; к 2015-му многие смирились с выбором между «валить» и «не отсвечивать».
На бедной почве всегда произрастает мощное протестное искусство, но большая часть новых великих художников застревает в «узких кругах» и приятных компаниях себе подобных, поддаётся соблазнам коммерческого искусства или уходит в прямое политическое действие. Художник Павленский равноудалён от всех этих вариантов. Его знают, его акции обсуждают и, даже когда воспринимают их как выходку нелепого придурка, интуитивно понимают (или хотя бы переживают). Он сознательно не связывается ни с какими политическими силами или капиталами, живя в абсолютной свободе и такой же бедности. Но главное — он смог хакнуть власть и сделать так, чтобы полицейские, следователи, бюрократы всех мастей стали его соавторами.
— Чтобы быть художником, нужно уважать церковь и пить водку. А, ещё рыбалка. В общем, надо быть таким «нормальным мужиком».
За окнами снегом заметает «Апрашку» — дикий рынок, занимающий целый квартал исторической застройки почти в центре Петербурга. Пётр Павленский кидает в чашку щепоть туго скрученных чайных листьев из жестяной банки с иероглифами.
— Вершина карьеры — расписать храм. Или преподавать, — он заливает листья крутым кипятком и попутно рассказывает, как учился на художника.
Начиная с десятого класса то прогуливал, то оставался на второй год, потом ушёл в вечернюю школу, но посетил её всего три или четыре раза. Освободившееся время тратил на самообразование — ходил с друзьями в музеи, в Дом кино и читал всё, что попадалось под руку, от Кафки и Камю до Берроуза и Уорхола. Когда пришло время куда-то поступать, подумал: «Чем я вообще хочу заниматься? Рисовать люблю», — и пошёл в Художественно-промышленную академию имени Штиглица, в народе — «Муху». Он был наивен и, как многие, считал, что «рисовать» и «искусство» — понятия одного порядка.
Павленский поступил на факультет дизайна. Ему нравились теоретические предметы, которые полностью перестраивали сознание, но через два года на горизонте замаячила специализация — то есть надо было решить, чьи заказы выполнять всю оставшуюся жизнь. Работать от зарплаты до зарплаты и строить карьеру он не собирался — перед глазами стоял пример отца, который так и жил, но ничего не достиг, начал заливать и заедать разочарование и умер у холодильника в 49 лет, подавившись куском сырого мяса. Павленский хотел быть художником и решил продолжить обучение на факультете монументального искусства — самом традиционном, самом сложном для поступления и самом престижном. На подготовку и поступление ушло полтора года.
В 2011–2012 годах 30-летним казалось, что можно что-то изменить; к 2015-му многие смирились с выбором между «валить» и «не отсвечивать».
Примерно тогда же он познакомился с Оксаной Шалыгиной (встретил её в баре и тут же начал лезть с непристойными предложениями; она подумала: «Почему бы и нет?» — через полтора года у пары родилась дочь Алиса, ещё через два — Лиля). Оксана называет себя главой издательского дома, который сама же вместе с Павленским и основала; о своём прошлом говорит туманно. Их отношения никак не оформлены. «Слово „жена“ — это социально-политический конструкт, — объясняет Оксана. — Меня можно назвать подругой, близким человеком, соратницей». Сам Павленский говорит так: «человек, с которым у меня нет противоречий».
На втором курсе Павленский понял, что хвалёная «монументалка» готовит ремесленников, способных лишь оформлять интерьеры. «Людей обрабатывают, форматируют, — говорил потом в интервью. — И за шесть лет из потенциально хороших художников делают обслуживающий персонал». Когда был объявлен очередной набор в Школу молодого художника института «Про Арте», он подал заявку.
«Про Арте» — известное в арт-среде заведение, через которое прошли если не все, то большинство успешных петербургских художников. Конкурс в 2012/2013 учебном году составлял шесть человек на место. Павленский поступил, но и там не было счастья:
— «Про Арте» — тот же самый порожняк. Там учат заполнять грантовые заявки и генерировать стерильный контент, потому что ни один грантодатель не пойдёт на конфликт с системой.
В итоге Павленский не окончил ни академию, ни школу. Принципиально: получить диплом значило бы для него стать сертифицированным стандартом. Из «Мухи» он ушёл за год до конца, из «Про Арте» — через полгода после начала обучения. Позже в статье «О фатальной стандартизации практик современного искусства», написанной для их с Оксаной журнала, он будет ругать выставки за стерильность, кураторов — за поверхностность, художников — за стремление к комфорту, а современную систему искусства сравнит с культурной политикой сталинского режима. Хотя в одной проартевской выставке — в рамках Московской биеннале молодого искусства — всё-таки успеет принять участие.
Однажды в «Мухе» Павленскому задали тему «Апокалипсис», и он вместо очередного Судного дня изобразил на холсте женские гениталии, представив, как выглядит конец света для не родившегося ребёнка — преподаватели возмущались и взывали к христианской этике. За заданиями на религиозную тему следовали задушевные беседы о духовности. Воспоминания об этом выводят Павленского из себя: «Я видел, как мои друзья попадают в сложные ситуации. И всегда рядом оказываются какие-то непонятные люди, которые тащат в церковь. Проходит год — человек начинает говорить штампами, мыслить шаблонами».
Он пытался спорить (напиравшим на этику преподавателям напоминал о таком достижении христианства, как инквизиция) и троллить. В конце августа 2012 года в газете «Мой район» было опубликовано открытое письмо Павленского к протоиерею Всеволоду Чаплину. Он предлагал объединить усилия «для создания совместной исследовательской лаборатории по изучению суггестивного воздействия звуковых и визуальных раздражителей на когнитивные процессы человеческого мозга».
— Золото, иконы, запах ладана — это же всё вводит человека в определённое психологическое состояние, он становится особенно восприимчивым к проповедям, — объясняет Павленский, и по тому, как он говорит, непонятно, иронизирует он или всерьёз считает храмы местом вербовки зазевавшихся граждан.
Осенью 2011 года полицейские нашли в квартире нижегородского учёного Анатолия Москвина три десятка мумифицированных женских тел. Краевед и полиглот, автор путеводителей и газетных публикаций выкапывал из могил мёртвых девушек, мумифицировал и держал у себя дома в качестве воспитанниц за неимением родных детей. Суд признал Москвина опасным для общества шизофреником; Павленский увидел в нём героя, бросившего вызов Церкви и государству.
Услышав вопрос про Москвина, Павленский оживляется: «Да, да, очень важный для меня персонаж!» Он рьяно защищает краеведа от обывательских нападок: у многих народов приняты такие отношения с умершими, которые показались бы нам шокирующими, это всего лишь вопрос культурных кодов. Москвина, считает Павленский, уничтожают за то, что он посягнул на прерогативу РПЦ говорить от лица мёртвых и отказался смириться с одиночеством. Через два года Павленский выставит фотографии мумий Москвина на партизанской выставке вместе с работами признанных деятелей искусства и заявит: «О нём можно говорить сколько угодно, но то, чем он занимался, очень близко к художественным практикам. Нужно раздвигать эти рамки — нормативность условна». А ещё через год его самого попытаются объявить сумасшедшим, и рамки нормативности превратятся в стены психиатрической больницы.
Покрытый татуировками и шрамами человек висит в воздухе на крюках, продетых через кожу в спине (к крюкам приделаны тросы, уходящие куда-то вверх). На лице у человека маска, он держит за руку маленькую Алису Павленскую, которая сидит на шее у папы. Выдающаяся биография — бродяжничество, драки, самодеятельный саспеншн — оставила отпечатки на покрытом татуировками и шрамами теле. Павленский запечатлел это тело на снимках для выставки «Гоп-арт», которую помогал организовать петербургскому художнику и куратору Кириллу Шаманову в культурном центре «Факел» в начале лета 2012 года.
Москвина, считает Павленский, уничтожают за то, что он посягнул на прерогативу РПЦ говорить от лица мёртвых
и отказался смириться с одиночеством.
Сначала эти фото отказались печатать, сочтя обнажённые мужские гениталии пропагандой гомосексуализма (закон о её запрете был принят питерским Заксобранием 7 марта 2012 года). Затем, уже после открытия выставки, в борьбу за нравственность вступил «Факел». Приехавший забрать собственные работы Павленский обнаружил на стёклах, под которыми находились фотографии, следы скотча — гениталии явно пытались заклеить.
В Москве в это время открывалась проартевская выставка, для которой Павленский сделал восковой слепок торса всё того же человека со шрамами. Здесь тоже не всё пошло гладко: изначально к слепку прилагался плакат с символическим рассказом о жизни и интересах персонажа, где православие соседствовало с фашизмом, но от плаката под давлением проартевских менеджеров пришлось отказаться. Сам слепок, как считает Павленский, специально поместили в такое освещение, чтобы не был заметен оттиск нательного креста — впрочем, куратор выставки Анна Буйвид эти обвинения отрицает: «Мы много разговаривали с Петром в процессе работы над проектом, думаю, он бы мне рассказал о комментариях со стороны институции. На выставке, которую я курировала на той же биеннале, был проект с намного более яркой религиозной отсылкой. Я прекрасно понимаю, что возможны нестыковки в передаче информации — ну или тотальная жажда цензуры».
«Я думаю, что тогда я сделал важные выводы относительно политичности и аполитичности религии и того, насколько эффективным фильтром является все это обилие сотрудников мира институционального искусства», — говорит Павленский.
Почти одновременно с сообщениями о нижегородском краеведе в сети появилось первое видео Pussy Riot на песню «Освободи брусчатку». Через несколько месяцев участницы группы зашли в храм Христа Спасителя, поднялись на солею и осуществили, как позднее говорили очевидцы, «бесовские дрыганья», что послужило поводом для их уголовного преследования. В деле Pussy Riot было всё, что Павленский ненавидел: попытки загнать искусство в рамки и торжество клерикализма. Когда участницы группы уже два месяца как сидели в СИЗО, он перевоплотился в им же самим придуманного персонажа — протодиакона Петра (в рясе, с окладистой бородой). Протодиакон устраивал «православные» перформансы и инсталляции и раздавал интервью, в одном из которых высказал мысль о том, что выступление Pussy Riot воспроизводило погром, учинённый в храме самим Христом (Мф 21:12).
«До [процесса] он не соотносил с собой лично события, которые разворачиваются вовне. Ему казалось, что есть он и его окружение, а где-то есть другие, и у них какие-то свои проблемы, которые с ним никак не пересекаются, — вспоминает Оксана Шалыгина. — Но именно тогда все эти фрагменты сплелись в душный узел, который стягивался все туже и туже, и если бы он ничего с ним не сделал, то узел стал бы удавкой».
В день открытия проартевской выставки прошла акция в поддержку Pussy Riot: девушку в ярком платье и балаклаве символически «распяли» у храма Спаса-на-Крови. А через десять дней, 23 июля 2012 года, Павленский зашил себе рот суровой ниткой и вышел к Казанскому собору с плакатом «Выступление Pussy Riot было переигрыванием знаменитой акции Иисуса Христа».
Что надо знать: Петр Павленский
О самом известном российском художнике-акционисте последних лет рассказывает Анна Матвеева.
Петр Павленский. Отделение. 19 октября 2014. Архив Петра Павленского
Петербуржца Петра Павленского художественные критики общим решением уже объявили самым значимым художником прошлого года. Он один из немногих современных авторов, чье имя на слуху даже у тех, кто никогда и никаким искусством не интересовался. Массмедиа широко разносят информацию о его публичных акциях. Четыре из них знакомы уже, кажется, всем: «Шов» (протестуя против приговора участницам группы Pussy Riot летом 2012 года, художник грубой ниткой зашил себе рот перед Исаакиевским собором в Петербурге); «Туша» (весной 2013 года он голым лежал в коконе из колючей проволоки перед входом в здание Законодательного собрания Санкт-Петербурга); «Фиксация» (в феврале 2014 года художник прибил собственную мошонку гвоздем к брусчатке Красной площади в Москве, отражая политическую апатию российского общества, которое «взяли за яйца», а оно даже и не пискнуло); и вот теперь — «Отделение», когда Павленский, сидя на заборе Научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского в Москве, отрезал себе ножом мочку уха в знак протеста против возрождения карательной психиатрии в России. Он знает, о чем говорит: после почти каждой акции Павленскому назначают осмотр у психиатров, сейчас на его счету уже четыре освидетельствования и одна полноценная психиатрическая экспертиза. Впрочем, психиатрия пока не спешит расчехлить свой карательный арсенал: все без исключения врачи признали Павленского психически здоровым, а его акции — вменяемым выражением личной позиции.
Из-за такого широкого медийного освещения фигура Павленского вызывает множество вопросов. Кто этот человек? На каком основании он называет себя художником? (Главный вопрос внехудожественной публики: «А рисовать-то этот “художник” умеет?») Чем занимался и занимается еще, помимо кровавых членовредительских акций? Мы попробуем на них ответить.
Кто этот человек и умеет ли он рисовать?
Петр Павленский родился в 1984 году, сейчас ему 30 лет. Получил профессиональное художественное образование, даже два: одно классическое, второе — нет. Учился в Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии им. Штиглица — знаменитой «Мухе» — по классу монументальной живописи. То есть рисовать он умеет, и умеет хорошо: бездарей там не держат. Кроме того, учился и современному искусству в Институте «ПРО АРТЕ» — одном из немногих в Петербурге и России образовательных учреждений, связанных с актуальным искусством и искусством новых технологий. Ни «Муху», ни «ПРО АРТЕ» Павленский не окончил, из идеологических соображений покинув их перед самым выпуском: « Художественному образованию я посвятил в общей сложности около десяти лет. Это дало мне две важные вещи: во-первых, немного полезной информации, а во-вторых, показало мне механику ломки личности и уничтожения потенциала художника как такового, превращение художника в обслуживающий персонал для декоративной надстройки режима. Той надстройки, которая скрывает механику власти. Все эти учебные заведения воспитывают, по сути, художников-оформителей. — Оформителей чего? — Фондов, грантов, музеев, галерей и прочих приятных декораций для времяпрепровождения. Это сродни проституции: художники начинают мыслить категориями заказчика, чем он богаче — тем желаннее, тем больше они хотят его удовлетворить. Государство, конечно, — самый желанный заказчик, у него больше всего денег. Труд художника превращается в содержание менеджерского состава галерей и фондов. В вузе я видел людей, которые могли бы сделать много интересного, а их ломают, формируя коммерческие мышление и ценности. По этим соображениям я принципиально не закончил “Муху”, уйдя с пятого курса и не получив диплом, потому что диплом — это фактически сертификат о соответствии этому стандарту, где ты подписываешься, что с ним соглашаешься. Это губительно для художника, и я много от чего себя уберег, выйдя оттуда. То же самое с “ПРО АРТЕ” ».
А что он нарисовал?
Ранние работы Павленского, пока он не перешел к акционизму, представляли собой фотографии и коллажи. Уже тогда, в период обучения в «ПРО АРТЕ», Павленского интересовали социальная проблематика и человеческое тело как ее медиум. Проект «Картография», сделанный для выставки «OCULUS ДВА», проходившей в рамках Московской биеннале молодого искусства в 2012 году, представлял фотографии рубцов на обнаженных человеческих телах как летопись насилия. Проект абсолютно не политический, и был посвящен личной человеческой истории, отпечатанной на теле в виде ран и шрамов. Однако, по словам Павленского, даже он вызвал негативную реакцию: « Несколько шрамов были в форме крестов, и меня попросили их убрать, изменить работы. То есть просто пересечение вертикали с горизонталью уже может рассматриваться как оскорбление веры » (интервью журналу «Артхроника»).
9 мая 2012 года на выставке, посвященной Дню Победы, Павленский представил серию, главным героем которой был вымышленный персонаж, протодиакон, символизировавший анахронизм и противоречивость информационной политики церкви. « Этот проект был связан с критикой клерикализма. Тогда это еще казалось нонсенсом, а через год стало реальностью. Я придумал персонажа, ведущего клерикальную пропаганду через современное искусство. Дурацкий персонаж — художник-пропагандист, олицетворявший то, как Церковь лезет туда, куда ей не нужно лезть. Церковь ведь открыто заявляла, что войну мы выиграли благодаря заступничеству таких-то и таких-то святых. Я понимал, что с моим протодиаконом мне просто не дадут площадку — пришлось обмануть администрацию выставочного центра: пока проект не открылся, я скрывал от них весь смысл работы ».
Однако игры с институциональным искусством вскоре стали для Павленского неприемлемы. Отход от них в сторону акционизма он считает определяющим моментом своего становления как художника: « Для меня искусство — и политическое, и как таковое, — работа в информационном поле с наборами кодов, а не производство предметов. Искусство — это работа со смыслами и с формой выражения этих смыслов. То, что я делал раньше, я делал с позиции художника, который находится в стороне, в комфортной для себя стороне, не берет на себя ответственность и не помещает свое тело внутрь искусства, а говорит от некоего третьего лица. Когда я неожиданно для себя вышел к акционизму, я сам стал персонажем и телом, взяв на себя ответственность ».
Зачем все это?
Павленский не просто считает себя политическим художником, он настаивает на разделении политического искусства и искусства о политике. Одно дело сделать политику темой своих работ, продолжая выставлять эти работы в галереях и музеях внутри критикуемой политической системы, и другое — влезть внутрь самой этой системы и пытаться подорвать ее изнутри, причем ее же средствами.
« Повод для моих акций — желание власти запугать людей, навязывая страх как инструмент управления. У меня от этого сразу возникает желание противопоставить этому процессу что-то, а именно — себя. Есть политическое искусство и есть искусство о политике, которое работает с внешними атрибутами власти: в его рамках можно что-то коллажировать, смеяться, делать картинки и вешать в галерее. А политическое искусство — внедрение в саму механику власти, использование ее же инструментов, которые оказывают на нас давление, формируют страхи и желания. Страх — это тоже инструмент. Если художник начинает этим заниматься, он должен не проговаривать и не рисовать эти инструменты, а погружаться в них.
Власть стремится к объективации человека, к превращению его в предсказуемую функцию. Я же борюсь за субъективацию посредством объективации власти, стремлюсь заставить эти инструменты работать на искусство. На этом я строю акции, и важно, что я-то во время осуществления акции должен сделать самый минимум, а максимум делает потом власть, все эти полиция, медики, пожарные, психиатры — именно они втягиваются в ситуацию и формируют высказывание. А в общем процессе политического искусства большое значение имеет отношение к административным и уголовным делам. Ведь искусство — это прямая работа с областью понимания. Боязнь, что на тебя заведут дело, кстати, — тоже инструмент власти, с которым я работаю. Но это не проблема, а начало процесса по утверждению границы формы политического искусства. Инструмент власти — именование, наклеивание ярлыков: например, в нацистской Германии власть наклеила на целый пласт искусства ярлык “дегенеративное”. То, что делаю я, власть пытается назвать преступлением или сумасшествием. Моя задача — не дать ей навязать именование ».
Politpropaganda.com
Уже почти два года Петр Павленский и его соратница Оксана Шалыгина ведут проект «Политпропаганда». Проект начинался как интернет-издание politpropaganda.com, потом перерос в бумажный журнал, а потом в целый издательский дом. Последней публикацией, изданной «Политпропагандой», стала новая книга Александра Бренера и Барбары Шурц (Барбосы Фамозы) «Бомбастика». Презентация книги стала не менее скандальной, чем она сама: на открытии выставки Зураба Церетели 28 мая 2014 года в Русском музее Шалыгина извлекла книжку из-под юбки (что было совершенно логично, ведь главная героиня книжки, бродяжка Бомбастика, только тем и занимается, что извлекает из интимного места разнообразные предметы) и вручила ее «в дряблые руки дочери главного приспособленца и самого продажного художника страны Зураба Церетели» — Елене Зурабовне Церетели, за отсутствием на вернисаже самого Зураба Константиновича.
« Роль сайта politpropaganda.com — компенсаторная. Есть ощутимая нехватка людей и высказываний в поле политического искусства. Его задача — осмысление этой области, заполнение пробелов. Сайт обращается в числе прочего к историческому контексту, к высказываниям, сделанным десять лет назад; кроме того, очень актуально то, то что делается в других странах; в общем, наша цель — преодоление темпоральных и территориальных рамок, чтобы находиться в этом процессе и осмыслять его. Проект развивается: сначала был сайт, потом бумажный журнал, сейчас уже издательский дом, но есть достаточно жесткие принципы, из которых главный — никогда не продаваться. Весь проект основан на экономике дара. Бумажный журнал ведь тоже вещь, а вещь быстро входит в систему товарно-денежного оборота, которой мы стараемся противостоять. Каждый раз ищешь деньги, чтобы просто потом дарить то, что сделал. Каждый дар опровергает систему бесконечной купли-продажи ».
Что еще?
Презентация второго выпуска бумажного журнала «Политпропаганда» прошла во дворе Государственного Эрмитажа, это была спонтанная несогласованная акция. Видео, сделанное во дворе музея, перемежается фрагментами видеозаписей, сделанных Павленским. Видео как медиум в последнее время интересует его все больше. Это почти документальные съемки, как говорит сам Павленский, «на грани журналистики». Он снимает безликие тела (голова «отрезана» рамкой кадра) и фиксирует речь, которая представляет маргиналов — от бомжей до нацистов. В кадре остается только тело, шрамы и татуировки на котором более красноречивы, чем сами слова, и рассказывают иную, альтернативную историю жизни людей, которых не дай бог встретить в темной подворотне.
« Проект “Политпропаганда” всегда на границе. Все мои работы идут параллельно с созданием политических прецедентов, акций. Вот на видео анонимный националист, его тело покрыто шрамами, и он рассказывает историю убийства. Это могла бы быть журналистика. Но мне важно, что видео строится на том, что то, что и как он говорит, и само его тело — большой сгусток насилия, и перед нами и следы насилия, и язык насилия ».
Почему это искусство?
Тут есть интересный нюанс, который даже не столько относится именно к Павленскому, сколько опровергает основные общенародные претензии к современному искусству в целом. Дело в том, что на фоне их (и на общем фоне современного искусства) Павленский выступает прямо-таки титанической фигурой, прямым продолжателем ренессансной художественной этики. У широкой публики, в смысле, публики, не обученной и не стремящейся знать и уметь читать язык современного искусства, ведь какие к этому искусству основные претензии? Ко всей этой абстрактной мазне, минималистическим шарикам-кубикам, черным квадратикам и инсталляциям из говна и палок? «Какое же это искусство, если я тоже так могу!». Так вот Павленский с его вдохновенным членовредительством как раз возрождает более чем классический идеал искусства как выхода к пределам человеческого и в область надчеловеческого посредством визуального высказывания. Демонстративные самоповреждения люди считывают и как мазохизм, и как самопиар, и как истерику, но кто бы и чем бы ни считал прибитые гвоздем к брусчатке тестикулы или отрезанный кусок уха, никто не бросит в адрес добровольного мученика: «Я тоже так могу».
Даже для тех, кто считает Петра идиотом или наймитом Госдепа (неважно, кто это — неискушенный читатель желтой прессы, который крутит пальцем у виска, или искусствовед, подводящий теоретическую базу под несостоятельность идеологической платформы и ее визуальной репрезентации у Павленского), Павленский реабилитирует понятие подвига, выхода за пределы инстинкта самосохранения, для которого нужны очень веские основания, и представить эти основания как веские и есть задача художника. Задача настолько предельная, что здесь уже нерелевантно «я тоже так могу» — нет, не можете. Даже за вымышленный грант от Госдепа или от кого бы то ни было еще вы не вколотите по собственной воле себе гвоздь в яйца. В этом и разница.