кто сказал я не интеллигент у меня профессия есть

Кто сказал я не интеллигент у меня профессия есть

Лев Гумилёв, историк потрясающий, сын Анны Ахматовой гениальной поэтессы и великого поэта Николая Гумилёва! Его спросили: — Вы интеллигент? Он сказал: — Нет, я не интеллигент. — Почему? — Потому что у меня есть профессия, и я люблю Родину.

Комментариев нет

Похожие цитаты

Для тех, кто умер, будь то микроб или баобаб, человек или зародыш, время исчезает, но все организмы биосферы связаны друг с другом. И уход одного — это потеря для многих, потому, что это победа извечного врага жизни — Хроноса. Примириться с потерей — это значит сдать позиции, и против Смерти встаёт Память — преграда энтропии уже не бытия, а сознания.

Именно память делит время на прошлое, настоящее и будущее, из которых реально только прошлое.

Лев Николаевич Гумилёв (1912 —1992) — учёный, историк-этнолог, доктор исторических и географических наук, поэт, переводчик с персидского языка. Основоположник пассионарной теории этногенеза. Родился в Царском Селе 1 октября 1912 года. Сын Николая Гумилёва и Анны Ахматовой.

Когда мерещится чугунная ограда
И пробегающих трамваев огоньки,
И запах листьев из ночного сада,
И тёмный блеск встревоженной реки,
И тёплое, осеннее ненастье
На мостовой, средь искристых камней
Мне кажется, что нет иного счастья,
Чем помнить город юности моей.
Мне кажется… Нет, я уверен в этом!
Что тщетны, грани вёрст и грани лет,
Что улица, увенчанная!
Светом, Рождает мой давнишний силуэт.
Что тень моя видна на серых зданьях,
Мой след блестит на искристых камнях.
… показать весь текст …

Источник

nandzed

Нешёлковый путь

Квинтэссенция впечатлений, со временем потерявшая геометрию

Л.Н. Гумилева» / Литературные вечера / Афиша» loading=»lazy» />

Интеллигентофобия Льва Николаевича хорошо известна. Объясняется она, на мой взгляд, просто. Бердяев говорил, что человечеству мало свойственна человечность. Мне кажется, Гумилёв по аналогии считал, что его современникам-интеллигентам не присуща интеллигентность. То есть он противопоставлял самозваную фиглярствующую интеллигенцию и подлинную, сущностную интеллигентность.

Надо сказать, что в своих суждениях об интеллигенции он был далеко не одинок. Сравним его слова на эту тему с мнением ряда других известных людей.

Интеллигенция – это специфическая группа, объединяемая идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей.

Попробуйте задать нашим интеллигентам вопросы: что такое война, патриотизм, армия, военная специальность, воинская доблесть? Девяносто из ста ответят вам: война – преступление, патриотизм – пережиток старины, армия – главный тормоз прогресса, военная специальность – позорное ремесло, воинская доблесть – проявление тупости и зверства…

Е. Мартынов, генерал-майор, военный историк Генштаба Российской империи

Интеллигенция, скорее, напоминает монашеский орден или религиозную секту, со своей особой моралью, очень нетерпимой, со своим обязательным миросозерцанием, со своими особыми нравами и обычаями… Для интеллигенции характерна беспочвенность, разрыв со всяким сословным бытом и традициями… интеллигенция оказалась оторванной от реального социального дела, и это очень способствовало развитию в ней социальной мечтательности…

…к интеллигенции могли принадлежать люди, не занимающиеся интеллектуальным трудом и вообще не особенно интеллектуальные. Интеллигенция была у нас идеологической, а не профессиональной и экономической группировкой, образовавшейся из разных социальных классов, сначала по преимуществу из более культурной части дворянства, позже из сыновей священников и диаконов, из мелких чиновников, из мещан и, после освобождения, крестьян. Это и есть разночинная интеллигенция, объединенная исключительно идеями и притом идеями социального характера.

Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр.

Что делала наша интеллигентская мысль последние полвека? Кучка революционеров ходила из дома в дом и стучала в каждую дверь: «Все на улицу!» Полвека толкутся они на площади, голося и перебраниваясь. Дома – грязь, нищета, беспорядок, но хозяину не до этого. Он на людях, он спасает народ – да оно и легче, и занятнее, чем черная работа дома. Никто не жил – все делали (или делали вид, что делают) общественное дело. а в целом интеллигентский быт ужасен: подлинная мерзость запустения, ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем, день уходит неизвестно на что, сегодня так, а завтра, по вдохновению, все вверх ногами; праздность, неряшливость, гомерическая неаккуратность в личной жизни, наивная недобросовестность в работе, в общественных делах необузданная склонность к деспотизму и совершенное отсутствие уважения к чужой личности, перед властью – то гордый вызов, то покладистость…

…»Интеллигенция» явственно отделяется от образованного класса как нечто духовно особое. Замечательно, что наша национальная литература остается областью, которую интеллигенция не может захватить. Великие писатели Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Чехов не носят интеллигентского лика. даже Герцен, несмотря на свой социализм и атеизм, вечно борется в себе с интеллигентским ликом…

Характерная особенность интеллигентского мышления – неразвитость в нем того, что Ницше называл интеллектуальной совестью, – настолько общеизвестна и очевидна, что разногласия может вызвать, собственно, не ее констатация, а лишь ее оценка… Лучи варварского иконоборчества неизменно горят в интеллигентском сознании…

В своем отношении к народу, служение которому ставит своей задачей интеллигенция, она постоянно и неизбежно колеблется между двумя крайностями – народопоклонничества и духовного аристократизма. Потребность народопоклонничества. вытекает из самих основ интеллигентской веры. Но из нее же с необходимостью вытекает и противоположное – высокомерное отношение к народу как к объекту спасительного воздействия, как к несовершеннолетнему, нуждающемуся в няньке для воспитания «сознательности», непросвещенному в интеллигентском смысле слова.

Особенно страшен деспотизм интеллигентного и потому привилегированного меньшинства, будто бы лучше разумеющего настоящие интересы народа, чем сам народ. Во-первых, представители этого меньшинства попытаются во что бы то ни стало уложить в прокрустово ложе своего идеала жизнь будущих поколений. Во-вторых, эти двадцать или тридцать ученых-интеллигентов перегрызутся между собой.

Интеллигенция сумела раскачать Россию до космического взрыва, но не сумела управить ее обломками. Потом, озираясь из эмиграции, сформулировала интеллигенция оправдание себе: оказался «народ – не такой», «народ обманул ожидания интеллигенции»… Обожествляя народ, интеллигенция не знала его, была от него безнадежно отобщена!

— Ну, какой же я интеллигент – у меня профессия есть, и я Родину люблю!

— Я не интеллигент, я – солдат, я – дворянин. Все мои предки были солдатами…

— Лев Николаевич, вы интеллигент?
— Боже меня сохрани! Нынешняя интеллигенция – это такая духовная секта. Что характерно: ничего не знают, ничего не умеют, но обо всем судят и совершенно не приемлют инакомыслия.

— Он мне говорит: «Вы как интеллигентный человек обязаны…» А я ему отвечаю: «Я человек не интеллигентный. Интеллигентный человек – это человек слабо образованный и сострадающий народу. Я образован хорошо и народу не сострадаю».

Источник

Цитаты Льва Николаевича Гумилёва

Включение в Московское царство огромных территорий осуществлялось не за счет истребления присоединяемых народов или насилия над традициями и верой туземцев, а за счет комплиментарных контактов русских с аборигенами или добровольного перехода народов под руку московского царя. Таким образом, колонизация Сибири русскими не была похожа ни на истребление североамериканских индейцев англосаксами, ни на работорговлю, осуществлявшуюся французскими и португальскими авантюристами, ни на эксплуатацию яванцев голландскими купцами. А ведь в пору этих «деяний» и англосаксы, и французы, и португальцы, и голландцы уже пережили век Просвещения и гордились своей «цивилизованностью».

Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И потому в этнической истории нашей страны Куликовская битва считается тем событием, после которого новая этническая общность — Московская Русь — стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения.

Прав был наш великий соотечественник Ф. М. Достоевский, отметивший, что если у французов есть гордость, любовь к изяществу, у испанцев — ревность, у англичан — честность и дотошность, у немцев — аккуратность, то у русских есть умение понимать и принимать все другие народы. И действительно, русские понимают, к примеру, европейцев гораздо лучше, чем те понимают россиян. Наши предки великолепно осознавали уникальность образа жизни тех народов, с которыми сталкивались, и потому этническое многообразие России продолжало увеличиваться.

Изучать иной опыт можно и должно, но стоит помнить, что это именно чужой опыт.

Дискуссии же — дело длительное, дорогое и бесперспективное: всех не переспоришь. Кроме того, всегда предпочтительнее не спорить, а действовать.

Знаю одно и скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство.

Как-то Лев Николаевич Гумилев в беседе нелестно говорил об интеллигенции, и журналистка сказала: — Лев Николаевич, как Вы можете так говорить, Вы же интеллигентный человек! И он ответил: — Ну, какой же я интеллигент — у меня профессия есть, и я Родину люблю!

— Лев Николаевич, вы интеллигент? — Боже меня сохрани! Нынешняя интеллигенция — это такая духовная секта. Что характерно: ничего не знают, ничего не умеют, но обо всем судят и совершенно не приемлют инакомыслия.

Чем шире цель, тем легче в нее попасть.

О храбрости русских один арабский историк ХХ века пишет так: хорошо, что русы ездят только на ладьях, а если бы они умели ездить на конях, то завоевали бы весь мир.

Все хваленое настоящее — лишь момент, тут же становящийся прошлым, а вернуть сегодняшнее утро ничуть не легче, чем эпоху Пунических или Наполеоновских войн. И как это ни парадоксально, именно современность мнима, а история — реальна.

Источник

Лев Николаевич Гумилев

Как-то Лев Николаевич Гумилев в беседе нелестно говорил об интеллигенции, и журналистка сказала:
— Лев Николаевич, как Вы можете так говорить, Вы же интеллигентный человек!
И он ответил:
— Ну, какой же я интеллигент — у меня профессия есть, и я Родину люблю!

Похожие цитаты

— Лев Николаевич, вы интеллигент?
— Боже меня сохрани! Нынешняя интеллигенция — это такая духовная секта. Что характерно: ничего не знают, ничего не умеют, но обо всем судят и совершенно не приемлют инакомыслия.

Граф Лев Николаевич Толстой — крепкий, неутомимый духом человек — всю жизнь разрывался между чувственной своей природой и сверхчувствительной совестью.

— Лев Николаевич, посоветуйте. У меня жена, я её люблю. И любовница, я её тоже люблю.
— Любовница — это нехорошо. Любовница — это безнравственно.
— Послушайте, Вы вон у себя в деревне всех баб перепортили.
— Мне можно! Я, понимаешь ли, нравственный ориентир!

Вот раньше мужики на Руси, часто бороды носили и усы,
А граф Лев Николаевич Толстой, тоже с длинною ходил бородой.

А не графами мы на том и стоим, а отличаемся от женщин одним,
Отличает мужика борода, украшает мужика борода.

Борода, борода,
Украшает мужика борода.

[У Льва Николаевича Толстого были непростые отношения с семьёй. Он ничего не завещал жене и детям, когда ушёл из дома. В своём странствии Лев Николаевич тяжело заболел и разобщённая семья великого писателя примирилась только у смертного одра]

— «Примирилась только у смертного одра». Это интересно!
— Ну вот видишь! А дальше про Вангу будет. Узнаем, что нам лучше на даче строить: баню или бункер.

Источник

Интеллигенция

Цитаты [ править ]

Интеллигент — это говорящий правду об обществе вообще и о власти в том числе.

Интеллигент — это тот человек, для которого система духовных ценностей выше, чем материальных.

Интеллигент — это паразит, вырабатывающий культуру.

Интеллигент — человек, которому требуется больше слов, чем нужно, для того, чтобы сказать больше, чем он знает.

Интеллигентность — это способность к пониманию, к восприятию, это терпимое отношение к миру и к людям.

Интеллигентный человек проигрывает с улыбкой.

Русская интеллигенция есть группа, движение, традиция объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей.

Истинное зло России именно и заключается в той гнилой части ее интеллигенции, которая стыдится своей страны и чуждается своего народа

Интеллигенция — прослойка между народом и дворянством, лишённая присущего народу хорошего вкуса.

Попробуйте задать нашим интеллигентам вопросы: что такое война, патриотизм, армия, военная специальность, воинская доблесть? Девяносто из ста ответят вам: война — преступление, патриотизм — пережиток старины, армия — главный тормоз прогресса, военная специальность — позорное ремесло, воинская доблесть — проявление тупости и зверства…

Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю, даже когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр…

Особенно страшен деспотизм интеллигентного и потому привилегированного меньшинства, будто бы лучше разумеющего настоящие интересы народа, чем сам народ. Во-первых, представители этого меньшинства попытаются во что бы то ни стало уложить в прокрустово ложе своего идеала жизнь будущих поколений. Во-вторых, эти двадцать или тридцать учёных-интеллигентов перегрызутся между собой…

Какой я интеллигент, у меня профессия есть.

Девица густо покраснела и сказала:
— Ничего. Что ж! Пусть. Когда я у папаши жила, мне завсегда руки целовали.
— Да, конечно, — кивнул головой Петерс, — в интеллигентных светских домах это принято.

Интеллигент — образованный человек, имеющий склонность к мечтательности и питающий отвращение к труду. В России интеллигентом может стать каждый.

Для огромного большинства русского народа Петербург имеет значение лишь тем, что в нем его царь живет. Между тем, и это мы знаем, петербургская интеллигенция наша, от поколения к поколению, всё менее и менее начинает понимать Россию, именно потому, что, замкнувшись от нее в своем чухонском болоте, всё более и более изменяет свой взгляд на нее, который у иных сузился, наконец, до размеров микроскопических, до размеров какого-нибудь Карлсруэ.

Не помню ни одного сибирского интеллигента, который, придя ко мне, не попросил бы водки. — письмо А. С. Суворину от 20 мая 1890 г.

Источник