литературный обед по рецептам русских писателей
5 самых вкусных рецептов от русских писателей
1. Пожарские котлеты, которые любил Пушкин
В популярном трактире и гостинице семьи Пожарских в Торжке останавливались многие известные личности, в том числе и Пушкин, а их котлеты были даже внесены в царское меню. По легенде поэту очень понравилась вывеска, которую он увидел из окна «Евгений Онегин — булочных и портновских дел мастер», и он назвал так своего героя и роман в стихах.
В письме другу Соболевскому Пушкин так писал о котлетах:
«На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке,
Жареных котлет отведай
(имянно котлет)
И отправься налегке».
Мякоть курицы без кожи пропустить через мясорубку, вмешать растопленное масло, сливки, перец, соль и пропустить снова через мясорубку. Добавить в фарш размоченный в молоке и отжатый хлеб. Сформировать овальные плоские заостренные котлеты. Обмакнуть во взбитое яйцо. Обвалять в сухарях и жарить с двух сторон на кипящем масле 8-10 минут до румяной корочки. Подавать с овощами.
2. Пирог Анке – рецепт от Софьи Андреевны, жены Льва Толстого
Тесто:
Для начинки:
(Примечание: Фунт — 400 г)
В книге рецептов Толстой рецепт пирога весьма лаконичен: «Один фунт муки, полфунта масла, четверть фунта толченого сахару, 3 желтка, одна рюмка воды. Масло, чтоб было прямо с погреба, похолоднее.
К нему начинка: четверть фунта масла растереть, два яйца тереть с маслом; толченого сахару полфунта, цедру с двух лимонов растереть на терке и сок с трех лимонов. Кипятить до тех пор, пока будет густо, как мед».
3. Яйца-кокотт из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»
«Помнят московские старожилы знаменитого Грибоедова [дом Грибоедова, где располагалась литературная организация МАССОЛИТ ]! Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках?»
Для одной порции:
Шампиньоны порезать, потушить с луком, сделать пюре. Посолить, поперчить, добавить сливки, разложить в смазанные маслом кокотницы (чашки с толстыми стенками), выпустить сверху по одному яйцу, посыпать сыром, смешанным с сухарями, и запечь до загустения белка.
4. Коктейль 18+ из книги Стругацких «Отель «У погибшего альпиниста»»
«Мы сидели в каминной. Жарко пылал уголь, кресла были старинные, настоящие, надежные. Портвейн был горячий, с лимоном, ароматный».
Натираем цедру лимона. Выжимаем из лимона сок и помещаем все это в кастрюльку, добавив туда сахар. Добавляем портвейн и ставим кастрюльку на медленный огонь.
Помешиваем и ждём, когда растворится сахар, а параллельно ставим кипятиться чайник. Если сахар растворился, следует снять кастрюлю с огня и влить туда стакан кипятка, после чего накрыть ее крышкой и дать настояться.
Процедить и подать на стол.
В кипящую соленую воду положить 300 г итальянских макарон, варить до половины готовности на самом легком огне. Потом откинуть на дуршлаг, дать стечь воде и класть макароны слоями, пересыпая каждый слой сухим сыром пармезан и поливая тремя ложками соуса из-под жаркого. Сверху положить 100 г сливочного масла, закрыть крышкой, поставить на плиту, чаще потряхивая кастрюльку, чтобы макароны не подгорели. От погружения макарон в кипяток и до подачи на стол их надо варить и держать на самом малом огне в продолжение 1½ часа.
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ОБЕД ПО РЕЦЕПТАМ ПИСАТЕЛЕЙ
Художественное описание разнообразных трапез — довольно частое явление в литературе. Но некоторые писатели идут дальше, представляя читателю сам процесс приготовления различных блюд и напитков, давая достаточно подробные описания рецептов. Используя цитаты из таких литературных произведений в качестве руководства, можно составить настоящее меню для обеда, что мы и попытались сделать.
1 Писатель Александр Куприн (1870 – 1938) по своей натуре был кутила и ловелас, любивший погусарить и 
не терпевший рутину повседневной жизни. Он понимал толк в еде и выпивке и приобрел репутацию гурмана.
П еред обедом Стаканыч готовил себе салат из свеклы, огурцов и прованского масла. Все эти припасы принес ему Тихон, друживший со старым суфлером. Лидин-Байдаров жадно следил за стряпней Стаканыча и разговаривал о том, какой он замечательный салат изобрел в Екатеринбурге.
— Стоял я тогда в «Европейской», — говорил он, не отрывая глаз от рук суфлера. — Повар, понимаешь, француз, шесть тысяч жалованья в год. Там ведь на Урале, когда наедут золотопромышленники, такие кутежи идут… миллионами пахнет.
— Все вы врете, актер Байдаров, — вставил, прожевывая говядину, Михаленко.
— Убирайтесь к черту! Можете спросить кого угодно в Екатеринбурге, вам всякий подтвердит… Вот я этого француза и научил. Потом весь город нарочно ездил в гостиницу пробовать. Так и в меню стояло: салат а-ля Лидин-Байдаров. Понимаешь: положить груздочков солененьких, нарезать тоненько крымское яблоко и один помидорчик и накрошить туда головку лука, картофеля вареного, свеклы и огурчиков. Потом все это, понимаешь, смешать, посолить, поперчить и полить уксусом с прованским маслом, а сверху чуть-чуть посыпать мелким сахаром. И к этому еще подается в соуснике растопленное малороссийское сало, знаешь, чтобы в нем шкварки плавали и шипели… Уд-ди-вительная вещь! — прошептал Байдаров, даже зажмурясь от удовольствия ”. А. И. Куприн, «На покое» (1902)
2. Детектив “Клоунада” (трилогия “Эскапада”, “Клоунада”, “Кавалькада”) американского писателя Уолтера Саттертуэйта повествует о приключениях в начале XX века двух сотрудников агентства Пинкертона. Это не только стилизация под американский “крутой детектив”, но и литературная игра, полная аллюций и цитат. Недаром среди действующих лиц — Гертруда Стайн и Эрнест Хемингуэй. А еще детектив содержит множество “кулинарных” отступлений – дань прошлому автора, долгие годы проработавшему в барах и ресторанах.
Приведенный ниже отрывок дает один из рецептов главного блюда французской кухни — Coq au vin ( петух в вине ). Несмотря на наличие в названия слова “петух”, блюдо готовится, как правило, из курицы.
П рибор, хлеб и бутылка сидра стояли на столе. Устроившись, он налил стакан сидра и наполнил тарелку снедью. При виде вкусных овощей в нежном белом соусе, на поверхности которого плавали кусочки мелко нарезанной зелени петрушки и шнитт-лука, у него потекли слюнки. Катрина, делясь с ним рецептом приготовления этого восхитительного блюда, не забывала напоминать, что у плиты нельзя проявлять нетерпение, коли желаешь получить достойный результат.
Прежде всего, необходимо отобрать несколько равных по размеру картофелин, или «толстеньких», как величала картофельные клубни Катрина. Затем помыть их, обиходить и аккуратненько снять кожуру, стараясь придать им округлую, без выступов, форму. Нарезать кусочками свиное сало, бросить его в глубокую сковороду и тушить на медленном огне, пока сало не отдаст весь свой сок, а после вынуть его из сковороды, постаравшись не допустить, чтобы оно начало подгорать. В горячий жир, объясняла кухарка, опустить картофелины и обжарить до появления золотистой корочки. Не забыть добавить парочку неочищенных зубчиков чеснока, щепотку тмина и лавровый лист. Постепенно овощи покроются хрустящей корочкой. Продолжать обжаривать, заботливо переворачивая, еще какое-то время, дабы середина овоща стала мягкой, и только тогда, а никак не ранее, посыпать сверху доброй ложкой муки и уверенными движениями пассеровать муку вместе с овощами, а отпассеровав, залить половиной бутылки бургундского вина. Ну и, разумеется, посолить и поперчить, а потом оставить томиться на медленном огне еще добрых две четверти часа. Когда соус уварится, он станет нежным и бархатистым. Легкий и текучий, он нежно обнимет тающие во рту рассыпчатые картофелины в поджаристой корочке. Хорошей кухни без любви не бывает, повторяла Катрина. » Жан-Франсуа Паро, «Загадка улицы Блан-Манто»(2000)
Д жекобс отошел к камину, там у него стояла кофемолка и маленькая электроплита с медными турочками. Споро и красиво, как-то по-колдовски, он начал делать кофе, объясняя при этом:
— В Анкаре мне подарили рецепт, он сказочен. Вместо сахара — ложка меда, очень жидкого, желательно липового, четверть дольки чеснока, это связывает воедино смысл кофе и меда, и, главное, не давать кипеть.
Все то, что закипело, лишено смысла. Ведь и люди, перенесшие избыточные перегрузки — физические и моральные, — теряют себя, не находите? ” Юлиан Семенов » Экспансия — I. По лезвию бритвы «(1984)
Столь странное название связано с именем последнего русского царя Николая II, который якобы изобрел эту закуску. А как ее готовить, можно узнать из фрагмента фантастического романа Сергея Лукьяненко, насыщенного кулинарными описаниями.
В начале он принялся готовить закуску. Истолок в кофейной мельничке сахар до состояния легкой пудры, высыпал в блюдце. Бросил в мельницу десяток кофейных зерен и превратил их в пыль, негодную даже для «эспрессо». Смешал с сахаром. Теперь оставалось лишь нарезать тонкими ломтиками лимон и посыпать полученной смесью, соорудив знаменитую «николашку», замечательную закуску под коньяк, главный вклад последнего русского царя в кулинарию… Сполоснул под краном и обдал кипятком лимон, нарезал тонкими кругами, посыпал сахарно-кофейной пудрой. Некоторые эстеты рекомендовали добавить к гармонии кисло-сладко-горького вкуса еще и соленую ноту – крошечной щепоткой соли или маленькой порцией икры. Но это Мартину всегда казалось излишеством и чревоугодием. Вот теперь приготовления к одиночной пьянке были завершены”. Сергей Лукьяненко, “Спектр” (2002).
От судачков Булгакова до страсбургских языков Золя: описания еды, от которых у вас потекут слюнки
20 октября отмечают Международный день повара, этот праздник был учрежден в 2004 году по инициативе Всемирной ассоциации кулинарных сообществ. Кулинария – одно из древнейших искусств. Согласно греческой мифологии, у бога врачевания Асклепия и его дочери Гигеи – хранительницы здоровья – была кухарка Кулина, которая покровительствовала поварскому искусству. От ее имени и образовано слово «кулинария». Как известно, великие писатели были не чужды ничему человеческому, многие из них очень любили вкусно поесть и смачно описывали еду в своих произведениях. «МИР 24» сделал подборку аппетитных описаний еды, которые так приятно перечитать перед обедом или ужином.
Михаил Афанасьевич Булгаков
«На разрисованных райскими цветами тарелках с черной широкой каймой лежала тонкими ломтиками нарезанная семга, маринованные угри. На тяжелой доске кусок сыра со слезой, и в серебряной кадушке, обложенной снегом, – икра. Меж тарелками несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика с разноцветными водками. Все эти предметы помещались на маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к громадному резного дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и серебряного света».
Клара Петерс, «Натюрморт с сырами, артишоком и вишнями»
Антон Павлович Чехов
« – Ах, виноват-с, Петр Николаич! Я буду тихо, – сказал секретарь и продолжал полушепотом: – Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но всего лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом. объедение! Но налимья печенка – это трагедия!»
«Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…».
Зинаида Серебрякова, «Селедка и лимон»
Александр Дюма, из романа «Граф Монте-Кристо»
«Восхищение Франца все росло: ужин был сервирован с изысканной роскошью. Убедившись в этом важном обстоятельстве, он начал осматриваться. Столовая была не менее великолепна, чем гостиная, которую он только что покинул; она была вся из мрамора, с ценнейшими античными барельефами; в обоих концах продолговатой залы стояли прекрасные статуи с корзинами на головах. В корзинах пирамидами лежали самые редкостные плоды: сицилийские ананасы, малагские гранаты, балеарские апельсины, французские персики и тунисские финики. Ужин состоял из жареного фазана, окруженного корсиканскими дроздами, заливного кабаньего окорока, жареного козленка под соусом тартар, великолепного тюрбо и гигантского лангуста. Между большими блюдами стояли тарелки с закусками. Блюда были серебряные, тарелки из японского фарфора. Франц протирал глаза – ему казалось, что все это сон».
Эмиль Золя, из романа «Чрево Парижа»:
«На первом плане, у самого стекла витрины, выстроились в ряд горшочки с ломтиками жареной свинины, вперемежку с баночками горчицы. Над ними расположились окорока с вынутой костью, добродушные, круглорожие, желтые от сухарной корочки, с зеленым помпоном на верхушке. Затем следовали изысканные блюда: страсбургские языки, варенные в собственной коже, багровые и лоснящиеся, кроваво-красные, рядом с бледными сосисками и свиными ножками; потом – черные кровяные колбасы, смирнехонько свернувшиеся кольцами, – точь-в-точь как ужи; нафаршированные потрохами и сложенные попарно колбасы, так и пышущие здоровьем; копченые колбасы в фольге, смахивающие на спины певчих в парчовых стихарях; паштеты, еще совсем горячие, с крохотными флажками этикеток; толстые окорока, большие куски телятины и свинины в желе, прозрачном, как растопленный сахар. И еще там стояли широкие глиняные миски, где в озерах застывшего жира покоились куски мяса и фарша.
Между тарелками, между блюдами, на подстилке из голубых бумажных стружек, были разбросаны стеклянные банки с острыми соусами, с крепкими бульонами, с консервированными трюфелями, миски с гусиной печенкой, жестянки с тунцом и сардинами, отливающие муаром».
Луис Мелендес, «Натюрморт с колбасой и ветчиной»
Николай Васильевич Гоголь
«Чего же бы теперь, Афанасий Иванович, закусить? разве коржиков с салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков соленых? – Пожалуй, хоть и рыжиков или пирожков, – отвечал Афанасий Иванович, и на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками. За час до обеда Афанасий Иванович закушивал снова, выпивал старинную серебряную чарку водки, заедал грибками, разными сушеными рыбками и прочим. Обедать садились в двенадцать часов. Кроме блюд и соусников, на столе стояло множество горшочков с замазанными крышками, чтобы не могло выдохнуться какое-нибудь аппетитное изделие старинной вкусной кухни».
« – Да кулебяку сделай на четыре угла. В один угол положи ты мне осетра да вязигу, в другой запусти гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там эдакого… Да чтобы с одного боку она, понимаешь – зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, исподку-то пропеки ее так, чтобы рассыпалась, чтобы ее всю проняло, знаешь, соком, чтобы и не услышал во рту – как снег бы растаяла… Да сделай ты мне свиной сычуг. Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подвась мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли там еще какого коренья. »
Густав Кайботт, «Натюрморт с устрицами»
Александр Сергеевич Пушкин
«Вошел и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток;
Пред ним roast-beef окровавленный,
И трюфели, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет.
И Страсбурга пирог нетленный.
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым…».
«Что устрицы? Пришли! О радость!
Летит обжорливая младость
Глотать из раковин морских
Затворниц жирных и живых,
Слегка обрызгнутых лимоном.
Шум, споры – легкое вино
Из погребов принесено
На стол услужливым Отоном;
Часы летят, а грозный счет
Меж тем невидимо растет».
Клара Петерс, «Накрытый стол»
Михаил Александрович Шолохов, из романа «Поднятая целина»:
«…То снилось ему, будто ест он вареную баранью требушку, то сворачивает рубкой и, обмакнув в каймак, отправляет в рот огромный ноздреватый блин, то – спеша и обжигаясь, без устали хлебает он наваристую лапшу с гусиными потрохами…»
«Вареники со сметаной – тоже святая еда, лучше любого причастия, особливо когда их, милушек моих, положат тебе в тарелку побольше, да ишо раз побольше, этак горкой, да опосля нежно потрясут эту тарелку, чтобы сметана до дна прошла, чтобы каждый вареник в ней с ног до головы обвалялся. А ишо милее, когда тебе не в тарелку будут эти варенички класть, а в какую-нибудь глубокую посудину, чтобы было где ложке разгуляться».
Иван Сергеевич Шмелев, из романа «Лето господне»
«В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, – такая прелесть. Я хватаю щепотками, – как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки, «кресты» на Крестопоклонной. мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар – лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва. А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам. а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то «коливо»! А миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками. а моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая «рязань». а «грешники», с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри. »
Хосе Агустин Арриета
Чарльз Диккенс, из повести «Рождественская песнь в прозе»
«Появление гуся произвело невообразимую суматоху. Можно было подумать, что эта домашняя птица такой феномен, по сравнению с которым черный лебедь самое заурядное явление. А впрочем, в этом бедном жилище гусь и впрямь был диковинкой. Миссис Крэтчит подогрела подливку (приготовленную заранее в маленькой кастрюльке), пока она не зашипела. Юный Питер с нечеловеческой энергией принялся разминать картофель. Мисс Белинда добавила сахару в яблочный соус. Марта обтерла горячие тарелки. Боб усадил Малютку Тима в уголку, рядом с собой, а Крэтчиты младшие расставили для всех стулья, не забыв при этом и себя, и застыли у стола на сторожевых постах, закупорив себе ложками рты, дабы не попросить кусочек гуся, прежде чем до них дойдет черед.
«И вот появляется миссис Крэтчит – раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но с горделивой улыбкой на лице и с пудингом на блюде, – таким необычайно твердым и крепким, что он более всего похож на рябое пушечное ядро. Пудинг охвачен со всех сторон пламенем от горящего рома и украшен рождественской веткой остролиста, воткнутой в самую его верхушку».
Литературные ужины в гостях у великих писателей
Чем угощал гостей Пришвин? Какое блюдо было любимым у Пастернака? Какую кухню предпочитал Маяковский? Обо всем этом можно узнать в новом летнем проекте Государственного музея истории российской литературы имени «Литературный ужин».
«Литературный ужин» — это необычный поход в музей, сочетание экскурсии и званого ужина. Гостей ждет прогулка по музею, познавательный рассказ о повседневном образе жизни литераторов и гастрономических традициях их эпохи или семьи. Завершится вечер тематическим ужином в уютном дворике музея. Приглашенный приготовит блюда, которые подавались к семейному столу писателя, или угощения, навеянные сюжетами его литературных произведений.
В проекте участвуют в Переделкине, в Дунине и Дом в Трубниках.
проекта:
Марианна Орлинкова, заместитель главного редактора журнала «Гастрономъ», Лесного терема в Асташове и бистро Kolette в Будапеште;
Андрей Бугайский, ведущий шоу «Мужская еда» на телеканале Кухня ТВ и «Из России с любовью» на Общественном телевидении России.
Расписание ужинов
Литературный ужин #1. Пастернак
11 августа, 16:30
Москва, Поселение Внуковское, пос. ДСК «Мичуринец» (писательский поселок «Переделкино»), ул. Павленко, д. 3
Экскурсия «Дачная тема в жизни Пастернака: Оболенское, Ирпень, Переделкино»
Литературный ужин #2. Пришвин
18 августа, 16:30
Московская область, Одинцовский район, д. Дунино, д. 2
« год начался у меня стремительным пересмотром жизни, что даже и страшно: не перед концом ли?» — записывает Михаил Пришвин в дневнике 27 января 1940 года через десять дней после встречи с Валерией Дмитриевной Лебедевой (Лиорко). Так начинается их любовь и общая жизнь, которая в последние годы писателя проходила в Дунине.
Гости окажутся в подлинной обстановке дачного дома, узнают о стиле жизни писателя, увидят вещи, которыми он пользовался, попробуют блюда, которые он любил, и узнают, как Пришвин однажды вдруг осознал, какую приправу он на самом деле любит больше всего на свете.
Литературный ужин #3. Маяковский
22 августа, 18:30
Дом в Трубниках
в рамках выставки «Владимир Маяковский. Там и у нас»
Москва, Трубниковский переулок, д. 17
«Мне необходимо ездить. Обращение с живыми вещами почти заменяет мне чтение книг», — размышлял Маяковский в одном из своих очерков. Поэт много путешествовал, пробовал новое и подробно описывал свои впечатления.
На выставке «Маяковский. Там и у нас» вы узнаете о вкусах и пристрастиях поэта, а также:
Продолжительность всех программ: 2 ч. 30 мин.
Подробности по телефону:
Предварительная регистрация обязательна. Мероприятие состоится, если наберется необходимое количество желающих.
Билеты продаются в кассе музея в день мероприятия. Стоимость билета на одного гостя 2 700 руб.