люби меня по китайски люби меня по турецки
Как сказать по-китайски «Я тебя люблю»
Китайский язык считается одним из самых сложных и словосочетание «я тебя люблю» может быть произнесено по-разному, с разным смыслом. Кроме произношения и написания этого слова важно, чтобы оно несло в себе романтическую энергетику и веяло настоящими теплыми чувствами и положительными эмоциями.
«Я тебя люблю» на китайском – произношение и значение выражения
В разных уголках Китая фраза «я тебя люблю» может звучать по-разному, но стандартное произношения будет звучать, как «уо Ай нии». Пишется оно – 我 爱 你 и на письме соответственно каждый из иероглифов обозначает по слово из сочетания «я тебя люблю». Современный перевод и написание иероглифов уже более подходят под значение. Используют такой перевод чаще всего жители центральной, северной и юго-западной части страны.
Как написать на китайском «я тебя люблю»
Это одна из самых используемых фраз в любом языке, поэтому не странно, что многие интересуются её написанием и произношением на разных языках.
Я тебя люблю по-китайски пишется так: 我爱你
Иероглиф Я
Иероглиф Я на китайском – 我. Произносится как wǒ [во].
Первоначально иероглиф изображали, как два копья, которые были скрещены и обозначал такой знак «борьбу двух мнений» (я – нет, я). Позже знак стал похож на руку, которая держит копье. Знак обозначал то, что владельцем его является конкретный человек – «Я».
Иероглиф Любовь
Иероглиф Любовь на китайском – 爱. Произносится как ài [ай].
«Прародитель» этого символа состоял из частей. Они обозначали «сердце», «благодать», «вдыхать». Их можно расшифровать так: любовь – это то, что заходит в сердце, наполняет его великодушием и благодатью. Несколько десятилетий назад символ «любовь» больше имел идеалистическое значение, чем чувства к человеку. Современный иероглиф уже обозначает любовь, которая несет с собой дружбу и взаимоуважение.
Иероглиф Ты/Тебя
Иероглиф Ты на китайском – 你. Произносится как nǐ [ни].
Самый первый иероглиф «ты» был в виде пиктограммы с 4 крестиками, которые обозначали равновесие. В современном иероглифе добавился знак, который обозначает «человек». Теперь он обозначает, что человек, о котором идет речь, имеет такое же значение (равновесие), как и его собеседник.
Я тебя люблю на разных диалектах
У китайцев есть стандартная фраза для выражения фраз, но её могут произносить и писать по-разному в зависимости от того, на какой территории находится человек.
Это лишь несколько часто встречаемых диалектов китайского языка. Для каждой провинции может быть характерным свой набор иероглифов, правила их написания и произношение.
Как еще выразить свои чувства
Чтобы выразить чувства китайцы не обязательно используют только словосочетание «я тебя люблю». Для этого есть и много других подходящих фраз.
При выражении чувств китайцы также уделяют внимание половой принадлежности. Окончания могут меняться в зависимости от того, к женщине или мужчине идет обращение.
ASK [18+] е*и меня по-китайски
◇ Приветствуем вас в эротическом аске по китайским новеллам!◇
◇ У нас вы можете найти как текстовые, так и арт ответы ◇
◇ У нас действует система гостевых ответов ◇
◇ Вступая в группу, вы подтверждаете, что достигли 18-ти лет и осведомлены о наличии здесь контента для взрослых. Все персонажи аска являются совершеннолетними.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
С сегодняшнего дня правила нашего аска терпят некоторые изменения. И нет, это не новые ограничения, а упрощение системы дедлайнов.
Мы прекрасно понимаем, как сильно отталкивает потенциальных отвечающих дедлайн с двумя ответами в месяц, поэтому мы сокращаем количество ответов до одного.
Показать полностью.
Надеемся, что это изменение не только упростит жизнь текущим отвечающим, но и привлечет новых.
Список свободных ролей:
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Украдите персонажа у другого отвечающего на 2 вопроса. (2)
Показать полностью.
Из вопросов Вэнь Жоханя: А как так вышло, что вы подпустили Мэн Яо к себе столь близко?
А: Этому автору категорически не нравится образ Жоханя в дораме по Магистру. Поэтому для коллажа взято фото того же актёра (Сю Цин), но из другой дорамы.
Вэнь Жохань, делая вид, что поглощён изучением меча, из-под ресниц рассматривал пленника. Ещё довольно юные, не успевшие загрубеть черты лица. Мягкие линии делали его довольно привлекательным. Сейчас на нём застыло решительное и упрямое выражение. Большие глаза смотрели серьёзно и внимательно. Страх. вот страха не было. Было беспокойство о своей дальнейшей судьбе, что естественно. Но не страх, трясущегося за свою
жизнь человека, парализующий волю и мысли. Не было в этом взгляде и липкого подобострастия. И это оказалось неожиданно приятно.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Q: Глава Цзян, как вы относитесь к татуировкам, пирсингу, или каким-либо ещё модификациям тела? Хотели бы что-то из этого себе или своему партнёру?
Q: Коллаб текстового и арт отвечающего за одного перса или если персы в пейринге.
А: Посвящается одному непослушному щенку 
Цзян Чэн сидел на курилке студии, когда две шаловливых ручонки обвили его шею и парень повис на нём, прижимаясь грудью к спине. Быстро выдохнув дым и затушив сигарету, он улыбнулся. Нечасто им удавалось пересечься, пусть они и работали в одном месте.
— Фу, опять травишь себя?
— Не нравится, жди, пока я вернусь.
— Но здесь уже холодно, вдруг ты замёрз без моих объятий?
На чужие слова Цзян Чэн лишь усмехнулся, разворачиваясь и обнимая парня в ответ.
— Это верно. Без твоих рук я бы замёрз.
Он огладил спину парня ладонями, залезая холодными ладонями под водолазку, на что получил недовольное выражение лица и лёгкий фырк. Юноша облизнулся, вставая на цыпочки и приближая своё лицо к чужому, но в тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, вытащил леденец на палочке изо рта вставил меж зубов слегка удивившемуся мужчине.
— Лучше займи свой рот чем-нибудь повкуснее. Сегодня никаких поцелуев.
— Я этот ледец тебе знаешь куда засуну?
— Лучше засунь туда кое-что другое.
Парень оторвался от чужого тела, хихикая и уходя обратно в студию. Сегодня была не его смена, но он заскочил сюда, чтобы пойти домой вместе.
— Чэнмэй, ты знаешь, что ты невыносим?
— Ты почти каждый день говоришь мне об этом.
Цзян Чэн усмехнулся. Действительно, как же быстро летит время. Словно только вчера по объявлению на сайте к ним в салон пришёл совсем молодой тату-мастер — по образованию художник, только недавно закончивший курсы. И уже уже пять лет хозяин студии и по совместительству пирсинг-мастер Цзян Чэн не воспринял всерьёз взбаламошного парня, что постоянно жрал какую-то сладкую дрянь. Но вот у клиентов тот был любимчиком, потому что имел какое-то особое очарование и подвешенный язык. Язык, который Цзян Чэну порой хотелось пробить ещё пару рвз, чтобы цеплять в отверстие замочек и лишать парня возможности шуметь хотя бы на пять минут.
Поначалу они постоянно огрызались друг на друга, строя конфликты на ровном месте, и чаще всего начинал эти препинания именно Сюэ, а лёгкий на провокации, хотя такой суровый на вид Цзян отвечал, тем не менее, лишь усугубляя ситуацию. Но на одном из корпоративов, после энного коктейля, Ян признался, что это у него такой способ флирта, и вот уже спустя полчаса он прогибался в сильных руках, отдаваясь прямо прямо в туалете студии всё же очарованному чужой борзостью Ваньиню. Об этом знал лишь Вэй Усянь, один из мастеров тату и сводный брат Цзян Чэна, который ещё долго матерился на страстную парочку, ведь полчаса прождал под туалетом, скрестив ноги и воя о «грёбанных кроликах».
Однако после этого Чэнмэй лишь с большим усердием продолжал выбешивать Цзян Чэна, на что тот ещё более бурно реагировал. А после они страстно снимали напряжение в квартире старшего, ведь всё-ещё-студент жил в общежитии. Всё чаще Ян оставался ночевать у директора, всё больше его вещей были разбросаны по чужому дому, пока в конце концов Цзяну это не надоело и он сунул чемодан в руки младшего, приказным тоном сообщив, чтоб тот собирал остатки своих вещей и переезжал к нему, как нормальный человек.
И вот сейчас, возвращаясь с очередных курсов и купив ужин на двоих, Сюэ заглянул в студию, чтобы утащить своего парня домой.
Но сегодня у старшего было настроение разрушить эти планы. Заходя в студию вслед за Чэнмэем, Ваньинь закрыл входную дверь и выкинул леденец из своего рта в мусорное ведро. А после подошёл к юноше со спины, укладывая ладони на талию. Мужчина склонился к чужому уху и выдохнул, опаляя его своим дыханием и сжимая пальцы на подтянутых боках.
По затылку Чэнмэя пробежали мурашки. Обычно суровый и грозный Цзян Чэн был чуть добрее наедине с ним, но иногда. Но иногда его голос становился таким. Таким, что у Яна коленки начинали подкашиваться и он готов был пищать, как старшеклассница, что удостоилась внимания своего краша. Парень сглотнул, облизывая сладкие губы и не посмел противиться приказу, поддевая края своей водолазки и быстро стягивая её, отчего и так не самый аккуратный хвост растрепался ещё больше. А в момент, когда Ян расстегнул ширинку и уже начал стягивать штаны, внезапно оказался прижат лицом к кушетке, издавая короткий стон. Он прогнулся, оттопыривая зад и закусил губу, пытаясь бросить взгляд через плечо. Но Цзян Чэн лишь сжал пальцы на растрёпанных волосах, не позволяя повернуть голову. Свободной же рукой он замахнулся и ударил по обнажённой ягодице, заставляя парня вздрогнуть и коротко вскрикнуть. После второго удара Чэнмэй задрожал, сжимая пальцы на одноразовой простыне, что покрывала кушетку. А после третьего он уже не смог сдержать протяжного стона, пытаясь потереться ягодицами о мужчину.
На это Цзян Чэн лишь усмехнулся, делая полшага вперёд и позволяя ощутить другому собственное возбуждение.
Ваньинь уже давно замышлял это, но сегодня был особенный день. И младший очень вовремя зашёл. Огладив место удара ладонью, Цзян Чэн потянул на себя парня за волосы, разворачивая лицом. Чэнмэй же тяжело дышал, одними ногами полностью освобождая себя от штанов.
— Ах, господин директор, я был таким плохим мальчиком! Вы же накажете меня, как следует?
Даже в таком положении Сюэ не мог сдержаться от очередной подколки. На что получает лишь грозный взгляд и пару пропущенных ударов сердца от восхищения. От восхищения человеком, что сейчас стоит перед ним.
— Ты был очень плохим мальчиком, Чэнмэй. И в наказание тебе придётся хорошенько поработать.
У Яна аж под солнечным сплетением всё скрутило. Не отрывая взгляда от чужих глаз, он медленно опустился на колени, и не глядя расстегнул чужой ремень, вытягивая его из петелек. А после сложил пополам и, зажав зубами, встал обратно, едва заметно дрожа. И в то же время уже отточенными движениями расправлялся с пуговками на фиолетовой рубашке, открывая вид на грудь со шрамами. Цзян Чэн одобряюще усмехнулся, забирая девайс из чужого рта и кивком приказал развернуться обратно, чему младший безоговорочно повиновался.
Сил сдерживаться уже не оставалось и Чэнмэй упал лицом на кушетку, хрипло выдыхая. Остался последний. Парень зажмурился, весь сжимаясь в предвкушении, но когда ремень всё же достиг своей цели, вскрикнул, полностью падая грудью на свою опору. И едва различимый шёпот слетел с его уст.
Цзян Чэн провёл костяшками пальцев по покрасневшим отметинам и взял пузырёк мирамистина, чтобы обработать кровоподтёки. Прохладная жидкость струйками растеклась по горячим следам и остатки её мужчина стёр бумажным полотенцем, благо их в студии было в достатке. И этим же вызвал тихий болезненный стон, поскольку данные прикосновения были не самыми приятными для травмированной кожи. Но старший лишь усмехнулся. Он знал, что Чэнмэй может выдержать куда больше. А потому, закончив с обработкой ссадин, мужчина сел сбоку на кушетку, чуть прищуриваясь.
— Не думай, что на этом твоё наказание окончено. Встань.
— Ты знаешь, что надо делать.
Чэнмэй коротко кивнул и облизнулся. Потянувшись к чужому карману, он достал презерватив и зажал его в зубах. Цзян Чэн усмехнулся. Очень мило выглядели чужие клычки, когда парень делал что-то подобное. Мужчина и глазом моргнуть не успел, как младший уже сидел сверху, расстёгивая его ширинку и удерживая уже открытый контрацептив губами. Освободив член от сдавливающих джинс, Сюэ склонился, натягивая тонкий латекс одним лишь ртом и постепенно насаживаясь горлом, чтобы раскатать его до самого основания. Цзян Чэн на это лишь тихо выдохнул, не в состоянии оторвать взгляда от такого зрелища.
Когда с этим было покончено, парень вскарабкался чуть выше и потёрся ягодицами о чужое возбуждение, соблазнительно прогибаясь в пояснице.
Голос мужчины отдавал хрипотцой и желанием взять парня грубо, вжимая животом в кушетку, да так, чтобы тот не мог ходить ближайшие три дня, но сегодня у него были другие планы. Да и Ян очень даже умный парень, а потому не томил своего мужчину ожиданием. В подготовке он не нуждался, а смазки на презервативе хватало, к тому же тот был дополнительно смочен слюной. Так что Сюэ без особых проблем приподнялся над мужчиной и начал медленно садиться, принимая в себя чужое достоинство.
Цзян Чэн шумно выдохнул, чувствуя, как горячая узость постепенно окружает его член и положил руки на плечи юноши, резко надавливая.
От неожиданности Ян распахнул рот, да выдохнул рвано, напрягаясь. Но уже через треть минуты он усмехнулся, чуть привставая и так же резко сел обратно, роняя короткий стон. Уже пару минут спустя Ян вовсю двигал бёдрами, доводя себя и партнёра до высшей точки наслаждения. И вот, только Чэнмэй почувствовал, что уже близок к разряде, как Ваньинь резко прижал его к себе, останавливая любое движение.
Не смея ослушаться приказа, Ян с недоумением смотрел на старшего, тяжело дыша. Вот он следит взглядом, как тот надевает перчатки, размазывает по пальцам антисептик, вскрывает катетер. Стоп, что? Осознание пришло к Яну тогда, когда похожий на пассатижи зажим громко щёлкнул, фиксируя его сосок. Не успел он и подать звук, как острая полая игла вонзилась в его кожу, делая сквозное отверстие. Ян зажмурился, издавая тихий стон и сжимаясь всем телом. Чужой член всё ещё пульсировал в его заднице, отвлекая от мысли, что в его теле теперь есть ещё одно отверстие. Как только шарик на штанге был закручен, зажим переместился на второй сосок и процесс повторился, сопровождаемый тихим хныканьем младшего от смеси боли и удовольствия. Промыв мирамистином свежие пооколы, Цзян Чэн улыбнулся, укладывая руки в латексных перчатках на чужие бёдра.
— Кажется, мы ещё не закончили.
Ян прикусил губу и чуть приподнялся, возобновляя движение. Новые ощущения сбивали с толку, но приносили лишь ещё больше удовольствия парню, что самозабвенно выстанывал чужое имя, всем телом содрагаясь в оргазме. В тот же момент Цзян Чэн притянул младшего к себе, впиваясь грубым поцелуем в искусанные губы.
Уже приведя себя в порядок и вернувшись в квартиру, парочка сидела друг напротив друга, поедая остывшую пасту.
— Цзян-гэ, что это было?
— Пару недель назад ты обмолвился, что хотел бы себе пирсинг.
— Но не во время же секса!
— Почему нет? Тебе что, не понравилось?
— Да в общем-то понравилось.
— Отлично, значит на годовщину я ещё раз пробью тебе язык.
— О, нет, нет, только не язык! Я же неделю не смогу разговаривать нормально! И почему именно на годовщину?
— Буду делать подарки по мере наступания праздников.
— Сегодня что, тоже праздник какой-то?
— Мгм.
— Что?
— Полгода, как ты мне признался.
— Полгода, как. Стоп, что? Эй, я тогда просто сказал, что мне нравятся сильные мужчины! А потом ты утащил меня в туалет и стал творить всякие непотребства!
— Да неужели?
— Всё именно так и было!
— Ещё скажи, что не дрочил получасом ранее, шепча «Директор, ах, директор, вот так, сильнее, не сдерживайтесь».
—.
—.
— Откуда ты.
— Я починил замок на следующий день.
Чэнмэй закрыл лицо руками, мучительно простонав, а Цзян Чэн лишь улыбнулся, наматывая спагетти на вилку.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Q: Ниотамори.
Показать полностью.
Q: Были ли у вас когда-либо мысли на счёт более одного партнёра? Какого бы они были пола? Сколько? Знали бы о вашем гареме?
А: Ниотамори это старинный японский способ подачи суши, где вместо посуды используется обнажённое женское тело.
А: С днём рождения, глава Цзян.
Глава Цзян, теперь уж ничем не скованный, присел на край матраса, по очереди глядя на двоих. Коротко кивнув, он позволил им продолжить то, что начала дева Вэнь. Приняв приказ, тёмный заклинатель и целительница приподнялись на коленях, склоняя лица ко всё ещё требовавшему разрядки органу.
Цзян Чэн завороженно наблюдал, как двое его партнёров боролись за право удовлетворить сидящего на кровати. Их губы соприкасались, а языки переплетались, согревая и смачивая член по всей длине. Двое словно бы вошли в какой-то резонанс, дополняя движения друг друга, чтобы доставить максимальное удовольствие. Тихий хриплый стон сорвался с губ главы. Поняв, что движутся в правильном направлении, двое лишь усерднее принялись ублажать мужчину, не жалея прикосновений, слюны и собственной пылкости. Покрытая мозолями рука зарылась в тёмные волосы на затылке Усяня и тот поднял затуманенный взгляд. Встретив полные фиолетового огня глаза, он, ни на секунду не задумавшись, коснулся губами головки члена и довольно резко насадился почти до самого упора. Наградой за это стал рваный стон из уст мужчины. Не успел было Усянь дёрнуться, как сжатая на волосах рука слегка отстранила его, а после насадила с новой силой, отчего у старшего аж заслезились глаза. Но раз глава Цзян взял дело в свои руки, то Усяню ничего не оставалось кроме как повиноваться и расслабиться. Вэнь Цин тем временем осыпала поцелуями низ живота Цзян Чэна, да поддерживающие сжимала ладонь Усяня, зная, какого это, когда Ваньинь руководит. Она всячески помогала, поглаживая того по чувствительным местам и осыпая поцелуями шрамы на его груди. Ласки дали свой результаты, так как уже через какое-то время Цзян Чэн закусил губу, жмурясь и изливаясь своему другу детства в рот. Тот же проглотил всё до последней капли, часто моргая и смахивая влагу с ресниц.
Когда же отстранился, Усянь глубоко вдохнул, подняв покрасневшие глаза на мужчину. И понял, что этого недостаточно. Он крепче сжал ладонь Вэнь Цин и чуть потянул её вверх, зазывая подняться на постель. Девушка видела происходящее и всё понимала. Так что в ту же минуту она приподнялась и, выгнувшись, словно кошка, потёрлась щекой о плечо главы Цзян игривой улыбкой заманивая за собой. Встретившись на середине постели с Усянем, она соблазнительно облизнулась и коснулась чужих губ, чувствуя привкус семени на языке. Цзян Чэн с усмешкой наблюдал за ними. Что же, раз для него устроили такое представление, отказываться от него было бы верхом невежества.
Вэнь Цин не могла удержаться от сладких стонов. Когда такое разнеженное после первого оргазма тело третируют снова, ещё и используя несколько чувствительных мест, действительно невозможно сдерживать себя. В какой-то момент она и вовсе ослабела, падая на грудь главы Цзян, содрогаясь всем телом и простонала, царапая кожу короткими ноготками. Цзян Чэн никак не отреагировал на боль, лишь обняв девушку и прижав её к себе. Он гладил её по спине и нежно целовал в макушку, а сам жадно смотрел в серые глаза напротив. И Усянь прекрасно читал в этом взгляде свою участь. Вэнь Цин скатилась набок, уступая место, но у главы Цзян были слегка другие планы. Потянув на себя Усяня, он толкнул его так, что тот упал на четвереньки и навис над ещё дрожащей девушкой. Та чуть удивлённо взглянула тому в глаза, но после хитро улыбнулась, мол, вот и допрыгался ты, Вэй Усянь. Тот хотел было на хмуриться в ответ, но вместо этого глухо простонал, открыв рот и сжав простыни в кулаках. Нет, он, конечно, был подготовлен заранее, но Цзян Чэн, как всегда, не пренебрегал грубостью, за раз войдя в тело заклинателя до конца. Вэнь Цин лишь снисходительно улыбнулась и заправила пару выбившихся из хвоста Усяня прядей за ухо. Второй ладонью она нежно сжала член мужчины, пытаясь отвлечь от временного дискомфорта с обратной стороны. Но Цзян Чэн знал, что старшему даже нравится подобное. И он не жалел сил, сжимая пальцы на тонкой талии и звонко ударяясь своими бёдрами о чужие. Вэя вело. Его шатало и перед глазами всё сплывалось в одну кучу. Он выстанывал имя своего шиди куда-то в шею своей подруги и прогибался так, что целительница всерьёз побаивалась за его поясницу. Ускоряя движения рукой, она мягко целовала Усяня в щёку, успокаивающе шепча, какой тот молодец и как хорошо справляется. И в конечном итоге тёмный заклинатель сдаётся, всем телом сжимаясь и громко простонав куда-то в волосы девушки, отчего та слегка дёрнулась. Однако Цзян Чэн лишь ускорился, добивая последние хрипы из шисюна и, в конце концов, излился внутрь, прижавшись грудью к его спине и впиваясь поцелуем в губы Вэнь Цин.
Уставшие, разнеженные и довольные, трое разляглись на широкой главской постели, обнимаясь. Цзян Чэн лежал посередине, а на груди его, переговариваясь коротким шёпотом, лежали Вэй Усянь и Вэнь Цин. С искренним удовлетворением глава Цзян поглаживал их по волосам и каждому оставил по покровительственному поцелую в макушку.
— Нет, ну вы, конечно, здорово придумали. Только слугам придётся убирать весь этот беспорядок. По какому, поводу вы вообще это устроили?
Двое улыбчиво переглянули между собой, а после взглянули в фиолетовые глаза и сказали одновременно.
— С днём рождения, глава Цзян.
Тот лишь снисходительно усмехнулся, сильнее прижимая партнёров к себе. Редко когда удаётся отметить этот праздник, так что для Цзян Чэна этот день был таким же обычным, как и другие. Но именно в этих мелочах и ощущалось настоящее счастье.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Q: Ниотамори.
Показать полностью.
Q: Были ли у вас когда-либо мысли на счёт более одного партнёра? Какого бы они были пола? Сколько? Знали бы о вашем гареме?
А: Ниотамори это старинный японский способ подачи суши, где вместо посуды используется обнажённое женское тело.
А: С днём рождения, глава Цзян.
День явно не задался. Сначала адепты завалили стрелковый экзамен, затем куча бумажной волокиты и, в конце концов, несколько особо раздражающих докладов, что под вечер совсем испортили настроение главы клана. Ещё попасть под холодный ливень в самую середину осени! Ну точно не день, а проклятие какое-то. Цзян Чэн вошёл в свои покои, громко задвигая за собой дверь и. Застыл на месте. По его комнате были расставлены свечи, лёгкий аромат успокаивающих трав витал в воздухе, а на столе, где глава Цзян имел привычку раскладывать документы, в полумраке лежала обнажённая дева. Мужчина едва ли открыл рот, чтобы задать один из десяти тысяч интересующих вопросов, но тихий смешок со стороны постели сразу расставил всё на свои места.
— Вэй Усянь, что ты тут делаешь?
— Не злись, А-Чэн, мы с А-Цин приготовили тебе сюрпри-. Ай!
— Ещё раз назовёшь меня А-Цин и следующая игла полетит тебе не в ногу, а в голову.
— Да где ты их прячешь? Ты же голая!
— Может кто-то всё-таки объяснит мне, что тут происходит?
Спорящие в один момент затихли. Усянь коротко улыбнулся и сел на колени рядом со столиком, поправляя чуть съехавший кусочек сашими на плоском животе целительницы.
— Мы с девой Вэнь решили, что ты будешь голодный после всех сегодняшних дел, а ты почти всегда игнорируешь ужин, так что мы решили перенести его в твои покои, чтобы на этот раз ты точно не отвертелся.
Шаловливый заклинатель широко улыбнулся, а девушка лишь коротко кивнула в знак подтверждения чужих слов. Цзян Чэн глубоко вздохнул, осознавая происходящее и всё же сел напротив шисюна, рассматривая «накрытый стол».
— Очень интересный у вас способ заставить меня есть. Что же. Раз вы так старались, то мне придётся это сделать.
Ровно нарезанные роллы, аккуратные кусочки красной рыбы и цветочками выложенные листики имбиря создавали удивительную картину на женском теле. Глава клана взял палочки с подставки, что находилась рядом с нагим бедром и невзначай провёл по нему костяшками пальцев. Вэнь Цин едва дрогнула, стараясь не уронить ни кусочка со своего тела, а кожа её покрылась мурашками. Цзян Чэн коротко усмехнулся. Взяв один кусочек с места чуть ниже пупка, он окунул тот в соевый соус и затем положил в рот, размеренно жуя. Усянь в это время смотрел на него с искрящимися глазами.
— Надеюсь, готовил не ты, потому что я планирую вкусно поесть, а не умирать от переизбытка специй.
— Вэнь Цин не разрешила мне участвовать в приготовлении, так что абсолютно всё — её рук дело.
Дева Вэнь бросила в Усяня укоризненный взгляд. Мол, незачем трепать лишнего, ей сейчас и так трудно сдерживать себя в руках, пытаясь дышать медленно и ровно, чтобы не уронить ни единого кусочка. К тому же, чужие прикосновения будоражили девичий разум, и она облизнула пересохшие губы, сглатывая от напряжения. Цзян Чэн же довольно усмехнулся, смакуя съеденный кусочек. А после провёл палочками по рёбрам на девичьем теле и аккуратно подхватил пару лепестков имбиря, что прикрывали розовый сосок. Не отрывая взгляда от тёмных глаз девы, он положил их на язык, медленно и тщательно жуя. Усянь, конечно же, не мог усидеть на месте и всё время ёрзал на коленях, то облизываясь, то прикусывая губу, то накручивая на палец кончик собственного хвоста. И, конечно же, своим копошением он заработал косой холодный взгляд главы Цзян, но в ответ лишь шаловливо улыбнулся, проводя языком по губам. И во взгляде его читалось, что он задумал очередную шалость, так что мужчина прищурился, недовольно поджимая губы.
— Когда ты так смотришь, у меня мурашки по коже.
— Я же вижу, что ты что-то замышляешь.
— Ничего такого, что тебе бы не понравилось.
Усянь чуть ли не вымурлыкивал свои слова, отчего и Цзян Чэн и Вэнь Цин почти синхронно закатили глаза. Но Вэй на этом не остановился, перелезая сбоку к ногам девушки и пальцами чуть пощекотал её ступню, отчего та вздрогнула и тихо проронила бранное слово. Цзян Чэн сперва вопросительно уставился на него, а после передвинулся к той стороне стола, где лежала голова целительницы. Так что в итоге они с Усянем всё так же оставались друг напротив друга.
— Мы же все здесь знаем, какой голод по-настоящему гложит тебя, А-Чэн.
Усянь хитро улыбнулся и в глазах его словно красные искорки проскочили. Цзян Чэн приподнял бровь и насмешливо усмехнулся. Да уж, сбросить напряжение ему бы точно на помешало. Опустив взгляд к лицу девы Вэнь, он словно спрашивал, согласна ли она на продолжение. Но, снимая свои одежды и ложась на стол, та прекрасно знала, чем закончатся их посиделки. Так что на чужой взгляд Вэнь Цин лишь улыбнулась, чуть запрокидывая голову, да языком провела по мягким губам, увляжняя их и оставляя блестящий след от слюны.
Нежно погладив деву по щеке, Цзян Чэн склонился и оставил на её устах мягкий поцелуй. А после того, как он отстранился, целительница чуть сильнее запрокинула голову и приоткрыла рот, вверяя себя в сильные руки главы Цзян. И как только чуть влажная от смазки головка коснулась её губ, она провела по ней языком, снимая солоноватую каплю. Цзян Чэн не был особо нежным, но Вэнь Цин прекрасно знала его характер, так что другого и не ожидала. Девушка как можно сильнее расслабила горло и прикрыла глаза, дыша через раз. Чёткими, размеренными, мощными толчками мужчина раз за разом погружал свой член в чужое горло. Цзян Чэн опёрся руками на край стола, сжимая его пальцами и опустил взгляд. Очертания его органа отчётливо проявлялись на горле девы Вэнь с каждым движением, что лишь сильнее будоражило.
А Усянь, довольный зрелищем, лишь усмехнулся, облизывая пересохшие губы. Он склонился к девичьим ногам, оставляя влажный поцелуй на коленке, затем на бедре, а после в самом низу лобка, где уже виделась складочка, прикрывающая самое сокровенное. Пользуясь тем, что Вэнь Цин была занята главой Цзян, Усянь чуть согнул её ноги в коленях, удобно устраиваясь меж ними и пробрался языком к чувствительной зоне, влажно прикасаясь. Сперва он провёл по щёлочке меж половых губ, а после чуть придавил языком клитор, вызывая мурашки по телу девы. А после же Вэй Усянь ни разе не сдерживал себя, лаская деву ртом, а в конце концов, добавив и пальцы, что без усилий проникли внутрь женского лона, вызывая новые эмоции у всех участников действия.
— Вэй Усянь! Какого гуля ты меня отвлекаешь?! Я сейчас всажу тебе три иглы в лоб, чтоб не повадно было!
Но не успела она закончить свои проклятья или перейти к их выполнению, как была остановлена. Грубая мужская ладонь лягла на её рот, и она подняла острый взгляд на главу Цзян, замечая ухмылку на его губах.
— Не гоячись, Цин-эр, я думаю, раз Усянь тебя отвлёк, то и должен помочь тебе завершить начатое.
Цзян Чэн говорил негромко. Но в голосе его был слышен настолько отчётливый приказ, что оба оставшихся невольно переглянулись и кинули в знак того, что они поняли указания. Пока глава Цзян снимал оставшуюся и такую мешающую одежду, Усянь и Цин освободили последнюю от прилипших к телу кусочков имбиря и оба подошли к кровати, сев перед ней на колени.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Арт Мо Сюаньюй покидает роль. Пожелаем художнику удачи!
Роль свободна для бронирования.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Q: Готовим что-нибудь на хеллоуинскую тематику!
Показать полностью.
Детишки очень любили эту игру, особенно в канун Хеллоуина. Сначала они рассказывали друг другу страшилки, а затем бегали по темноте, дразнясь, пугая других и вздрагивая от каждого шороха. Собственно, этот день не был исключением. После нескольких раундов, сопровождаемых дружным смехом и ребячьими радостными криками, стало совсем темно, а оттого играть было ещё интересней.
— Цзян Чэн, Цзян Чэн! Я вижу тебя! Твоя очередь водить!
Радостный Не Хуайсан поймал в луч света фиолетовую куртку, по которой и узнал её владельца. Так что фонарь, вместе с должностью ведущего, перешёл к мальчишке, который что-то недовольно проворчал, но добросовестно закрыл глаза и начал отсчёт.
— Три. Два. Один. Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват!
Сначала Цзян Чэн искал на близлежащих территориях, затем начал светить во дворики и проверять под скамейками и горками. Но внезапно, Ваньинь увидел тень, что проскочила из-за кустов за дерево, что уже было границей леса.
— Эй! Мы же договаривались в лесу не прятаться! Вэй Усянь, это опять ты нарушаешь, да?
— А ну вылезай оттуда!
— Вэй Усянь, я поймал тебя, а ну выходи!
Но тот из своего укрытия на выходил. Тогда Ваньинь подошёл ближе, с неким беспокойством в голосе переспросив.
— Эй, Вэй Ин, а ну выходи, это не смешно.
Сжав фонарь двумя ладонями, младший подошёл к дереву и, плотно стиснув зубы, сделал шаг вперёд. Однако за тем ничего не было. Лишь окровавленное запястье с куском оторванного рукава было прибито к дереву длинным гвоздём, а на коре ножом вырезаны кривые иероглифы.
Шестилетний мальчишка в панике бросился обратно, выронив фонарь из рук, и с полными слёз глазами выбежал обратно на опушку, едва ли не падая и начал в истерике звать на помощь.
Перепуганные таким видом дети сбежались выпытывая, что случилось, а кто-то из более смышлённых детей позвал взрослых. Выслушав историю ребёнка те приняли её за шутку, но вид перепуганного Цзян Чэна всё же заставил их сходить проверить. К тому же, Вэй Усяня среди детей действительно не было.
А когда взрослые добрались до того самого дерева, лишь кора была повреждена, да так сильно, что надпись невозможно было разобрать.
В ту ночь Вэй Усяня так и не нашли.
Тридцать лет спустя.
— Вэй Усянь. Вэй Ин. Вэй Ин!
Цзян Чэн проснулся в холодном поту из-за того, что кто-то довольно сильно тормошил его за плечо. Обеспокоенный взгляд юноши, что был на него направлен, заставил мужчину прийти в себя и тяжело вздохнуть. Он накрыл ладонями лицо и стёр испарину со лба.
— Цзян-гэ, ты опять кричал во сне. Тебе слишком часто в последнее время снятся кошмары.
— Прости, я, наверное, напугал тебя.
— Меня напугать сложно. Но ты хорошо справляешься.
Парень улыбнулся, показывая нарощенные клычки, а затем облизнулся, подползая ближе к Цзян Чэну и коварно улыбаясь.
— А ещё я знаю, как отвлечь тебя от дурных мыслей.
Ладонь юноши проскользила по мускулистой груди, прошлась по соску и спустилась по дорожке из волос, забираясь под бельё. Цзян Чэн хотел было что-то возразить, но когда его любовник приходят в голову подобные идеи, то словами отговаривать бесполезно.
Цзян Чэн прикрыл глаза, когда Сюэ нырнул под одеяло, стягивая с мужчины единственную деталь одежды. Влажные губы довольно быстро справились с тем, чтобы возбудить старшего, заставляя того вздохнуть и слегка запрокинуть голову. Язык парня очертил головку члена, и Цзян Чэн легко вздрогнул. С каждым движением, Сюэ всё глубже и глубже вбирал в рот, через какое-то время даже перестав помогать себе рукой. Ваньинь приоткрыл рот и положил ладонь на чужой затылок, сжимая волосы в кулак. Чэнмэй уже было протестующе замычал, но сильная рука лишь вжимала голову юноши в свой пах, аж пока нос и губы того плотно не прижались к жёстким волосам. Сюэ Ян сжал пальцы на смятой простыни, и глаза его стали влажными, от того, что струя семени ударила в заднюю стенку горла, заставляя давиться. Однако Чэнмэй выпил всё до последней капельки, после чего прокашлялся и с шумом втянул в себя воздух, возвращаясь к реальности и широко улыбаясь.
— Вот и всё. Теперь твой день обязан быть хорошим! А я вернусь завтра утром, так что не скучай без меня.
— Опять какой-то фестиваль?
— Мгм. Ни одна вечеринка, которую устраивает А-Яо не может обойтись без лучшего диджея этого города.
— Ума на приложу, как вы вообще нашли общий язык.
Мужчина следил за тем, как его парень натягивает кожаные штаны, что так сильно подчёркивали его задницу и неодобрительно вздохнул. Его б воля, он бы младшего привязал к постели и не пускал никуда, но разве этому поколению известны запреты? Так что, провожая своего парня, Цзян Чэн лишь поцеловал его в макушку на прощание, да вздохнул, после падая обратно на кровать и листая список каналов. Цзян Чэн и сам не заметил, как провалился в беспокойный сон.
Вернувшись домой, Сюэ Ян громко поприветствовал своего парня, удивившись отсутствию ответа — тот уже должен был вернуться с работы.
«Может быть, уже спит. В последнее время его сильно мучают кошмары, может, наконец это прошло», пронеслось в мыслях у юноши. Но. Когда Чэнмэй зашёл в спальню, глаза его открылись шире, в шоке от увиденного. На кровати его любимого не было, а вместо этого была целая куча окровавленной листвы. И надпись, выцарапанная на изголовье кровати гласила:
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Готовим что-нибудь на хэллоуинскую тематику
———————————————
Тыкв и ведьм не будет, зато есть Му Цин канонично переодевающийся в страшного демона и пугающий своим видом бедного Фэн Синя.
ASK [18+] е*и меня по-китайски запись закреплена
Вопрос: Готовим что-нибудь на хеллоуинскую тематику!
Показать полностью.
Тем временем, за разговором оба всадника въехали в Квартал Увеселений, где на каждом шагу попадались винные лавки, чайные с музыкантшами и певичками, весенние дома. Лян Цибэй вертел головой, во все глаза рассматривая вычурные вывески, где идеальной каллиграфией были выведены названия увеселительных заведений. С открытым ртом глазел на многочисленных девушек на верандах и террасах. С его лица не сходило восторженное выражение. О, сколько прелестниц было вокруг! Нежные лица с лёгким румянцем, сияющие как звёзды персиковые и фениксовые⁴ глаза, идеальные полукружия бровей. Манящие томные взгляды, красочные струящиеся шелка одеяний, лёгкие веера, которыми продавщицы весны⁵ прикрывали лица, якобы в смущении. Густые волосы, искусно собранные в сложные причёски, украшенные элегантными шпильками.
Изящные пальчики с накрашенными ноготками, перебирающие струны пипы или циня. Розовые, алые или пурпурные губы, так нежно касающиеся белоснежных нефритовых флейт, так любовно ласкающие их, что невольно всплывали ассоциации, какую часть мужского тела также называют флейтой. И от этого всего голова шла кру́гом без вина и становилось жарко. Возле каждого весеннего дома Цибэй надеялся, что они вот-вот свернут к крыльцу, останавливаясь, чтобы насладиться обществом красавиц. Но его господин, сохраняя самое мрачное выражение лица, упрямо ехал вперёд.
Цзинь Лунвэй был недоволен. Он желал развлечься, но его всё вокруг раздражало. Девицы выглядели слишком распутными, их одежды излишне кричащими, макияж вульгарным, причёски и украшения безвкусными. Уже какое-то время Лунвэй следовал за музыкой. Она звучала едва-едва, на грани слышимости. Она была не похожа на всё, что ему довелось слышать до сих пор. Она манила, звала и обещала, но господин Цзинь никак не мог отыскать её источник. Пару раз ему казалось, что он нашёл, откуда льются тихие мелодичные звуки, но стоило повернуть к тем заведениям, как в музыку вплетались фальшивые ноты. И Цзинь Лунвэй пускал коня дальше.
Лян Цибэй выглядел всё более озабоченным. Они проехали Квартал Увеселений почти до конца, но его господин так и не определился с выбором. Неужели он собирается до утра кружить по улицам?
Прозрачные нити тлеющих в курильнице благовоний поднимались к потолку, растекаясь по комнате, наполняя её нежным горьковатым ароматом. Музыка звучала по-прежнему едва слышно. Мелодия менялась, перетекала из одной в другую, но не прекращалась ни на секунду. Цзинь Лунвэй сидел на подушках возле низенького столика, не отводя зачарованного взгляда от девушки. Каждое её движение казалось ему исполненным безупречного изящества и женственности. Но, вместе с тем, притягательности и соблазнительности. Она практически не говорила, не пыталась развлекать его бессмысленным щебетанием, как обычно делали продавщицы весны в бесчисленных цветочных домах, где ему довелось побывать. Лишь слушала то, о чём хвастливо вещал ей господин Цзинь, улыбалась краешками губ, когда он рассказывал о своих подвигах в войне с кланом Вэнь, да подливала ему ароматное подогретое вино. Лунвэй пил чарку за чаркой, чувствуя, как всё сильнее охватывает его вожделение, как бурлит кровь в жилах, как просыпается и поднимается его мужское копьё. Он уже цитировал стихи, где воспеваются женские прелести, постоянно норовил прикоснуться к девушке, задержать её руки в своих, сорвать поцелуй с карминных⁷ губ. Одежды на ней и на нём становилось всё меньше и меньше, распаляя до крайности.
Девушка не пыталась изображать невинность или смущение, но ускользала от него, словно туман, продолжая загадочно улыбаться.
Наконец Лунвэй, начиная сердиться, прикрикнул:
— Юная госпожа, как же так? Разве ты не должна угождать такому знатному гостю, почтившему тебя вниманием и присутствием? Почему же ты так поступаешь со мной?
И, о чудо, девушка вдруг оказалась сидящей у него на коленях, прижимаясь так тесно, что он почувствовал её жар и влажность даже через нижние одежды. Гортанно застонав, он зажмурился, рванул с её плеч мешающую ткань, начиная покрывать жаркими поцелуями нежную кожу, ладонями скользя по обнажающейся спине, жадно лаская налитую грудь. Увлечённый, он не обращал внимание, что его собственные нижние одежды буквально превратились в исполосованные лоскуты. Сгорая от нетерпения, Лунвэй высвободил свою напряжённую плоть, и двинул бёдрами, прорываясь в истекающее любовным соком лоно. Он сжал тонкое гибкое тело девушки в объятиях, буквально насаживая её на член, двигаясь резко и сильно, утоляя своё желание. Чувствуя восхитительную жаркую узость и ответные движения, возносящие его всё ближе и ближе к блаженству.
Резкая боль в плечах заставила его открыть глаза. И в тот же миг молодой господин Цзинь заорал от безмерного ужаса: вместо прекрасной изящной девы у него на коленях сидел ужасный призрак. Скелет, обтянутый белоснежной кожей, исперщённой множеством угольно-чёрных ломаных линий, складывающихся в странные прихотливые узоры. Облако седых волос вокруг головы, громадные нечеловеческие глава, пронзительно глядящие на него с одновременно прекрасного и ужасного лица. Тонкие губы кривились в презрительно-глумливой усмешке. Острейшие длинные чёрные когти до крови пробороздили кожу на его плечах.
— Хуапигуй.
Лунвэй рванулся, стараясь высвободиться, оттолкнуть от себя чудовищную деву.
Ноги, только что сводившие с ума своим совершенством, скрестились у него за спиной, не позволяя сдвинуться ни на фэнь⁸.
Голос, леденящий, пробирающий до глубины души, шуршащий словно сухая трава нас погребальных курганах, вкрадчивым шёпотом вполз в уши.
— Куда же вы, молодой господин Цзинь? Раз соблазнили эту деву, то примите ответственность, доведите дело до конца.
И Лунвэй с ужасом почувствовал, что его плоть, до того обмякшая от внезапного страха, готова к дальнейшим подвигам на ложе. И, не взирая на все мольбы и просьбы, тёмное вожделение захлёстывает с головой, то́пит в желании, заставляя стонать и двигаться, двигаться, даже против воли, содрогаясь от отвращения, в погоне за ускользающим удовольствием. Чувствовать, как вместе с вожделением из него вытягивают саму жизнь.
Ему казалось, что мучительно-сладкое болезненное соитие длилось вечность. И когда семя наконец выплеснулось, всего лишь унося с собой бо́льшую часть его духовных сил, он на миг ощутил себя, как помилованный на эшафоте преступник.
Он ошибся.