люблю учиться но не люблю когда меня учат
10 цитат Уинстона Черчилля
1. Умный человек не делает сам все ошибки — он дает шанс и другим.
2. Я всегда готов учиться, но мне не всегда нравится, когда меня учат.
3. Успех — это умение двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма.
4. Поддеть красивую женщину — дело не из простых, ведь она от ваших слов не подурнеет.
5. Я всегда следовал правилу: не беги, если можешь стоять; не стой, если можешь сидеть; не сиди, если можешь лежать.
6. Больше всего русские восхищаются силой, и нет ничего, к чему бы они питали меньше уважения, чем к военной слабости.
7. Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника.
8. В молодости я взял себе за правило не пить ни капли спиртного до обеда. Теперь, когда я уже немолод, я держусь правила не пить ни капли спиртного до завтрака.
9. Если вы хотите достичь цели, не старайтесь быть деликатным или умным. Пользуйтесь грубыми приемами. Бейте по цели сразу. Вернитесь и ударьте снова. Затем ударьте еще, сильнейшим ударом сплеча.
10. Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи смотрят на нас как на равных.
Правила жизни Уинстона Черчилля
Не могу предложить вам ничего, кроме крови, пота, тягот и слез.
Пусть историю пишут авторы исторических трудов — например, я.
Ничто так не бодрит, как момент, когда по вам выстрелили и промахнулись.
Однажды некая дама сказала мне: «Сэр! Вы пьяны!» Я ответил: «Завтра я протрезвею, мадам, а вот вы красивее не станете».
Мне нравятся свиньи. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки — сверху вниз. Свиньи обращаются с нами как с равными.
Людям случается иногда натыкаться на правду. Большинство после этого встает и идет дальше как ни в чем ни бывало.
Иногда недостаточно сделать все, что можешь, и приходится делать все, что должен.
Каждый миротворец старается как следует накормить крокодила в надежде, что будет съеден последним.
Гарантировать победу в войне нельзя, но можно ее заслужить.
Если приходится подчиниться, подчиняйся со всем возможным изяществом.
У английской нации львиное сердце. Мне повезло — меня пригласили издать первый рык.
Если Гитлер вторгнется в ад, я как минимум благосклонно отзовусь о сатане в палате общин.
Любую военную операцию можно точнее всего описать как последовательность глупейших ошибок.
Политика — искусство предсказать события, которые произойдут завтра, через неделю, через месяц и через год, а потом убедительно объяснить, почему прогноз не сбылся.
По миру распространяется множество лживых слухов. Что хуже всего, половина из них — чистая правда.
Без бесконечных и безграничных сомнений драма человеческой жизни была бы безнадежно испорчена.
У некоторых людей есть все добродетели, которые меня раздражают, и ни одного из тех пороков, которыми я восхищаюсь.
Я готов учиться, но не люблю, когда меня учат.
Я готов к встрече с Создателем. Готов ли Создатель к встрече со мной — другой вопрос.
Мы будем защищать свой остров любой ценой. Мы будем сражаться на берегу, мы будем сражаться в полях, на улицах, на склонах холмов; мы никогда не сдадимся.
Необразованным людям полезно читать сборники афоризмов. Я и сам немало из них почерпнул.
Уинстон Черчилль
Уинстон Черчилль известен прежде всего как один из самых результативных политиков неспокойного XX века. Британец, патриот до мозга костей, он был настоящим джентльменом, но ради пользы дела был готов пользоваться не самыми благородными приемами. В его характере непротиворечиво сочетались азарт и осторожность, новаторство и консерватизм, ироничность и неизменное понимание серьезности исторического момента. Однако он был не только политиком. Возможно, выстоять в невзгодах ему помогла закалка, полученная на войне, а принимать верные решения он научился, наблюдая жизнь людей как литератор. А возможно, истоки столь сильного характера нужно искать еще раньше, в детских впечатлениях. Попробуем разобраться!
Оглавление
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Уинстон Черчилль предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
«Я всегда рад учиться, но мне не всегда по душе, когда меня учат»
Рэндольф Черчилль, отец Уинстона, стремился сделать политическую карьеру, а мать, Дженни Джером, была дочерью американского богача и светской львицей. Оба они являли собой типичный пример родителей того времени. В аристократических семействах не было модно заниматься детьми. С одной стороны, отпрыски представляли собой немалую ценность — они должны были продолжать знатный род и умножать благосостояние и славу семьи. По крайней мере, именно это от них ожидалось. С другой стороны, сам процесс воспитания наследников титула принято было перекладывать на плечи нянь и гувернанток. Отцы нередко ограничивались тем, что вели с сыновьями высоконравственные поучительные беседы (и это было уже много!), матери же лишь целовали обожаемое дитя перед сном. Любовь, ласка, внимание, забота — все это в аристократический родительский набор не входило. Но это не значит, что Черчилль вообще не познал всего этого. У него была миссис Эверест.
Пока леди Дженни блистала на балах, а лорд Рэндольф делал политическую карьеру, их отпрысков, старшего, Уинстона, и младшего, Джека, растила няня. Добрая, чуткая, всегда внимательная к любым детским нуждам, способная окружить мальчиков искренней заботой, она, несомненно, сыграла огромную роль в формировании характера Уинстона. Он был взрывным — она учила его спокойствию. Он был скор на расправу — она учила его доброте. Он был склонен забывать о нуждах других — о на напоминала ему, что настоящий мужчина должен быть внимателен и великодушен.
«Мать всегда казалась мне сказочной принцессой — лучезарным существом, всемогущей владычицей несметных богатств. […] Она светила мне, как вечерняя звезда. Я нежно любил ее — правда, издали. Моей наперсницей была няня» (У. Черчилль)
Вся дальнейшая жизнь Уинстона Черчилля состояла из этих противоположностей. Он позволял себе невероятные по своей резкости высказывания в адрес коллег, друзей, женщин, политических противников, да что там, целых народов и наций — и всегда был готов бескорыстно помогать нуждающимся, близким или далеким, умел поддерживать, прощать, воздавать должное, останавливать занесенную руку. Он отдавал жестокие приказы, но первым призывал к милости для побежденных. Он совершал роковые ошибки — но всегда находил силы признать их и пойти дальше. Именно в этом был его секрет и его сила как политика. И за это он должен был благодарить миссис Эверест.
«НЕ БОЙТЕСЬ БУДУЩЕГО. ВГЛЯДЫВАЙТЕСЬ В НЕГО, НЕ ОБМАНЫВАЙТЕСЬ НА ЕГО СЧЕТ, НО НЕ БОЙТЕСЬ. ВЧЕРА Я ПОДНЯЛСЯ НА КАПИТАНСКИЙ МОСТИК И УВИДЕЛ ОГРОМНЫЕ, КАК ГОРЫ, ВОЛНЫ И НОС КОРАБЛЯ, КОТОРЫЙ УВЕРЕННО ИХ РЕЗАЛ. И Я СПРОСИЛ СЕБЯ: ПОЧЕМУ КОРАБЛЬ ПОБЕЖДАЕТ ВОЛНЫ, ХОТЯ ИХ ТАК МНОГО, А ОН ОДИН? И ПОНЯЛ — ПРИЧИНА В ТОМ, ЧТО У КОРАБЛЯ ЕСТЬ ЦЕЛЬ, А У ВОЛН — НЕТ. ЕСЛИ У НАС ЕСТЬ ЦЕЛЬ, МЫ ВСЕГДА ПРИДЕМ ТУДА, КУДА ХОТИМ»
Первые годы жизни Уинстона прошли в Ирландии, в Дублине, где Рэндольф Черчилль занимал должность секретаря при своем отце, герцоге Мальборо, в 1876 году назначенном вице-королем Ирландии. В автобиографии «Мои ранние годы» Черчилль вспоминал забавный эпизод той поры. Его няня, миссис Эверест, очень боялась фениев — революционно настроенных ирландцев, и у мальчика сложилось впечатление, что фении — скверные люди и способны на все, дай им только волю. Как-то раз Уинстон ехал на ослике в сопровождении миссис Эверест, а навстречу — колонна фениев. Все до смерти перепугались, особенно ослик: он взбрыкнул и сбросил мальчика на землю. Уинстон ударился головой и получил сотрясение мозга. Таково было его первое знакомство с ирландским вопросом.
Есть некоторая ирония в том, что первые отчетливые воспоминания Уинстона связаны со страной, в судьбе которой ему впоследствии довелось принимать участие. Сторонник великой и неделимой Британской империи, Уинстон Черчилль не одобрял любых форм сепаратизма и, разумеется, был против разделения Ирландии и дарования ей независимости. Но даже он, с его волей и способностью влиять на умы, не мог противостоять общемировой, можно даже сказать, цивилизационной тенденции. Не исключено, однако, что его «имперские замашки» уходят корнями в том числе и в эти первые разрозненные впечатления детства, ясно свидетельствующие: пусть не самая приветливая и благополучная, это тоже — «наша земля».
Спустя еще четыре года, однако, политика впервые вмешалась в размеренную жизнь маленького Уинстона. Партия консерваторов во главе с Дизраэли, к которой принадлежал и Рэндольф Черчилль, и его отец герцог Мальборо и к которой впоследствии будет принадлежать и Уинстон (хотя в его случае все будет не так просто), потерпела поражение на выборах. Новая метла, как известно, по-новому метет. Герцог Мальборо был отправлен в отставку, и семейство вернулось в Англию, в Бленхейм.
С переездом беззаботное детство закончилось, и перед мальчиком замаячил призрак неведомой, но грозной опасности под названием «школа». Будущий премьер-министр с удовольствием избежал бы этой повинности. Добиравшиеся до него разнообразные слухи о «прелестях обучения» не вселяли ни капли оптимизма. Многое из того, что он слышал о школе, оставляло малоприятное впечатление.
Предчувствия Уинстона не обманули: его первые школьные годы иначе как кошмарными не назовешь. Его отдали в подготовительную школу Сент-Джордж, где процветали муштра и физические наказания. Два-три раза в месяц учеников выстраивали в шеренгу, объявляли фамилии провинившихся, после чего этих несчастных уводили в соседнюю комнату и секли до крови. Оставшиеся в ужасе слушали их вопли. Маленький Уинстон, однако, ни разу не пожаловался на жестокое обращение, впервые явно проявив ту самую стойкость характера, которая впоследствии не раз помогала ему переживать самые жестокие поражения.
Маленький мальчик, с одной стороны, страстно желавший не разочаровать отца, но, с другой стороны, неспособный выносить никакое давление и принуждение, мог противопоставить подобной жестокости только тихий саботаж. Все, что можно было не делать, он делать отказывался, несмотря на угрозу быть наказанным и не получить отцовского одобрения. Из школы Сент-Джордж его забрали через два года после серьезной болезни. До этого слезные просьбы миссис Эверест — няня больше не могла безучастно созерцать следы от розги на теле воспитанника — не производили впечатления на родителей Уинстона.
Его отдали в куда более приветливую школу сестер Томсон в Брайтоне. Но дело было сделано, отношение к учебе сформировалось. Учителя, конечно, подозревали, что он отнюдь не такой тупица, каким выглядит на уроках. Более того — к десяти годам он читал взрослые книги, интересовался политикой, следил за карьерой своего отца в парламенте и уже тогда мечтал пойти по его стопам. Но учиться из-под палки Уинстон не желал. В новой школе он точно так же не блистал успехами, а по поведению и вовсе был худшим из худших.
Люблю учиться но не люблю когда меня учат
Иностранец по имени Карачиоли в Лондоне отправился на верховую прогулку, и лошадь понесла его. Отчаянно дергая уздечку, он вдруг услышал, что вслед за ним скачут несколько английских джентльменов, которые кричали на ходу:
— Спорим на что угодно!
Взбесившийся конь мчался все быстрее. Перепуганный всадник уже и сам был готов поспорить, что сломает себе шею. Вдруг — луч надежды: перед ним появился шлагбаум. Возле него — таможенные чиновники, которые наверняка задержат, остановят коня. Напрасная надежда: из адского эскорта уже издали прокричали: «Пари! Пропустите его!» И его, конечно, пропустили, он оказался за шлагбаумом, свалился с коня, потерял сознание, но шею не сломал.
Если вы думаете, что спор — удел обычных людей, то вы заблуждаетесь. Многие знаменитые люди имели такую слабость. Как заметил Бернард Шоу: «Каждый человек ежедневно в течение пяти минут бывает полным дураком. Разница между умными и глупыми людьми заключается в том, что первые стараются не превышать свой лимит». Видимо, свои споры великие люди начинают как раз в ту самую, отмеченную Шоу, пятиминутку.
Английский писатель Джонатан Свифт, как известно, не принадлежал к числу неблагоразумных джентльменов, которых в Англии называют «Спорим на что угодно». Однако он был неутомимым зачинщиком многих забавных пари.
Однажды он ехал в карете вместе с членом парламента лордом Оксфордским. Неизвестно каким образом, но Свифт уговорил этого серьезного политика держать с ним совершенно несерьезное пари: кому из них удастся быстрее насчитать тридцать куриц, клюющих корм вдоль дороги. Каждый из них считал кур только с той стороны, где сидел. Было оговорено еще одно условие: кошка или старуха сразу стоили тридцать кур. По дороге их нагнал еще один известный политик лорд Болингброк, пересел к ним в карету и начал объяснять Оксфорду один очень важный и сложный политический вопрос. Тот слушал с внимательным выражением лица, кивал, но вдруг резко переменился в лице и закричал: «Свифт! Кошка с правой стороны! Я выиграл. »
Пожалуй, один из самых разумных споров (его можно рассматривать как редкое исключение из общего правила) произошел однажды между двумя английскими драматургами. На одном из литературных вечеров в числе приглашенных оказались сразу две знаменитости: Бернард Шоу и Оскар Уайльд. Сразу после знакомства между ними завязалась непринужденная беседа, которая очень скоро переросла в принципиальный спор.
Автор «Пигмалиона» утверждал, что у драматургов-реалистов, то есть у него, словарный запас значительно богаче, нежели у драматургов-романтиков, то есть у Уайльда. Автор «Идеального мужа» оспорил это мнение и предложил в качестве доказательства придумать и написать на бумаге синонимы к какому-нибудь устойчивому словосочетанию. Например, «красивая женщина». Писатели ударили по рукам и принялись за работу.
Через четверть часа судьи — ими стали несколько журналистов, присутствовавших на вечере, — изучив бумаги каждого из драматургов, объявили решение: победа романтика за явным преимуществом. Если Шоу сумел придумать только 35 синонимичных фраз, то Уайльд — 59!
Шоу, не поверив, схватил уайльдовский лист и, пробежав глазами текст, медленно поднял погасший взгляд на дружелюбно улыбавшегося Уайльда. Шоу шумно вздохнул, затем опустился на одно колено и, театрально приложив руку к сердцу, воскликнул: «С восхищением преклоняю голову перед вашим гением, дорогой Уайльд! Честно говоря, я был абсолютно уверен, что в нашей литературе существует лишь один гений. Но, как только что выяснилось, нас, оказывается, двое».
Уайльд, засмеявшись, подал руку второму гению.
В России также находились любители поспорить. Лев Толстой как-то выиграл на спор бобровую шапку у Владимира Черткова, своего литературного агента и друга. Чертков, хорошенько не подумав, выразил некоторое сомнение в крепости здоровья Толстого, к тому времени уже разменявшего седьмой десяток. Толстой, разозлившись, предложил пари. А затем взял да и присел «пистолетиком» (то есть на одной ноге) 30 раз подряд!
Большим любителем пари был известный русский писатель Александр Куприн. О его жизни в Одессе слагали легенды. Одна из них рассказывает о том, как Куприн ходил по припортовым трактирам и расспрашивал у их владельцев о самом неприятном или самом скупом посетителе. Когда ему указывали на такого, Куприн подходил к нему и, немного пообщавшись и угостив собеседника рюмкой дармовой выпивки, предлагал сыграть в «новомодную» игру: за какую-то мелкую монету съесть, к примеру, блоху. Мол, съешь блоху — я тебе копейку, не съешь — ты мне.
100+ мудрых цитат Уинстона Черчилля, которые помогут лучше понять мир (и себя)
Однажды кто-то сказал: кроме Иисуса и Шекспира, никого не цитировали чаще, чем Уинстона Черчилля.
Причина устойчивой культурной повсеместности «черчиллизмов» двойственна. С одной стороны, это канон, из которого можно извлечь немало инсайтов. За свою жизнь Черчилль написал сорок четыре книги и несколько тысяч статей, речей, служебных записок и писем – в общей сложности около 20 миллионов слов! Впечатляет.
Но, конечно, не только количество произведений Черчилля сделало его такой часто цитируемой персоной. Дело – в их несравненном качестве.
Черчилль мечтал стать мастером английского языка с самых ранних лет. С возрастом он продолжал совершенствовать свое ремесло, чем и занимался всю свою жизнь. Полагая, что «в технике риторики нет более важного элемента, чем постоянное использование лучшего из возможных слов», он тратил часы на «отборочный» процесс.
Черчилль работал над множеством черновиков своих произведений, следя за тем, чтобы его фразы имели правильное смысловое ядро, «каденцию» и ритм. Он потратил столько же усилий, избавляясь от «ненужных» слов, что придавало его произведениям содержательный, лаконичный стиль, который в итоге породил так много запоминающихся афоризмов.
Помимо языкового стиля, стойкий эффект черчиллизмов был достигнут за счет нескольких неосязаемых качеств. Как солдат, садовник, летчик, каменщик, путешественник, охотник, художник, муж и отец, Черчилль имел куда больше разнообразного опыта, чем среднестатистический политик.
Как сентиментальный романтик, он мог наполнить свои слова неподдельными эмоциями, убеждением и искренностью. Как человек с глубоким чувством юмора, он умел скрашивать серьезные мысли остроумием. И как толстокожий индивидуалист, он не боялся взъерошивать перья и быть поразительно прямолинейным.
По этим причинам слова Черчилля продолжают волновать нас и сегодня. Будь то вопросы войны и политики, необходимости действий, важности истории или тема, которая преобладала над всей его жизнью и карьерой, – тема стойкости: его цитаты побуждают к размышлениям, вызывают смех и закаляют характер.
Ниже вы найдете коллекцию из его лучших цитат, которые заставят вас задуматься над многими моментами вашей жизни. Как сказал Черчилль, который сам внимательно изучал цитаты других великих людей: «Когда афоризмы отпечатаны в нашей памяти, они порождают хорошие мысли».
«Все мы насекомые, но я верю, что я – светлячок».
«Я никогда не беспокоюсь насчет действия, только насчет бездействия».
«Учите историю, учите историю – в истории кроются все секреты политической прозорливости».
«Если наша история о длинном острове наконец закончится, пусть она закончится только тогда, когда каждый из нас, задыхаясь от собственной крови, ляжет на землю».
«Самое главное – это меняться. Постоянно используя и утомляя какую-то часть своего разума, человек может ее истощить… Но ее можно расслабить и укрепить не только отдыхом, но и используя другие части своего мозга».
«Похоже, мы очень близки к безрадостному выбору между войной и позором. Я считаю, что мы выберем Позор, а чуть позже добавим Войну на еще более неблагоприятных условиях, чем сейчас».
«Амбиция – не столько плебейских удовольствий, сколько славы, – мерцает в каждой душе».
«Люди контролируют правительство, а не правительство людей».
«Почести должны идти рука об руку со смертью и опасностью».
«Ничто в жизни так не воодушевляет, как то, что в тебя стреляли и промахнулись».
«Призывы к благоразумию и сдержанности могут стать главным источником смертельной опасности».
«Преодоленные трудности – это выигранные возможности».
«Давайте не будем думать, что эпоха рыцарства ушла в прошлое».
«С двадцати до двадцати пяти – вот это годы! Не соглашайтесь с положением вещей».
«Никто не обязан служить великому делу, если он не чувствует себя для него подходящим. Но что не может быть менее точным, так это то, что вы не можете взять на себя инициативу в великих делах в качестве полузащитника».
«Книги во всем их разнообразии предлагают человеческому интеллекту средства, с помощью которых цивилизация может победно продвигаться вперед».
«Единственный поводырь человеку – его совесть; единственный щит его памяти – честность и искренность его поступков».
«Молодость – за свободу и реформы, зрелость – за разумный компромисс, старость – за стабильность и покой».
«Не позволяйте высоким планам о новом мире помешать спасти то, что осталось от старого».
«Мы должны избегать попыток построить общество, в котором никто не имеет значения, кроме политика или чиновника, или общество, в котором предприятие не получает вознаграждения и не сберегает никаких привилегий».
«Единственный способ оставаться последовательным среди меняющихся обстоятельств – это меняться вместе с ними, сохраняя при этом свою главенствующую цель».
«Смелость по праву считается первым из человеческих качеств. потому что это качество, которое гарантирует все остальные».
«В течение моей жизни мне часто приходилось есть свои слова, и я должен признаться, что всегда находил это здоровой диетой».
«Наши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем на них глаза».
«Мир не заканчивается с жизнью человека».
«Когда ноты жизни фальшивят, их следует настраивать на камертон смерти».
«Я готов встретиться с моим Создателем. Готовится ли мой Создатель к тяжелому испытанию в виде встречи со мной – это уже другой вопрос».
«На поражение есть только один ответ. победа».
«Вся история мира сводится к тому, что, когда страны сильны, они не всегда справедливы, а когда они хотят быть справедливыми, они уже не сильны».
«Демократия – наихудшая форма правления. Если не считать всех остальных».
«Отчаиваться – это преступление. Мы должны научиться извлекать из несчастий орудия будущей силы».
«Самое главное в образовании – это аппетит».
«Конечно же, я эгоист. Как далеко вы уйдете, если не будете им?»
«Это не конец. Это даже не начало конца. Но, пожалуй, это конец начала».
«Нос бульдога был вдавлен назад, чтобы он мог дышать, не выпуская врага из челюстей».
«Я всегда готов учиться, но мне не всегда нравится, когда меня учат».
«Социалистическая мечта больше не утопия, а очередитопия».
«Дешевая популярность может оказаться дорого купленной».
«Отсутствие убеждений часто называют осторожностью».
«Знание эксперта, как бы ни было оно необходимо, не заменит великодушного и понимающего взгляда на человеческую ситуацию – во всей ее печали, со всей ее неутолимой надеждой».
«Когда орлы молчат, болтают попугаи».
«Надеюсь никогда не увидеть тот день, когда Силы Правого Дела потеряют права силы».
«Уверенность в том, что нет ничего правдивого, кроме того, в чем мы разбираемся, глупа. Уверенность в том, что идеи, которые не укладываются в нашей голове, разрушительны, глупа еще больше».
«Нет сомнений в том, что именно вокруг семьи и дома создаются, укрепляются и поддерживаются все величайшие добродетели, самые главные добродетели человеческого общества».
«Поражение – это одно; позор – совершенно другое».
«Народ без совести – народ без души. Народ без души – народ, который не может выжить».
«Критика политического строя подобна боли в теле человека. Она неприятна, но каким бы тогда было тело?».
«Когда опасность далеко, мы можем подумать о своих слабостях. Когда она рядом – мы должны помнить о нашей силе».
«Нам нужно остерегаться тирании мнений, которая пытается оставить для всеобщего освещения только одну сторону вопроса. Абсолютно все – за свободу слова. Не проходит и дня, чтобы ее не превозносили. Однако некоторые персоны считают, что они могут говорить все, что им заблагорассудится, но если кто-нибудь скажет что-то в ответ – для них это будет возмутительным».
«Тратить закат человеческой жизни на сетования – очень глупо. Благородные духи охотно подчиняются последовательно падающим теням, которые уносят их в лучший мир или в забвение».
«Я не боюсь будущего. Давайте углубимся в его тайны, давайте порвем завесы, которые скрывают его от наших глаз. Давайте двигаться вперед с уверенностью и мужеством».
«Лучше всего короткие слова, а старые, если они короткие, еще лучше».
«Было бы ошибкой заглядывать слишком далеко вперед. Цепь судьбы можно схватить только по одному звену за раз».
«Хорошее знание истории – это колчан, полный стрел, в любом споре».
Уинстон Черчилль в предвыборной кампании перед всеобщими выборами 1945 года / commonwealth-opinion.blogs.sas.ac.uk
«К сожалению, сила духа не может заменить силу вооруженную, но она является большим подкреплением».
«В широком взгляде, масштабных принципах, добром сердце, высоких целях, твердой вере мы можем найти карту и компас для нашего путешествия».
«Зачастую серьезные физические раны в момент их получения становятся неожиданно терпимыми. Проходит время, прежде чем человек начинает чувствовать боль. Шок ошеломляет, но не парализует; рана кровоточит, но не болит. То же самое и с большими жизненным неудачами».
«Великолепие света не может существовать без теней».
«Нельзя восхищаться природой по доверенности».
«Мы должны остерегаться ненужных нововведений, особенно когда мы руководствуемся логикой».
«Отказаться от приглашения – это хорошо. Еще лучше – дождаться, пока оно вообще появится».
«Мы живем в мире «если»».
«По обе стороны от вас прорва: тут – бездна излишней осторожности, а там – пропасть чрезмерной дерзости».
«Глупцы, дилетанты и слепые миряне иногда спрашивают: «За что мы сражаемся?». На что я отвечаю: «Перестанем сражаться – тогда и узнаете».
«Ничто не делает человека более просвещенным, чем библиотека».
«Вы должны посмотреть на факты, ибо они смотрят на вас».
«Какой смысл жить без стремления к благородным целям и тому, чтобы сделать этот запутанный мир лучше для тех, кто будет жить в нем после того, как мы уйдем?»
«Путешествие жизни было приятным и явно стоило того, чтобы его однажды совершить».
«Социализм – это философия неудачников, созданная неудачниками для неудачников».
«Передумать – это одно. Пойти против тех, кто последовал твоему предыдущему совету, – совсем другое».
«В войне – решимость; в поражении – вызов; в победе – великодушие; в мире – добрая воля».
«Проекты, о которых и мечтать не могли прошлые поколения, поглотят наших непосредственных потомков. Их поглотят комфорт, активная деятельность, удобства, удовольствия, но их сердца будут болеть, а жизнь будет бесплодной, если они не научатся смотреть за рамки материального».
«Как странно, что прошлое так мало понимается и так быстро забывается. Мы живем в самые легкомысленные времена. Во времена ежедневных заголовков и коротких заметок».
«У вас должно быть четверо детей. Один для матери, один для отца, один для несчастных случаев, один для «расширения».
«Мне нравится, когда что-то происходит. В противном случае я делаю так, чтобы что-то произошло».
«Они принадлежат к классу достопочтенных джентльменов – все порядочные и честные люди, всегда готовые идти на большие жертвы ради своих убеждений, тем не менее, у них вовсе нет убеждений. Они готовы погибнуть во имя правды, но если бы они только знали, в чем она заключается».
«Война ужасна, но рабство еще хуже».
«Нужно стать справедливым, прежде чем быть щедрым».
«Мы не путешествовали через века, через океаны, через горы, через прерии, потому что мы сделаны из леденцов».
«Чтобы быть по-настоящему счастливым и здоровым, человеку необходимо два или даже три увлечения. И все они должны быть настоящими».
«Добродетельные мотивы, скованные инерцией и робостью, не ровня вооруженному и решительному зверству».
«Нет ничего опасней, чем жить в горячечной атмосфере опросов общественного мнения, постоянно чувствуя свой пульс, постоянно измеряя свою температуру».
«Критиковать – легко. Чего-то достигнуть – куда сложнее».
«Рубить деревья намного проще и быстрее, чем их выращивать».
«С чего начинается семья? С того, что молодой человек влюбляется в девушку, – другой способ пока еще не изобретен!».
«Я люблю человека, который усмехается, когда дерется».
«Помните историю об испанском узнике. Много лет он сидел в темнице… Однажды ему пришло в голову толкнуть дверь своей тюрьмы. Она отворилась. Дверь его тюрьмы никогда не была замкнута».
«Логика, как и наука, должна быть слугой, а не господином человека».
«Ни один из талантов, которыми может обладать человек, не является более ценным, чем талант ораторского искусства».
«Во время войны британский народ доказал, что у него львиное сердце. Мне выпала честь издать призывный рык».
«Все люди созданы равными», – говорится в Декларации независимости США. «Все люди должны быть равны», – заявляет Британская социалистическая партия».
«Недоступно спокойному прохожему сделаться беспристрастным судьей событий, которые не случились бы, протяни он руку помощи вовремя».
«Пытаться обезопасить себя везде означает не быть сильным нигде».
«Затеяв спор настоящего с прошлым, мы обнаружим, что потеряли будущее».
«Мир. создан для того, чтобы его завоевывала молодежь».
«Лучше иметь амбициозный план, чем никакого».
«Чем дольше вы смотрите назад, тем дальше видите вперед. И это не политическое или философское умозаключение – всякий окулист скажет вам то же самое».
«Каждое удовольствие имеет соответствующий недостаток, так же как каждая роза имеет шипы».
«Трагедия двадцатого века состоит в том, что развитие людей сильно отстает от роста их начинаний. Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей».
«Нет смысла жить, когда нечего делать».
«Наша первая победа в том, чтобы избежать битвы, и вторая, если этого не удалось, в том, чтобы выиграть ее».
«Мы должны быть готовы. Готовы ко всем неожиданностям. Хорошо быть терпеливым, хорошо быть осмотрительным, хорошо быть миролюбивым. Но этого недостаточно. Мы должны быть сильными».
«Сущность американской журналистики – вульгарность, лишенная правды».
«Гораздо легче открывать и провозглашать общие принципы, чем применять их».
«В критических и сложных ситуациях лучше всегда вернуться к основным принципам и простым действиям».
«Я всегда избегаю пророчествовать о будущем – гораздо лучше пророчествовать о прошлом».
«Каждый пророк выходит из цивилизации, но каждый пророк уходит в пустыню. Он проникается множеством впечатлений и погружается на время в изоляцию и медитацию. Так создается психический динамит».
«Непунктуальность – мерзкая привычка, и всю свою жизнь я пытался от нее избавиться».
«Завеса будущего приподнимается постепенно, и смертные должны жить сегодняшним днем».
«Я думал, почему корабль побеждает волны, хотя их так много, а он один? И понял: причина в том, что у корабля есть цель, а у волн – нет».
«Никогда не сдавайтесь – никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу».
«Лучше быть безответственным и правым, чем ответственным и не правым».
«Бесполезно говорить: «Мы делаем все, что в наших силах». Вы должны успешно выполнить то, что необходимо».
«Цена величия – это ответственность за каждую свою мысль».
«Сильный, молчаливый мужчина слишком часто лишь потому молчалив, что ему нечего сказать».
«Успех нельзя гарантировать. Безопасных битв не бывает».
«Победы никогда не обеспечишь, идя по линии наименьшего сопротивления».
«Я не могу предсказать вам действия России. Это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки».
«Люди прекрасно умеют хранить секреты, которых не знают».
«Недостаток предвидения, нежелание действовать, когда действие могло бы быть простым и эффективным, отсутствие ясного мышления, путаница точек зрения до тех пор, пока ситуация не станет критической, пока инстинкт самосохранения не начнет бить в набат, – все это бесконечно повторяется в истории».
«Меня не удивляет, что британская молодежь восстает против болезненной доктрины, согласно которой ничто не имеет значения, кроме равного разделения страданий. Согласно ей, то, что раньше называлось затопленной одной десятой, можно спасти, лишь опустив остальные девять десятых до их уровня; лучше, чтобы каждый имел половину рациона, нежели кто-либо сможет своими усилиями или способностями заработать вторую порцию».
«Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота».
«Дайте нам орудия, и мы закончим дело».
«Сегодня я намерен произнести долгую речь. У меня не было времени приготовить краткую».
«Любой умный человек может строить планы на победу в войне, если он не несет ответственности за их выполнение».
«Мир – наша цель, а сила – единственный способ ее достичь».
«В больших сложностях рождаются большие упрощения».
«Если настоящее пытается судить прошлое, то оно теряет будущее».
«Социализм – это философия неудачи, кредо невежества и евангелие зависти».
«Либерализм – это не социализм и никогда им не будет. Социализм стремится искоренить богатство, либерализм – бедность. Социализм уничтожает личную заинтересованность, либерализм ее охраняет, примерив с правами общества. Социализм губит предпринимательство, либерализм лишь освобождает его от гнета привилегий. Социализм ставит во главу угла регламент, либерализм – человека».
«Я делаю различия между ошибками. Есть ошибки, происходящие из дерзости, такие я называю «ошибки к врагу». Здесь вам следует поддерживать ваших командиров. Есть ошибки, происходящие из принципа «безопасность прежде всего» – «ошибки от врага». Такие требуют гораздо более критического рассмотрения».
«Наш враг – тирания. В какие бы одежды она ни рядилась, какими бы покровами ни прикрывалась, к какому бы языку ни прибегала, какой бы характер – внешний или внутренний – ни носила, мы всегда должны быть начеку, всегда должны быть мобилизованы, всегда должны быть бдительны, всегда должны быть готовы схватить ее за горло».
«Истина неопровержима, невежество может высмеять ее, паника может обидеть ее, злоба может разрушить ее, но это так».
«Жизнь – это загадка? Разгадку мы узнаем после смерти».
«Каждый может узнать историю после того, как она произошла; но только мудрый человек знает в данный момент, что является жизненно важным и постоянным, долговечным и запоминающимся».
«Это простая лень – не вмещать мысль в разумные пределы».
«Все великие вещи просты, и многие из них могут быть выражены в отдельных словах: свобода, справедливость, честь, долг, милосердие, надежда».
«Проблемы, которые приходится решать победителю, приятнее, но не проще, чем проблемы, которые приходится решать побежденному».
«Я приобрел богатый словарный запас и любовь к словам и чувству, когда слова становятся на свои места, как пенни в прорези».
«Нужно максимально использовать возможности эпохи».
«История рода человеческого – война. Помимо кратких и ненадежных промежутков, на Земле никогда не было мира».
«Раньше война была жестокой и величественной. Теперь она стала жестокой и убогой».
«Удача справедливо пагубна для тех, кто порывает с традициями и обычаями прошлого».
«Эвакуациями войну не выиграть».
«Человеческая история не всегда разворачивается как арифметический расчет по принципу дважды два – четыре… Элемент неожиданного и непредсказуемого – вот что придает некоторую радость жизни и спасает нас от механического порабощения логикой».
«Оглядываясь на пережитое, я вспоминаю рассказ об одном старике, который на смертном ложе поведал, что его жизнь была полна неприятностей, большинство из которых так и не случилось».
«Написание книги – это приключение. Сначала она служит вам игрушкой и развлечением, потом становится вашей тайной любовницей, затем превращается в вашего повелителя, а после становится тираном. Наконец, когда вы уже готовы смириться со своим рабством, вы убиваете монстра и выбрасываете его в публику».
«Ситуация не улучшится, если оставить ее в покое. Если ничего не предпринять, она разразится сокрушительным взрывом».
«Разбей сад, в котором ты будешь сидеть, когда разбивать больше будет нечего».
«Всем нам дарована сила, когда мы нужны для служения великому делу».
«Те, кто служат высшим целям, должны думать не о том, что они могут получить, а о том, что они могут дать».
«Никакие технические знания не могут перевесить знания гуманитарных наук».
«Человек расширил свою власть надо всем, кроме самого себя».
«Во времена кризиса мифы обретают историческую важность».
«Лучше делать новости, чем рассказывать о них».
«Не ищите совершенных решений в несовершенном мире».
Уинстон Черчилль © Samuel
«Афоризм «Ничто не является полезным, кроме совершенства» можно сказать по буквам одним словом – «паралич»».
«Не запрягайте чистокровного скакуна в навозную телегу».
«Мы зарабатываем на жизнь тем, что получаем; мы живем тем, что отдаем».
«Лучше быть и правым, и последовательным. Но если тебе нужно выбирать – нужно сделать выбор в пользу правоты».
«Хорошо быть честным, но и быть правым тоже немаловажно».
«Мы будем драться на пляжах, мы будем сражаться на побережьях, мы будем драться в полях и на улицах. Мы никогда не сдадимся!».
«Почему мы относимся к истории как к прошлому и забываем, что мы ее вершим?».