мать обвиняет меня во всем
Мама постоянно во всем меня обвиняет
Рекомендуемые сообщения
Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь
Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий
Создать учетную запись
Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!
Войти
Уже есть аккаунт? Войти в систему.
Похожий контент
Мой вопрос:
как я могу помочь сестре, маме и племянникам, учитывая что мои подходы разбора ситуаций не помогают, к психологу они не хотят категорически, жить отдельно сейчас не могут.
Что я могу сделать? что говорить, как реагировать? может я могу помочь как то отдельно племянникам (2 и 6 лет)?
Я понимаю что тут есть мои проблемы, типа тебе должно быть всё равно, если тебя это цепляет значит у тебя что то не проработано. Всё понятно. Мой вопрос сейчас в другом.
Благодарю если прочитали всё!)
Добрый день! Не знаю, отнести свою проблему к теме «отношения» или «родители и дети».
Аня из Калининграда, 18 лет, живу с родителями, т.к. учусь в 11 классе. Недавно осознала, что пострадала от родительского воспитания, «впитала в себя» ужасное поведение матери, (мать-нарцисс). Отсюда начались проблемы в отношениях с людьми. Теперь постоянно сталкиваюсь с большим их количеством:
– Неконтролируемый поток агрессии с сторону близкого человека, оскорбления, использование того, что мне когда-то доверили против собеседника. (Мать поступает также со мной).
– Невозможность принять человека, который меня искренне любит, постоянный поиск подвоха и того, что меня вот-вот бросят. (На почве внезапных маминых обид, игнорирования).
– Восприятие любви только когда я добиваюсь, а меня отвергают. Если меня приняли, то становится неинтересно и скучно. (Проблема «борьбы» за любовь матери, которая обращала своё внимание только на какие-нибудь весомые достижения. Но потом всё равно обесценивала их и обижалась).
– Сравнение своих отношений с чужими. Невозможность порадоваться за «подружку», постоянное сравнение или даже соперничество с другими. (Как делала это мать со мной).
– Манипуляции близкими людьми, упор на то, чтобы поступали именно так, как хочу я, иначе ‐ обида. Раньше это называли настойчивостью, но сейчас понятно, что абъюз. (Думаю, не надо пояснять, кто так делал).
Краткий перечень того, что беспокоит больше всего. Пожалуйста, подскажите, в каком направлении искать информацию о том, как преодолеть это всё? Как вести себя с матерью дальше и как остановить собственную проекцию этого на других людей?
Понимаете, мне сейчас очень сложно об этом говорить. вчера мой старший брат после ссоры с мамой, уехал с другом на мотоцикле, и разбился. мама в истерике, плачет постоянно. обвеняет себя в случившемся. я не знаю как её успокоить и помочь ей. (брату было 17)
Здравствуйте. Я не люблю свою мать. К этому пришла уже достаточно давно, но острее всего ощущаю именно сейчас, поскольку с недавних пор живем в одном городе. Раньше было много проще: виделись раз в месяц, общение складывалось, в основном, в телефонных разговорах. Сейчас его стало больше и для меня это огромный дискомфорт. Корень всего, как я чувствую, идет из детства. В далеких восьмидесятых, она повторно вышла замуж. Мне, на тот момент, было 2,5 года. Все это по «великой любви». Ее супруг, человек другой национальности, вроде, принял меня. Но за любую провинность, будь то не вынесенный мусор или немытая посуда, следовало физическое наказание: от подзатыльника до избиения ремнем или просто руками. Помню момент, мне, наверное, было лет 10, когда он ударил меня по лицу. Наутро под глазом появился синячина, я неделю не ходила в школу, потом мать замазывала мне остатки синяка «балетом». там еще куча всего было: и пластиковая хлопалка для ковра-я тогда вся была сплошной синяк в виде рисунка от нее, и избиение ремнем на полу, в зале, с ее истошными криками «(имя отчима) только между ног не бей», и. продолжать можно долго. Эти воспоминания, которые с возрастом никуда не исчезают, отравляют жизнь. Это тяжело. Я не могу простить ее за то, что не защитила своего ребенка, что позволила всему этому ужасу свершиться. И не хочу прощать-наверное, правда в этом. С этим человеком, кстати, спустя 30 с лишним лет совместной жизни, они развелись (он инициатор). Она переехала в другой город. И тут я совершила серьезную ошибку, уехав следом. Пожалела ее-она все это переносила болезненно. На тот момент я была уверена, что все наладится, что на новом месте будет гораздо лучше. Так и произошло: у меня хорошая работа, сын нормально учится в школе, супруг тоже нашел свое место. Но морально становится только хуже: сейчас она требует к себе гораздо больше внимания, чем раньше, со всеми вытекающими. К этому я не готова. Я пыталась «договориться» с собой, убедить, что это мать и т.д., но без толку. Как жить с этим дальше, не знаю. Спасибо, что выслушали. Буду рада любым советам.
Заметки психолога
Быть. Делать. Иметь.
Чего добиваются родители пристыживая и обвиняя своих детей?
Такие чувства как стыд и вина сопровождают каждого человека с самого раннего детства. Считается, что чувство вины формируется у ребенка в районе 3-6 лет, а стыд и того раньше. Вина и стыд всегда идут «рука об руку», но, тем не менее, вина является более зрелой эмоцией по сравнению со стыдом.
Вина. Чувство вины возникает в моменты, когда человек делает что-то недопустимое и противоречащее его внутренним убеждениям. У многих людей вина появляется даже при мысли или желании сделать что-то, что, по их мнению, является неправильным. Здоровое чувство вины присуще каждому из нас, оно позволяет нам быть полноценным индивидом в рамках социума.
Стыд. Стыд часто путают с виной, но это все же разные эмоции. Стыд проявляется через дискомфорт, сожаление, растерянность и угрызения совести в условиях, когда мы не чувствуем, что соответствуем требованиям окружающих и ожидаем от них насмешливого и презрительного отношения к себе. Острое чувство стыда воспринимается нами, как если бы мы мгновенно оказались обнаженными или слабыми и беззащитными в центре агрессивной толпы.
На самом деле, благодаря чувствам вины и стыда ребенок сначала усваивает моральные правила, принятые в обществе, а позже включает эти правила в себя, делая их частью своей личности, неким внутренним кодексом.
Не редко, в результате некорректного воспитания чувство вины становится хроническим, и человек вступает во взрослую жизнь, ощущая себя виноватым всегда и во всем.
Прекрасный осенний день. Еще довольно тепло и солнечно. Родители, дабы не упустить последние теплые деньки, решили в свои выходной съездить в лес – насладиться природой и насобирать грибов. В это время, их уже вполне самостоятельный ребенок, вернувшись из школы решает, что в такой замечательный день, он должен обязательно погулять с друзьями на улице. И поэтому вместо привычного полуденного отдыха, он сразу садится за уроки, для того, чтоб потом, выполнив свой долг, пойти гулять. Он делает все необходимые задания, и собирается идти на встречу, а в этот момент в дом входят родители с завидным мешком грибов… И вроде вот она радость! Родители погуляли на природе и насобирали желаемых грибов. Ребенок сделал уроки и идет гулять с друзьями. Но… что происходит дальше?
А дальше… Родители с порога заявляют своему ребенку: «Посмотри сколько грибов! Мы целый день ходили по лесу и собирали их. И раз ты уже сделал уроки, теперь ты должен их помыть. Мы очень устали.»
Что в это время чувствует ребенок?
Вероятно, он в замешательстве и удивлен тому, что родители удовлетворив свои желания, совсем не выглядят счастливыми.
А так же он обеспокоен тем, что возникла угроза срыва его планов.
Когда он пытается объяснить родителям, что он сделал уроки и теперь собирается встретиться с друзьями, в ответ он слышит укор: «как тебе не стыдно? Мы так устали, а ты вместо того, чтоб помочь нам, собираешься пойти гулять? От тебя никакой помощи не дождешься, как ни проси!»
Ребенку действительно становится стыдно. Ведь родители имеют по отношению к нему определенные ожидания, которым он не хочет соответствовать.
Так у ребенка случается внутренний конфликт. Одна его часть обижена на родителей и считает, что он добросовестно выполнил свои ежедневные обязательства, поэтому теперь может получить долгожданную награду в виде прогулки с друзьями. А другая его часть чувствует себя виноватой, потому что считает, что он должен пожалеть родителей, которые весь день трудились и очень устали.
«Хороший» ребенок откажется от своих планов и останется помогать родителям. В будущем, такой человек будет стремиться удовлетворять чужие потребности, совершенно не замечая личных. Себя, в свою очередь, считая виноватым в наличии собственных желаний или стыдясь удовлетворять их.
«Плохой» же откажет родителям и пойдет гулять, но в его подсознании останется чувство вины за отказ. А вина требует наказания. И вероятно, у этого ребенка сформируется установка на самонаказания. В будущем, удовлетворяя свои желания, такой человек будет неосознанно чувствовать вину и искать себе наказания.
Очевидно, что в данном случае, как у «плохого», так и у «хорошего» ребенка возникают проблемы с удовлетворением собственных потребностей. Он уверен, что не только удовлетворять, но даже иметь свои желания – «плохо».
Так формируются люди, переносящие на каждого более-менее значимого для себя человека образ своих, обвиняющих и пристыживающих, родителей. Такие люди склонны к зависимым отношениям и стремятся к подтверждению собственной значимости за счет признания и одобрения другими. Эти люди готовы делать все, что угодно, дабы избежать чувства вины.
Им очень сложно говорить «нет» другому человеку. За этой безотказностью кроется страх потерять расположение просящего: «если я не выполню его просьбу, он перестанет меня любить». В итоге человек оказывается на столько озабочен тем, чтобы угождать окружающим, что теряет способность по-настоящему наслаждаться собственной жизнью.
Ребенок неспособен сказать «если ты обиделся, это не значит, что я тебя обижаю». Дети и без того склонны испытывать чувство вины, но если оно всегда подкреплялось, это чревато очень тяжелой эмоциональной травмой. Если человеку с детства внушали, что он виноват во всем, что происходит с его родителями, и вдруг с родителем случается что-то серьезное, то чувство вины становится глобальным, уничтожающим человека психически.
В целом, повзрослев, такие люди часто испытывают ощущение, что все плохое в жизни так или иначе случилось из-за них. Даже если человек ничего не сделал, он будет испытывать вину за собственное бездействие.Таких людей не покидает ощущение, что они все делают неправильно, а удачный опыт воспринимается ими как ничего не доказывающая случайность.
Posted on Sep. 12th, 2013 at 09:50 pm | Link | Leave a comment | Share | Flag
Всегда ли виновата мать?
Мать выступает в роли идеального обвиняемого: она, по расхожему мнению, отвечает за наши неврозы, неудачи, печали… Почему мы так на нее сердимся? Может быть, мы несправедливы? Предлагаем вам трезво взглянуть на материнскую роль.
Инга — мать двух дочерей. Старшая долго страдала анорексией, от которой ей в конце концов удалось избавиться. Младшая борется с тяжелыми приступами булимии. Инга пыталась уговорить ее обратиться к специалисту, но ответ ее расстроил: «Если у тебя такие дети, значит, тебе самой стоило бы пойти к психотерапевту!»
Послушать некоторых из нас, так можно подумать, что мать — что-то вроде болезни, которая скрывается за любым нашим симптомом. Но почему мы «больны» ею?
«Мать — изначально конфликтная фигура, потому что чувства к ней всегда противоречивы, — объясняет психотерапевт Светлана Федорова. — Мы никуда не уйдем от того, что появились на свет из тела матери. И у каждого из нас есть соблазн вернуться в «потерянный рай» полного слияния с ней: к тому состоянию всемогущества и нарциссизма, когда все наши потребности удовлетворялись, когда не было внутренних конфликтов, не было душевного страдания.
Но у нас есть и противоположное желание — отделиться от матери, быть независимыми, идти своим путем. Развиваясь, мы атакуем материнскую фигуру снова и снова, решая для себя эту дилемму».
С точки зрения психоанализа самое начало жизни — первые заботы матери о нас, первый телесный контакт, обмен взглядами
Это та основа, на которой строится наша личность. Оно оставляет неизгладимый след в нашей истории в силу основополагающего принципа «повторения»: из взаимоотношений с матерью вытекают все остальные наши отношения.
Даже сегодня, несмотря на усилия «новых отцов», все более нежных и готовых заниматься ребенком, именно мать проводит с новорожденным больше всего времени. Мать и младенец поддерживают особые отношения, которые становятся продолжением физической связи, объединявшей их на протяжении девяти месяцев.
Хотя материнскую роль в семье может выполнять и заместительница, напоминает системный семейный психотерапевт Варвара Сидорова: «В советские времена, когда матери довольно рано выходили на работу, в этой роли часто оказывалась бабушка. Она давала ребенку тепло и помогала ему узнавать мир, ее он видел, засыпая и просыпаясь. И кого в таком случае мы будем винить во всем, бабушку или мать?» — улыбается психотерапевт.
Без гарантий
«Она была слишком мягкой, а с парнем надо было быть строже. Вот поэтому я такой несобранный, безвольный», — жалуется 25-летний Никита. Упреки в адрес матерей звучат так, будто они нарочно делали что-то неправильно. Мы совершенно не принимаем в расчет силу бессознательного, которая действует на матерей.
«Возьмем для примера самый тяжелый для ребенка случай холодной, депрессивной матери, — предлагает Светлана Федорова. — Мать переживает свой внутренний конфликт, который не позволяет ей делиться с ребенком своей жизненной энергией, любовью к жизни. Она не властна над собой. Можно ли здесь говорить о вине?»
Значит, проблема в том, что матери не осознают свои чувства?
«Конечно, чем лучше мы себя осознаем, тем больше шансов, что развитие ребенка будет успешным, — отвечает психотерапевт. — Но и здесь нет никаких гарантий. Даже осознавая свои чувства, мы не всегда способны совладать с ними. Например, детский плач может вызывать у некоторых матерей непереносимую тревогу, хотя они знают, что ребенок вне опасности».
«Обвинять мать в том, что она такая, какая есть, — все равно что обвинять стол в том, что он квадратный, — продолжает Варвара Сидорова. — Ведь и у нее тоже была мать, а у той своя мать, и эта цепочка уходит в глубь веков».
Психолог: если мать ревнует сына к его избраннице — это ненормально
«Власть необязательно принадлежит женщине только тогда, когда мужчина — ребенок»
— Я думаю, что власть необязательно принадлежит женщине только тогда, когда мужчина — ребенок. Нередко встречается ситуация, когда мужчина зависим, что называется, подкаблучник. Взрослый человек, который полностью находится под властью партнерши. По определению, власть — это возможность навязывать свою волю, подавлять, даже вопреки сопротивлению.
Один из подходов психологии, который хорошо работает, — это рассматривать семью как систему, совокупность взаимосвязанных частей. Выход из ситуации насилия зачастую подразумевает, что или агрессор, или жертва в один прекрасный момент принимает решение изменить свое поведение. А за ним, как правило, вынуждена меняться вся система. Хотя может быть и такая ситуация, что партнер не желает меняется. Тогда, скорее всего, отношения разрушатся. То есть, например, жена разведется с мужем-агрессором, но сама меняться не захочет. И, возможно, подберет себе следующего партнера, при помощи которого будет воспроизводить деструктивные варианты коммуникации.
— Но вернемся к маме и сыну.
— Если мы говорим о насилии со стороны женщины не только в отношении зрелого партнера, но и в отношении мальчика, ребенка, то здесь тему воспитания мы не обойдем. Зачастую бывает, что семья и родители не только не прививают детям положительные привычки своим собственным примером, но поступают с точностью до наоборот. В конце концов, за каждым взрослым агрессором стоит свой взрослый, у которого ребенок научился насилию.
Ведь все очень просто: если ты хочешь, чтобы ребенок изменился, изменись сам. Он все равно будет таким, как ты, — в достаточной степени.
Ну, например, самое распространенное, встречающееся практически в 100% семей — это выделять ребенка из числа других членов семьи, чтобы покритиковать. Либо оскорблять ребенка, стремясь вызвать чувство неловкости. Сравнивать: «Посмотри на старшую сестру! В кого ты пошел такой дурак?» А «в кого пошел» — тут ответ понятен: «не в меня». Сам вопрос подразумевает именно такой ответ.
— Да, это тоже. Но в первом случае вариант более забористый, потому что вносит раскол между сиблингами — детьми одной семьи. Это мы относим к эмоциональной жестокости. Но попробуйте об этом сказать какой-нибудь матери! Термин даже есть такой — «яжемать». Как будто родил ребенка — уже отец или мать, а купил пианино — что, уже пианист? Нет, это так не работает.
Видите, это снова тонкие вещи, мы с вами уже скользим, рискуем поднять волну возмущения. Тем не менее об этом важно говорить.
Или, например — с кем такого не было? — угроза бросить ребенка, отдать или увести, «если не изменишь свое поведение». Представим себе ребенка 3—4 лет, который начинает кое-что понимать. Когда ему говорят: «Отдам тебя дяде-милиционеру, если сейчас же не перестанешь плакать!» — он воспринимает это как реальность. Или: «Заткнись, иначе я тебя прибью!» Взрослые клиенты — вчерашние мальчики, с которыми я работаю, зачастую вспоминают такие вещи. То есть 40-летний мужчина помнит, как его 3-летнего мама грозилась бросить. Это то, что в психологии называется травмой, — события, которые превысили порог эмоциональной устойчивости ребенка. И здесь необязательно отец выступает агрессором. Зачастую и мать, каким бы странным это кому-то ни казалось.
Или еще совершенно рядовой пример. Мужчина приходит ко мне как клиент. Он жалуется на неспособность выстраивать близкие отношения с девушками. У него заниженная самооценка, масса комплексов. Он рассказывает: с ранних лет родители в разводе, мать всю жизнь сравнивает его с отцом. Если что-то не так: «Ты как отец!» Все усугубляется тем, что он физически очень похож на отца: фигура, цвет волос, черты лица — та же «масть». После ссор мать объясняет: «Ну что такого, я это в сердцах сказала, потому что у тебя отрицательные гены, ты такой уродился, что поделаешь».
Это вообще очень популярная вещь — делать акцент на каких-то якобы существующих наследственных признаках, «генетических». А если спросить: «Объясните, как оно в генах работает-то?» — «Все уже давно объяснено британскими учеными, что вы спрашиваете!» То есть мы имеем дело с поверхностными убеждениями, которые собраны с миру по нитке и имеют мало общего с действительностью.
Так вот, в случае с этим мужчиной мать может таким образом полностью снимать с себя ответственность за то, что она делает, не признавать своих ошибок. Если что-то пошло не так — это все «отцовские гены виноваты». Очень удобно.
Давайте сделаем шаг назад. Я не хочу демонизировать матерей. Есть разные отцы и разные матери. В конце концов, я сам на протяжении пяти лет работал с женщинами — жертвами насилия. Но факт остается фактом: в раннем возрасте ребенок все-таки больше зависим от матери, чем от отца. А потому нужно четко понимать, что делать. Не привязывать сына к себе сверх меры, но и не отталкивать. Многие мужчины живут с убеждением, что мама — это святое. Остаться привязанным пуповиной к матери может и взрослый мужчина.
Нереализованные ожидания от партнера — тоже нередкий вариант. То, что часто люди интуитивно чувствуют, говоря женщине: «Ну ты прям для себя мужика растишь!» То есть наблюдаются некие нарушения в отношениях женщины и ее сына. Такому мальчику грозит опасность ответить за все мужские грехи и разочарования мамы в мужчинах или стать идеальным, чтобы она могла им гордиться. Но это вовсе не означает, что любая одинокая женщина, неполная семья — это по умолчанию плохо. Вовсе нет. Каждая ситуация уникальна.
Вот еще примеры психологического насилия. Такие вещи, казалось бы, совершенно безобидны — то, что можно отнести к отстранению: игнорирование потребностей или недоступность для ребенка. Когда нет времени выслушать или обнять сына. «Возьми там», «не мешай», «я занята». Этому тоже всегда есть объяснение: родитель или оба родителя делают карьеру. Но даже если есть веские причины, ребенку от этого не легче. Или, может быть, родитель не способен на эмоциональное участие в силу собственной травмированности. Например, взрослый мужчина говорит мне: «Я вроде бы люблю мать, но иногда мне кажется, что я ее ненавижу. Или она меня ненавидит. Или стесняется». — «Почему?» — «Она может обнять меня, только когда выпьет».
Почему эта мать сформировалась именно таким образом? Почему она недодает? На все есть причины. Мы можем много говорить о пути, который прошла эта женщина и который сделал ее именно такой. Можно гадать о причинах, возлагать на нее ответственность, но факт остается фактом. Из пустого кувшина не нальешь. Зачастую даже в процессе терапии причины остаются недоисследованными. Либо у мужчины есть мощное табу под названием «святая мать»: обсуждать ее нельзя, злиться на нее — тоже. При этом у того же вчерашнего мальчика несколько браков или вообще ни одного, недосмотренные дети или дети, с которыми нет эмоционального контакта.
«Вначале мать контролирует сына, подавляет его, манипулирует, потом конкурирует с его женщинами, даже символически замещает им своего мужа»
— Вы говорили о взрослых мужчинах, привязанных пуповиной к матери, — это похоже на психологический инцест. Каковы его признаки?
— Вообще, это история про нарушенные границы. Например, совместный сон вместе с ребенком дошкольного, школьного возраста, невозможность уединиться, самому справить естественные потребности. Вначале мать контролирует сына, подавляет его, манипулирует, потом конкурирует с его женщинами, даже символически замещает им своего мужа. И еще, эта тема — словно нижняя часть айсберга. Ни одна такая мать легко не признает этого. И только во время долгосрочной терапии она может прийти к осознанию, что это есть в их жизни.
Такие матери часто говорят: «Я живу для детей». Очень часто употребляют слово «мы». Оно и понятно: нет никого по отдельности — все в связке, ни у одного нет своей жизни. Наиболее частый, распространенный вариант нарушенных границ матери и сына, который преподносится как норма, — это ревность матери к избраннице сына. Кем бы она ни была, мать всегда описывает ее в негативном ключе — вплоть до того, что может прилагать неимоверные усилия, чтобы под разными предлогами разлучить сына и его избранницу.
Нарушение границ — это наше все — и белорусское, и постсоветское. В отличие от развитых западных стран, в советской системе ни человек, ни тем более ребенок не рассматривался как личность, с которой нужно выстраивать отношения, а воспринимался как болванка, которую необходимо обработать.
Что мы — шведы еще в 1983 году приняли закон против домашнего насилия; вой стоял в газетах невообразимый, но лет через 7—10 успокоились и думали: а как может быть иначе? У нас же ребенку, то есть «болванке», которая претерпевает различные испытания, уцелеть как личности было достаточно сложно.
Говорят, «москвичей испортил квартирный вопрос». У нас этот вопрос тоже до сих пор стоит очень остро! Даже когда семья получает или покупает квартиру, принципиально ничего не меняется: культура уважения личных границ все равно не сформирована в поколениях. Это огромная проблема. Очень сложно понять, что может быть по-другому, что личность ребенка нужно уважать.
У нас все еще считается нормальным считать, что кто-то что-то должен. «Мне все должны!» К примеру, у человека будет замечательный ремонт в квартире, но, извините, обо*санный подъезд. И он никогда не возьмет валик в руки и ничего там не покрасит. Это история про наши границы, про то, как мы воспринимаем зону комфорта. Далеко не каждый возьмет веник и пойдет подметать тамбур. Есть ведь «обязанная женщина». Большинство до сих пор мыслит в таком формате: «Я отвечаю только за семью и свой дом».
— Пожалуй, самое распространенное — это неосознаваемые проекции и построение отношений с женщиной таким образом, чтобы отыгрывать свои комплексы, обиду на мать. Часто такой мужчина — тревожный, недоверчивый человек, у которого есть трудности в выстраивании отношений и нет адекватной модели близости в семье. Да и откуда ей взяться?
«У нас выросли поколения, которые, в свою очередь, растят поколения травмированных и „безграничных“ людей»
— Получается, мужчина «натягивает» на любую женщину портрет своей матери и, по сути, имеет дело с мамой, а не с реальным человеком?
— Да, только он не осознает этого. Осознание может прийти в процессе. Причем зачастую партнерша действительно обладает похожими качествами характера, что и мать. И мужчина не понимает, почему он выбирает именно такую женщину или женщин. А мать не переносит невестку на дух именно потому, что та ее отзеркаливает.
Бывает так: стоит мужчине разобраться, увидеть, что он делает, по какому сценарию играет, — и отношения с женой оказываются под угрозой. Человек осознает, что на самом деле выясняет отношения с «мамой». А зачем ему это? Зачем вообще эти отношения?
— И что потом, хеппи-энд? После терапии мужчина разведется и выберет себе уже не «маму», а женщину, которая соответствует его истинным желаниям?
— Может быть, так. А может, и нет. Ведь даже когда человек осознает мотивы своего поведения, у него все равно есть два пути: первый — знакомый, очень устойчивый, относительно безопасный, второй — шаткий, неизвестный, пугающий. Иногда должно пройти много времени, чтобы человек решился на новый, пугающий путь. И даже после этого он остается травмированным. Вот смотрите: был белый лист бумаги, а потом на нем в типографии клеточки напечатали. А потом еще чернилами написали сверху. И что бы мы с вами ни делали, он не станет снова белым. Психотерапия — это не панацея.
Что еще я могу сказать? Занимайтесь любовью, а не войной. (Улыбается.)
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!