роковые яйца ударение на какой слог падает

«Вокруг Булгакова»: Рокк профессора Персикова

Фантастическая повесть Булгакова повторяет привычный сюжет романа-катастрофы: сумасшедший учёный делает необычайное открытие, неправильное применение которого ставит человечество на грань гибели. Где-то мы это видели, согласитесь.

Причём изначально всё выглядит мирно: профессор Владимир Персиков изобретает «красный луч», в котором зародыши развиваются быстрее. Изобретение совершенно случайное — Персиков не физик-оптик, а зоолог. Его изобретение пытаются использовать во благо страны, чтобы выращивать кур. Но в результате ошибки руководителю опытного хозяйства Александру Рокку приходят ящики со змеиными яйцами, предназначенными для Персикова…

Лучи и газ

Повесть «Роковые яйца» писалась в рамках моды (точнее — заказа) на советскую фантастику. Написана она была в 1925 году, в том же году вышел «Летающий пролетарий» Владимира Маяковского, а в 1927 появился «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого, во многом напоминающий книгу Булгакова. В том же 1925 году вышел на экраны фильм «Луч смерти» Льва Кулешова.

Тема с «лучами смерти» была очень популярна в первые десятилетия XX века. Например, в 1924 году журнал «Радио» писал, что «в последнее время за границей поднят чрезвычайно большой шум около нового изобретения английского исследователя Гринделя Матьюза. По словам самого изобретателя, его «лучи смерти», как он их сам назвал, дают возможность убивать на расстоянии живые организмы, производить взрывы пороха, останавливать на ходу автомобили, аэропланы и пр.». Такого рода сообщений было довольно много, и они не могли не отразиться в литературе.

Вот, например, у Маяковского империалисты направляют на СССР тысячу беспилотников, которым не страшны газы и лучи.

География событий

В повести есть три важные точки, в которых происходят действия.

1. Профессор Персиков живёт на Пречистенке (улица Кропоткинская в то время). Это не случайно.

Во-первых, одним из прототипов Персикова был дядя Булгакова Николай Покровский, живший как раз на Пречистенке. Покровский также прототип профессора Преображенского из «Собачьего сердца», а его дом и сейчас известен как «Калабуховский».

Во-вторых, с 1924 года сам Булгаков жил на Пречистенке — в доме №9 по Чистому переулку.

Правда, собственно действий там никаких не происходит — Персиков домой ходит только спать, и то не всегда. Так-то он днюет и ночует в Зоологическом институте. Какие-никакие события касаются в основном маршрута между домом и работой профессора.

2. Институт Персикова находится на углу Большой Никитской (в то время — Герцена) и Моховой (проспектом Маркса она стала только в 1961 году). Тут Булгаков ничего не придумал — имеется в виду Зоологический музей. Он, правда, находится не прямо на углу с Моховой, а несколько в глубине, но фактически это первый дом по чётной стороне от перекрёстка.

Здание построено в 1902 году в неоклассическом (ампир) стиле по проекту архитектора Константина Быковского и изначально было предназначено для размещения музейной коллекции.

Более того, в 1920-х годах в музейном комплексе находился НИИ зоологии, а затем, уже в 30-е, ему вернули статус музея, прикреплённого к Биологическому факультету МГУ. Часть здания в 1934-70 годах занималась историческим факультетом, сейчас на этих площадях находится издательство.

3. Совхоз «Красный луч», который возглавляет Рокк, находится в ныне несуществующем селе Никольском Сычёвского (у Булгакова всюду Грачёвка) уезда Смоленской губернии. То самое место, где в 1916-17 годах работал земским врачом Булгаков. Этот опыт был описан им в «Записках юного врача» и «Морфии».

Больница стояла обособленно, но на расстоянии прямой видимости от неё находилась усадьба Шереметевых Высокое. Участок достался Николаю Шереметеву (правнуку петровского фельдмаршала Бориса Шереметева) в качестве приданого Александры Мельниковой. Усадьба была застроена в 1867-68 годах по проекту маститого архитектора Николая Бенуа. В комплекс входили господский дом, конный завод, помещение для работников, церковь Пресвятой Богородицы, два парка.

Именно в бывших шереметевских оранжереях Рокк выращивал кур, которые внезапно оказались змеями…

Надо отметить, что Михаил Афанасьевич к советским спецслужбам относился с приличествующим почтением, но и с лёгкой иронией. Он даже некоторые свои фельетоны подписывал «Г.П. Ухов», что звучало даже некоторым вызовом.

Впрочем, в «Роковых яйцах» ГПУ подано в самом лучшем свете, причём (в отличие от «Мастера и Маргариты») называется прямо.

Агенты ГПУ охраняют Персикова, спасая его от назойливых журналистов и защищая от погромщиков (увы, силы оказываются неравны, профессор погибает).

Агенты ГПУ по сигналу Персикова моментально приезжают в институт и по калошам вычисляют иностранного шпиона, пытавшегося выкупить у него аппарат красного луча.

Агенты ГПУ по сигналу Рокка выезжают в Никольское и первыми принимают бой с выведенными им чудовищными гадами.

В общем, складывается впечатление, что для государственника Булгакова ГПУ является олицетворением государственной власти, и наведённый в стране порядок связывается в том числе и с работой этой службы.

Нечистая сила

Во всех крупных булгаковских произведениях обязательно явно или неявно присутствует нечистая сила.

Непосредственным выражением вмешательства нечистой силы является личность Александра Рокка (одна фамилия чего стоит). Он посещает открытую лекцию Персикова, посвящённую «красному лучу», и выступает с инициативой создания образцового хозяйства на новой технологии, что ему и доверяют.

Надо отметить, что профессор чувствует какую-то засаду — появление Рокка вызывает у него беспокойство. Правда, беспокойство автор связывает с тем, что Рокк «был страшно старомоден. В 1919 году этот человек был бы совершенно уместен на улицах столицы, он был бы терпим в 1924 году, в начале его, но в 1928 году он был странен» (действие повести разворачивается в 1928-м).

Удивительно, что сразу после открытия Персиковым «красного луча» начинается куриный мор, который, собственно, приводит к контакту между профессором и активистом по классу флейты Рокком.

Не без участия нечистой силы произошла, судя по всему, и странная путаница ящиков с яйцами. Упаковка, конечно, похожая, но какое отношение груз для совхоза на Смоленщине имеет отношение к грузу для института в Москве? Правда, те и другие яйца происходили вроде бы из Америки, но кажется маловероятным, чтобы поставщик куриных и змеиных яиц был один. Как-то не похоже на случайность.

Кстати, тут есть непонятный момент, который автор никак не раскрывает.

Профессор Персиков вообще-то занимается в основном лягушками и на этом специально акцентируется внимание. Потом он, судя по подготовке (помещения института укрепляют, завозят отравляющий газ и средства защиты для сотрудников), действительно собирается заняться змеями.

Но вот откуда взялись яйца крокодилов и тем более страусов? Есть подозрение, что появление на страницах повести страусов было связано исключительно с тем, чтобы отправить в газету «Известия» следующее объявление: «В уезде появилась курица величиною с лошадь и лягается как конь. Вместо хвоста у неё буржуазные дамские перья».

В конечном итоге развязка наступает после убийства Персикова — сразу же начинаются сильнейшие морозы (в августе), которые убивают и змей, и их потомство… Кстати, в точности по модели «Войны миров» Уэллса. Просто Уэллс — научный фантаст, который как-то объясняет произошедшее, Булгаков же мистик, произведениям которого лишние объяснения только вредят. «Морозный бог на машине» — что вам ещё нужно?

Вообще повесть и начинается, и заканчивается вмешательством какой-то потусторонней силы. Повторимся — Персиков не физик и красный луч открывает случайно. Первую камеру красного луча собирает на коленке его ассистент Иванов, но после смерти профессора он повторить свою работу не может. «Очевидно, для этого нужно было что-то особенное, кроме знания, чем обладал в мире только один человек — покойный профессор Владимир Ипатьевич Персиков», — глубокомысленно завершает повесть автор, оставляя нам возможность задуматься над тем, что же это такое и откуда оно у Персикова взялось. Не наущением ли Воланда?

Источник

Булгаков роковые яйца проблемы. Анализ повести «Роковые яйца» (Булгаков)

Время на чтение: 43 минут

Предлагаем вам познакомиться с повестью Булгакова «Роковые яйца». Краткое содержание этого произведения, впервые опубликованного в 1925 году, представлено в данной статье.

58-летний профессор Персиков был крупным ученым, всецело преданным науке. Он жил одиноко в своей квартире и проводил исследования в области зоологии, особенно его интересовали земноводные. Персиков работал в московском институте. В первой главе повести «Роковые яйца» рассказывается о жизни профессора до его рокового открытия. Говорится о том, что изменилось в жизни профессора после революции. Сначала у него отняли три комнаты из пяти, институт пришел в запустение и даже перестал отапливаться, но через некоторое время Яблочков вернул себе жилплощадь, а в институте сделали ремонт.

Действие происходит в 1928 году, то есть в недалеком будущем, так как сама повесть была написана в 1924. В апреле профессор сделал важное открытие. Он обнаружил, что красный луч, выделенный из спектра, способствует невероятно быстрому размножению амеб и появлению организмов с новыми свойствами. Они становятся более крупными, проворными и агрессивными. Персиков установил, что этот луч можно выделить только из электрического света, из солнечного он не выделяется.

Летом того же года в стране началась необъяснимая куриная болезнь, в результате которой погибли все куры. Персикову пришлось отвлечься на время от своих опытов и заняться куриным вопросом. Также его постоянно отвлекали журналисты и разные посетители, мешая работать. Булгаков с юмором описывает, как ему досаждал журналист, как профессор злился на то, что ему не дают работать.

Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы не 18-градусный мороз, который неожиданно пришел в столицу в конце августа и продержался два дня. Этих двух дней было достаточно для того, чтобы все гигантские твари погибли, не успев дойти до столицы. Долго еще пришлось очищать землю от их трупов и яиц, восстанавливать хозяйство. Но уже к весне 1929 года столица зажила прежней жизнью. Бывший помощник профессора приват-доцент Иванов попытался сконструировать новую камеру и выделить красный луч из спектра, но луч почему-то не выделялся. Не удалось получить его и другим. Видимо, для этого требовалось не только знание технической стороны, но и что-то другое, что было только у профессора Персикова. На этом заканчивается повесть «Роковые яйца» (краткое содержание).

«Роковые яйца», написанные, по словам М. Горького, «остроумно и ловко», не были просто, как могло бы показаться, едкой сатирой на советское общество эпохи нэпа. Булгаков делает здесь попытку поставите, художественный диагноз последствиям гигантского эксперимента, который проделан над «прогрессивной частью человечества». В частности, речь идет о непредсказуемости вторжения разума, науки в бесконечный мир природы и самого человеческого естества. Ho не о том ли говорил чуть раньше Булгакова, в стихотворении «Загадка Сфинкса» (1922), умудренный Валерий Брюсов?

Об иных вселенных молча гласят нам Мировые войны под микроскопами.

Именно опыт «с курами, с гадами», когда под чудодейственным красным лучом, случайно открытым профессором Персиковым, вместо слоноподобных бройлеров оживают гигантские рептилии, позволяет Булгакову показать, куда ведет дорога, вымощенная самыми благими намерениями. По сути дела результатом открытия профессора Персикова становится (говоря словами Андрея Платонова) лишь «повреждение природы». Однако что же это за открытие?

«В красной полосе, а потом и во всем диске стало тесно, и началась неизбежная борьба. Вновь рожденные яростно набрасывались друг на друга и рвали в клочья и глотали. Среди рожденных лежали трупы погибших в борьбе за существование. Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие были ужасны. Во-первых, они объемом приблизительно в два раза превышали обыкновенных амеб, а во-вторых, отличались какою-то особенной злобой и резвостью».

Гудящие раскаты „ура“ выплывали над всей этой кашей, потому что пронесся слух, что впереди шеренг на лошади, в таком же малиновом башлыке, как и все всадники, едет ставший легендарным 10 лет назад, постаревший и поседевший командир конной громады».

«ЭКСПЕРИМЕНТ В ПОВЕСТЯХ М.А.БУЛГАКОВА «РОКОВЫЕ ЯЙЦА» И «СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ»

1.Быт и время создания повестей «Роковые яйца» и «Собачье сердце»……. 3

2.Эксперимент профессора Персикова в повести «Роковые яйца»…………. 5

3.Эксперимент профессора Преображенского и его последствия в повести «Собачье сердце»………………………………………………………………. 8

4.Уроки, извлеченные из анализа произведений «Роковые яйца» и «Собачье сердце»…………………………………………………………………………… 12

Список использованных источников…………………………………………. 14

Задачами данного реферата являются проанализировать сюжеты в повестях М.А.Булгакова «Роковые яйца» и «Собачье сердце», место и влияние научных экспериментов главных их персонажей на развитие сюжетов в повестях, а также сделать выводы, о чем в своих произведениях писатель предупреждал своих современников, и целью данного реферата узнать, какое влияние он оказывает на нашу современную жизнь.

В данной работе использовались материалы критических статей литературоведов творчества писателя М.А.Булгаков советского и современного периодов, а также самостоятельные выводы по данной теме.

Новизна моей работы заключается в доказательстве значимости, актуальности и «живучести» литературного наследия М.А.Булгакова сегодня, об угрозе всякого бездумного эксперимента, который входит в противоречие человеческой натуре и его нравственности.

1. Быт и время создания повестей «Роковые яйца» и «Собачье сердце».

Повесть «Роковые яйца» была написана в 1924 году, а опубликована в 1925 году, вначале в сокращенном виде в журнале «Красная панорама» №19-22, 24, причем в № 19-21 она носила название «Луч жизни» и только в № 22,24 приобрела известное теперь всем название «Роковые яйца». В том же году повесть была опубликована а альманахе «Недра», в шестом выпуске, и вошла в сборник Булгакова «Дьяволиада», вышедшими двумя изданиями в 1925 и 1926 годах, причем издание сборника 1926 года стало последней прижизненной книгой Булгакова на родине.

Действие «Роковых яиц» приурочено к 1928 году, реалии советского быта первых пореволюционных годов узнаются в повести без труда. Самым выразительным в этом отношении становится указание на пресловутый «квартирный вопрос», который якобы был решен в 1926 году: «Подобно тому, как амфибии оживают после долгой засухи, при первом обильном дожде, ожил профессор Персиков в 1926 году, когда соединенная американо-русская компания выстроила, начав с угла Газетного переулка и Тверской, в центре Москвы 15 пятнадцатиэтажных домов, а на окраинах 300 рабочих коттеджей, каждый на 8 квартир, раз и навсегда прикончив тот страшный и смешной жилищный кризис, который так терзал москвичей в годы 1919-1925».

Герой повести профессор Преображенский пришел в булгаковскую повесть с Пречистенки, где издавна селилась потомственная мос­ковская интеллигенция. Недавний москвич, Булгаков этот район знал и любил. В Обуховом (Чистом) переулке он поселился, здесь написаны «Роковые яйца» и «Собачье сердце». Здесь жили люди, близкие ему по духу, по культуре. Прототипом профессора Филиппа Филипповича Преображенского считают родственника Булгакова по матери, профессора Н.М. Покровского. Но, в сущности, в нем отра­зился тип мышления и лучшие черты того слоя русской интеллиген­ции, который в окружении Булгакова назывался «Пречистинкой».

С 1921 года М.А. Булгаков жил в Москве, которая, как и вся страна, переходила к эпохе НЭПА – парадоксальной, острой, противоречивой. Суровая пора военного коммунизма уходила в прошлое. Эпоха бурлила. Перо Булгакова спешило запечатлеть быстро текущую невероятную, неповторимую действительность. Оно откликалось сатирическими штрихами в очерках и фельетон, целыми фантастическо-сатирическими произведениями, такими, как «Роковые яйца» и «Собачье сердце».

2. Эксперимент профессора Персикова в повести «Роковые яйца».

Сюжетная канва повести «Роковые яйца» очень проста и перекликается с сюжетами многих научно-фантастических романов Г.Уэллса (о чем в повести есть прямые указания). Она поражает смелостью авторской фантазии и обилием весьма рискованных частных заявлений и сатирических выпадов.

В центре повести стоит традиционный образ чудака-ученого, теоретика, всецело погруженного в свои научные исследования, далекого от реальной действительности и не понимающего ее. Профессору Владимиру Игнатьевичу Персиковому было 58 лет, «голова замечательная, толкачом, лысая, с пучком желтоватых волос, торчащими по бокам».

Главное в повести событие – открытие ученого Персикова. Внешне и это событие не более чем шутка художника. Настраивая для работы микроскоп, Персиков случайно обнаружил, что при движении зеркала и объектива возникает какой –то красный луч, который как вскоре выясняется, оказывает удивительное воздействие на живые организмы: они становятся невероятно активными, злыми, бурно размножаются и вырастают до огромных размеров. Но гениальное изобретение Персикова в условиях большевистской России приводит к неразберихе и чертовщине, которая ассоциируется с концом света.

Началось все с бытового недоразумения. «Вечная кутерьма, вечное безобразие, «какое-то неописуемое безобразие», в результате которого перепутали адреса с яйцами: профессору вместо змеиных грудами везли «эти куриные яйца», а Рокку вместо груды куриных привезли только три ящика яиц.

В сюжете «Роковых яиц» множество самых невероятных событий и случайных стечений обстоятельств. Это и невесть откуда взявшийся куриный мор, и нечаянное открытие Персикова, и путаница с яйцами, и восемнадцати градусный мороз в августе, и то, что ни куриная чума, ни нашествие гадов не распространились почему-то за пределы страны, и многое другое. Автор словно специально нагнетает такие случайности, не заботясь о том, чтобы они были сколько-нибудь правдоподобны. Но за аллегорическими образами и картинами нетрудно рассмотреть события реальные или по крайней мере вполне возможные.

«Роковые яйца» – это не просто сатира, а предостережение от чрезмерного увлечения давно, в сущности открытым красным лучом, или, иначе говоря, революционным прогрессом, революционными методами строительства новой жизни. Они не всегда и не во всем идут во благо народу, утверждал писатель, а могут быть чреваты катастрофически тяжелыми последствиями, потому что пробуждают огромную энергию в людях, не только мыслящих, честных и сознающих свою ответственность перед народом, но и невежественных и бесчинных. Порою таких людей этот процесс возносит на огромную высоту, и уже от них немало зависит его дальнейший ход.

Самое горькое было в том, что Булгаков не ошибся даже в сроках. Именно в 1928 началось общенародное бедствие, которое именовалось всеобщей коллективизацией сельского хозяйства и ликвидацией кулачества как класса, и нанесло стране огромный урон.

В России действительно произошел апокалипсис, от которого предостерегал М.А.Булгаков в своей сатирической повести «Роковые яйца».

3. Эксперимент профессора Преображенского и его последствия в повести «Собачье сердце».

И вот это человекообразное существо требует от профессора документ о проживании, уверенный, что в этом ему поможет домком, который «интересы защищает».

Чьи интересы, позвольте осведомиться?

Да уж известно, не нэпман.

Звездным часом для Полиграфа Полиграфовича явилась его «служба».

Ошара­шенному профессору он предъявляет бумагу, в которой говорится, что товарищ Шариков состоит заведующим подотделом очистки города от бродячих животных. Конечно устроил его туда Швондер. На воп­рос, почему же от него так отвратительно пахнет, монстр отвечает:

Ну, что ж, пахнет… известно: по специальности. Вчера

Последний, заключительный аккорд шариковской деятельности ­донос-пасквиль на профессора Преображенского.

Нужно отметить, что именно тогда, в тридцатые годы донос становится одной из основ «социалистического» общества, которое правильней было бы назвать тоталитарным. Так как только тотали­тарный режим может иметь в своей основе донос.

Шарикову чужды совесть, стыд, мораль. У него отсутствуют человеческие качества кроме подлости, ненавести, злобы…

Хорошо, что на страницах повести чародею-профессору удалось обратное превращение человека-монстра в животное, в собаку. Хо­рошо, что профессор понял, что природа не терпит насилия над со­бой. Увы, в реальной жизни Шариковы победили, оказались живучи­ми, ползущими из всех щелей. Самоуверенные, наглые, уверенные в своих священных правах на все, полуграмотные люмпены довели нашу страну до глубочайшего кризиса, ибо большевистско-швондеровская теза «большого скачка социалистической революции», глумливое пренебрежение законами развития эволюции могло породить только Шариковых.

4. Уроки, извлеченные из анализа произведений «Роковые яйца» и «Собачье сердце».

Повести «Роковые яйца» и «Собачье сердце», по моему мнению, отличается пре­дельно ясной авторской идеей. Коротко ее можно сформулировать так: впервые определенно проявилось неприятие Булгаковым революционных перемен, и свершившаяся в России революция явилась не результатом ес­тественного социально-экономического и духовного развития об­щества, а безответственным и преждевременным экспериментом; по­сему необходимо страну возвратить, по возможности, в ее прежнее естественное состояние.

Список использованных источников.

1. Безносов Э.Л. Лекция 4. Образ послереволюционной советской действительности в повести Булгакова «Роковые яйца» и образы «новых» людей в сатирической повести «Собачье сердце».//«Литература. – 2004.- №38.

3. Булгаков М. Собачье сердце: Роман. Повести. Рассказы. –М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО – Пресс, 1999.

4. М.А.Булгаков. Собачье сердце. Справочные материалы. 11 кл./Авт.-сост. И.М. Михайлова.-М.: Дрофа, 1998.

5. Булгаков М.А. Собр. соч.: В 5 т. М., 1989-1990. Т.2.

7. Киреев Руслан. Булгаков. Последний полет//Литература.-2004.- №32.

8. Петров В.Б. Михаил Булгаков смотрит в будущее./ /Литература в школе.-2002.- №7.

9. Чекалов П.К. Собачье и человеческое в повести М.А.Булгакова «Собачье сердце».//Литература.-2004.- №8.

10. Яблоков Е.А. Мотивы прозы Михаила Булгакова. М., 1997.

«РОКОВЫЕ ЯЙЦА»: «красный луч» и его изобретатель

Среди источников повести есть и более экзотические. Так, живший в Коктебеле, в Крыму, поэт Максимилиан Волошин прислал Булгакову вырезку из одной феодосийской газеты 1921 года, где говорилось «о появлении в районе горы Кара-Даг огромного гада, на поимку которого была отправлена рота красноармейцев». Послуживший прототипом Шполянского в «Белой гвардии» писатель и литературовед Виктор Борисович Шкловский в своей книге «Сентиментальное путешествие» (1923) приводит слухи, циркулировавшие в Киеве в начале 1919 года и наверняка питавшие булгаковскую фантазию:

Показывали рукой на аршин от пола рост этих обезьян. Говорили, что когда при взятии Баку одна такая обезьяна была убита, то ее хоронили с оркестром шотландской военной музыки и шотландцы плакали.

Потому что инструкторами обезьяньих легионов были шотландцы.

Из России дул черный ветер, черное пятно России росло, „больная красавица“ бредила».

У Булгакова страшный фиолетовый луч пародийно превращен в красный луч жизни, наделавший тоже немало бед. Вместо похода на большевиков чудесных боевых обезьян, будто бы привезенных из-за границы, у Булгакова к Москве подступают полчища гигантских свирепых гадов, вылупившихся из присланных из-за границы яиц.

Обратим внимание, что существовала первоначальная редакция повести, отличная от опубликованной. 27 декабря 1924 года Булгаков читал «Роковые яйца» на собрании литераторов при кооперативном издательстве «Никитинские субботники». 6 января 1925 года Берлинская газета «Дни» в рубрике «Российские литературные новости» откликнулась на это событие:

«Молодой писатель Булгаков читал недавно авантюрную повесть „Роковые яйца“. Хоть она литературно незначительна, но стоит познакомиться с ее сюжетом, чтобы составить себе представление об этой стороне российского литературного творчества.

Интересно, что реально существовавший «пессимистический» финал почти буквально совпал с тем, который был предложен Максимом Горьким уже после опубликования повести, вышедшей в свет в феврале 1925 года. 8 мая он писал литератору Михаилу Слонимскому: «Булгаков очень понравился мне, очень, но он не сделал конец рассказа. Поход пресмыкающихся на Москву не использован, а подумайте, какая это чудовищно интересная картина!»

Вероятно, Булгаков изменил концовку повести из-за явной цензурной неприемлемости варианта финала с оккупацией Москвы полчищами гигантских пресмыкающихся.

Цензуру, кстати сказать, «Роковые яйца» проходили с трудом. 18 октября 1924 года Булгаков записал в дневнике:

«Я по-прежнему мучаюсь в „Гудке“. Сегодня день потратил на то, чтобы получить 100 рублей в „Недрах“. Большие затруднения с моей повестью-гротеском „Роковые яйца“. Ангарский подчеркнул мест 20, которые надо по цензурным соображениям изменить. Пройдет ли цензуру. В повести испорчен конец, потому что писал я ее наспех».

На счастье писателя, цензура видела в походе гадов на Москву только пародию на интервенцию 14 государств против Советской России в годы Гражданской войны (гады-то иностранные, раз вылупились из заграничных яиц). Поэтому взятие полчищами пресмыкающихся столицы мирового пролетариата воспринималось цензорами лишь как опасный намек на возможное поражение СССР в будущей войне с империалистами и разрушение Москвы в этой войне. А курий мор, против которого сопредельные государства устанавливают кордоны, это революционные идеи СССР, против которых Антанта провозгласила политику санитарного кордона.

Портрет Персикова напоминает портрет Ленина: «Голова замечательная, толкачом, с пучками желтоватых волос, торчащими по бокам… Персиковское лицо вечно носило на себе несколько капризный отпечаток. На красном носу старомодные маленькие очки в серебряной оправе, глазки блестящие, небольшие, росту высокого, сутуловат. Говорил скрипучим, тонким, квакающим голосом и среди других странностей имел такую: когда говорил что-либо веско и уверенно, указательный палец правой руки превращал в крючок и щурил глазки. А так как он говорил всегда уверенно, ибо эрудиция в его области у него была совершенно феноменальная, то крючок очень часто появлялся перед глазами собеседников профессора Персикова».

В ленинском контексте образа Персикова находит свое объяснение немецкое, судя по надписям на ящиках, происхождение яиц гадов, которые потом под действием красного луча чуть не захватили (а в первой редакции даже захватили) Москву. Ведь Ленин и его товарищи после Февральской революции были переправлены из Швейцарии в Россию через Германию в запломбированном вагоне (не случайно прибывшие к Рокку яйца, которые он принимает за куриные, кругом оклеены ярлыками).

Уподобление большевиков гигантским гадам, идущим походом на Москву, было сделано еще в письме безымянной проницательной булгаковской читательницы 9 марта 1936 года: «…В числе прочих гадов, несомненно, из рокового яйца вылупилась и несвободная печать».

Среди прототипов Персикова был известный патологоанатом Алексей Иванович Абрикосов, чья фамилия спародирована в фамилии Владимира Ипатьича. Абрикосов как раз анатомировал труп Ленина и извлек его мозг. В повести этот мозг как бы передан извлекшему его ученому, в отличие от большевиков, человеку мягкому, а не жестокому, и увлеченному до самозабвения зоологией, а не социалистической революцией.

К идее луча жизни Булгакова могло подтолкнуть знакомство с открытием в 1921 году биологом Александром Гавриловичем Гурвичем митогенетического излучения, под влиянием которого происходит митоз (деление клетки).

Л.Е.Белозерская полагала, что «описывая наружность и некоторые повадки профессора Персикова, М.А. отталкивался от образа живого человека, родственника моего, Евгения Никитича Тарновского», профессора статистики, у которого им одно время пришлось жить. В образе Персикова могли отразиться и какие-то черты дяди Булгакова со стороны матери, врача-хирурга Н.М.Покровского.

В «Роковых яйцах» Булгаков впервые в своем творчестве поставил проблему ответственности ученого и государства за использование открытия, могущего нанести вред человечеству. Плодами открытия могут воспользоваться люди непросвещенные и самоуверенные, да еще обладающие неограниченной властью. И тогда катастрофа может произойти гораздо скорее, чем всеобщее благоденствие.

А тут разразилось бедствие над советской страной: по ней пронеслась истребительная эпидемия кур. Как выйти из тяжелого положения? Но кто обычно выводит СССР из всех бедствий? Конечно, агенты ГПУ. И вот нашелся один чекист Рокк (Рок), который имел в своем распоряжении совхоз, и этот Рокк решил восстановить в своем совхозе куроводство при помощи открытия Владимира Ипатьевича.

Из Кремля получился приказ профессору Персикову, чтобы он свои сложные научные аппараты предоставил во временное пользование Рокку для надобностей восстановления куроводства. Персиков и его ассистент, конечно, возмущены, негодуют. И действительно, как можно такие сложные аппараты предоставить профанам.

Рокк получил аппараты, действующие при помощи красного луча, и стал оперировать в своем совхозе.

Все вошло в свою колею. Ассистент покойного Владимира Ипатьевича хотя и продолжал его опыты, но снова открыть красный луч ему не удалось».

Да и гибель «изобретателя красного луча» от рук возмущенных «толп народных» (у Булгакова такого возвышенного выражения нет) вряд ли могла понравиться стоящим у власти коммунистам. Лиров боялся открыто заявить, что в повести спародирован Ленин (самого могли привлечь за столь неуместные ассоциации), но намекал на это, повторим, весьма прямо и прозрачно. Уэллс же его не обманул. Критик утверждал, что «от упоминания имени его прародителя Уэллса, как склонны сейчас делать многие, литературное лицо Булгакова нисколько не проясняется. И какой же это, в самом деле, Уэллс, когда здесь та же смелость вымысла сопровождается совершенно иными атрибутами? Сходство чисто внешнее…» Лиров, как и другие булгаковские недоброжелатели, стремился, конечно, прояснить не литературное, а политическое лицо писателя.

Между прочим, упоминание Уэллса в «Роковых яйцах» тоже могло иметь политический смысл. Великий фантаст, как известно, побывал в нашей стране и написал книгу «Россия во мгле» (1921), где, в частности, рассказал о встречах с Лениным и назвал большевистского вождя, вдохновенно говорившего о будущих плодах плана ГОЭЛРО, «кремлевским мечтателем». У Булгакова «кремлевским мечтателем» изображен Персиков, отрешенный от мира и погруженный в свои научные планы. Правда, в Кремле он не сидит, но с кремлевскими вождями по ходу действия постоянно общается.

Надежды на то, что находящаяся на службе у власти критика, в отличие от вдумчивых и сочувствующих автору читателей, не уловит антикоммунистической направленности «Роковых яиц» и не поймет, кто именно спародирован в образе главного героя, не оправдались (хотя целям маскировки должны были служить и перенесение действия в фантастическое будущее, и явные заимствования из романов Уэллса «Пища богов» и «Война миров»). Бдительные критики поняли все.

Он участник Гражданской войны и революции, в пучину которой бросается, «сменив флейту на губительный маузер», а после войны «редактирует в Туркестане „огромную газету“, сумев еще как член „высшей хозяйственной комиссии“ прославиться „своими изумительными работами по орошению туркестанского края“».

Булгаковская повесть не осталась не замеченной и осведомителями ОПТУ. Один из них 22 февраля 1928 года доносил:

Разумеется, нельзя ручаться за дословную точность передачи неизвестным агентом разговора Булгакова с Лернером. Однако вполне возможно, что именно тенденциозная интерпретация доносчиком повести способствовала тому, что Булгакова так никогда и не выпустили за границу. В целом же то, что говорил писатель пушкинисту, хорошо согласуется с мыслями, запечатленными в его дневнике «Под пятой». Там, в частности, есть рассуждения о вероятности новой войны и неспособности советской власти ее выдержать. В записи от 26 октября 1923 года Булгаков привел свой разговор на эту тему с соседом-пекарем:

Очевидно, в первой редакции повести захват иноземными гадами Москвы символизировал будущее поражение СССР в войне, которое в тот момент писатель считал неизбежным. Нашествие пресмыкающихся также олицетворяло эфемерность нэповского благополучия, нарисованного в фантастическом 1928 г. достаточно пародийно.

В «Роковых яйцах» Булгаков спародировал В.Э.Мейерхольда, упомянув «театр имени покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году, при постановке пушкинского „Бориса Годунова“, когда обрушились трапеции с голыми боярами». Эта фраза восходит к одному шуточному разговору в редакции «Гудка», который передает заведующий «четвертой полосой» этой газеты Иван Семенович Овчинников:

Между прочим, тут могло также отразиться знакомство Булгакова с М.М.Зощенко. Дело в том, что Михаил Михайлович в ноябре 1918 года работал птицеводом (официально должность называлась «инструктор по кролиководству и куроводству») в смоленском совхозе «Маньково» недалеко от города Красный и восстанавливал там поголовье кур после прошедшего мора. Возможно, это обстоятельство подсказало выбрать местом действия для эксперимента «по восстановлению поголовья кур в республике» именно Смоленскую губернию, так хорошо знакомую и Булгакову как земскому врачу. Зощенко и Булгаков познакомились не позднее 10 мая 1926 года, когда они вместе выступали в Ленинграде на литературном вечере. Но вполне возможно, что они познакомились еще в 1924 году.

Хотя Булгаков и Зощенко почти в одно время были в разных уездах Смоленской губернии, психология крестьян везде была одинакова. И ненависть к помещикам сочеталась с опасением, что они еще могут вернуться.

Но Булгаков еще видел крестьянский бунт на Украине и знал, что наивная темнота крестьян легко сочетается с невероятной жестокостью.

«Первый цвет» в названии несет определенную перекличку с амфитеатровским «Жар-цветом». Думается, позднейшей редакцией этого раннего рассказа мог быть известный рассказ 1924 года «Ханский огонь». Там описан пожар, действительно происшедший в имении Муравишники накануне Февральской революции. Правда, в рассказе он отнесен к началу 20-х годов.

Николай II сатирически изображен и в последней булгаковской пьесе «Батум». Тесно же связанный родством с императорской фамилией князь Тугай-Бег представлен как человек, обреченный на вымирание, не оставивший потомства и опасный для общества своей готовностью уничтожить семейное гнездо, лишь бы оно не стало достоянием тех, кого князь ненавидит. Его если черт не взял, как желал Булгаков Романовым, то, безусловно, черт принес.

Прототипом князя Антона Ивановича Тугай-Бега мог быть отец и полный тезка убийцы Распутина князь Феликс Феликсович Юсупов (старший, урожденный граф Сумароков-Эльстон). В 1923 году, когда происходит действие рассказа, ему было 67 лет. Жена старшего Юсупова, Зинаида Николаевна Юсупова, также в то время была еще жива, но Булгаков заставил жену героя «Ханского огня» умереть раньше, чтобы оставить его в полном одиночестве, как позднее Понтия Пилата и Воланда в «Мастере и Маргарите» (вспомним слова Воланда на Патриарших: «Один, один, я всегда один»). Упоминаемый в рассказе младший брат Тугай-Бега Павел Иванович, служивший в конных гренадерах и погибший на войне с немцами, имеет своим возможным прототипом старшего брата Ф.Ф.Юсупова (младшего) графа Николая Феликсовича Сумарокова-Эльстона, готовившегося поступить на службу в Кавалергардский корпус, но убитого в 1908 году на дуэли поручиком Кавалергардского полка графом А.Э.Мантейфелем, происходившим из прибалтийских немцев.

Ни туз, ни дама, ни валет,

Побьем мы гадов, без сомненья,

Совместив эту песню со строками «Интернационала», получим забавный, но вполне осмысленный текст:

Ни туз, ни дама, ни валет.

Добьемся мы освобожденья,

Здесь нашел место реальный случай (или, по крайней мере, широко распространившийся в Москве слух). 2 августа 1924 года Булгаков занес в дневник рассказ своего знакомого писателя Ильи Кремлева (Свена) о том, что «полк ГПУ шел на демонстрацию с оркестром, который играл „Это девушки все обожают“». Обещание же «побить гадов» в повести можно было при желании отнести и к захватившим Москву «красным гадам», принимая во внимание, что, как думал Булгаков, в середине 20-х годов простой народ совсем не горел желанием воевать за большевиков. В повести ГПУ заменено на Первую Конную, и такая предусмотрительность была не лишней. Писатель, несомненно, был знаком со свидетельствами и слухами о нравах буденновской вольницы, отличавшейся насилиями и грабежами. Они были запечатлены в книге рассказов «Конармия» Исаака Бабеля (правда, в несколько смягченном виде против фактов его же конармейского дневника).

На «Роковые яйца» были в критике и положительные отклики. Так, Ю.Соболев в «Заре Востока» 11 марта 1925 года оценивал повесть как наиболее значительную публикацию в 6-й книге «Недр», утверждая: «Один только Булгаков со своей иронически-фантастической и сатирически-утопической повестью „Роковые яйца“ неожиданно выпадает из общего, весьма благонамеренного и весьма приличного тона». «Утопичность» «Роковых яиц» критик увидел «в самом рисунке Москвы 1928 года, в которой профессор Персиков вновь получает „квартиру в шесть комнат“ и ощущает весь свой быт таким, каким он был… до Октября». Однако в целом советская критика отнеслась к повести отрицательно как к явлению, противодействующему официальной идеологии. Цензура стала более бдительной по отношению к начинающему автору, и уже следующая повесть Булгакова «Собачье сердце» так и не была напечатана при его жизни.

«Роковые яйца» пользовались большим читательским успехом и даже в 1930 году оставались одним из наиболее спрашиваемых произведений в библиотеках.

Анализ художественных мотивов «Роковых яиц» дает повод порассуждать о том, как Булгаков относился к Ленину.

Чтобы понять, прототипом какого героя «Мастера и Маргариты» стал Ленин, обратимся к сохранившейся в архиве Булгакова вырезке из «Правды» от 6–7 ноября 1921 года с воспоминаниями Александра Шотмана «Ленин в подполье». Там описывалось, как вождь большевиков летом и осенью 1917 года скрывался от Временного правительства, объявившего его немецким шпионом. Шотман, в частности, отмечал, что «не только контрразведка и уголовные сыщики были поставлены на ноги, но даже собаки, в том числе знаменитая собака-ищейка Треф, были мобилизованы для поимки Ленина» и им помогали «сотни добровольных сыщиков среди буржуазных обывателей». Эти строки заставляют вспомнить эпизод романа, когда знаменитый милицейский пес Тузбубен безуспешно ищет Воланда и его подручных после скандала в Варьете. Кстати, полиция после февраля 1917 года была Временным правительством официально переименована в милицию, так что ищейку Треф, как и Тузбубена, правильно называть милицейской.

События, описываемые Шотманом, очень напоминают своей атмосферой поиски Воланда и его свиты (после сеанса черной магии) и, в еще большей степени, действия в эпилоге романа, когда обезумевшие обыватели задерживают десятки и сотни подозрительных людей и котов. Мемуарист также цитирует слова Я.М.Свердлова на VI съезде партии о том, что «хотя Ленин и лишен возможности лично присутствовать на съезде, но невидимо присутствует и руководит им». Точно таким же образом Воланд, по его собственному признанию Берлиозу и Бездомному, незримо лично присутствовал при суде над Иешуа, «но только тайно, инкогнито, так сказать», а писатели в ответ заподозрили, что их собеседник., немецкий шпион.

Шотман, бывший вместе с Лениным и в Разливе, и в Финляндии, вспоминал одну из бесед с вождем: «Я очень жалею, что не изучил стенографии и не записал тогда все то, что он говорил. Но… я убеждаюсь, что многое из того, что произошло после Октябрьской революции, Владимир Ильич еще тогда предвидел». В «Мастере и Маргарите» подобным даром предвидения наделен Воланд.

А.В.Шотман, написавший воспоминания, питавшие творческую фантазию Булгакова, в 1937 году был расстрелян, и его мемуары оказались под запретом. Михаил Афанасьевич, конечно же, помнил, что прототип Персикова в свое время был выявлен довольно легко. Правда, потом, после смерти Булгакова, когда «Роковые яйца» десятилетиями не переиздавались, даже для людей, профессионально занимающихся литературой, связь главного героя повести с Лениным сделалась уже далеко не очевидной, да и все равно не могла быть оглашена из-за жесткой цензуры. Впервые, насколько нам известно, такая связь была открыто обыграна в инсценировке «Роковых яиц», поставленной Е.Еланской в московском театре «Сфера» в 1989 году. Но булгаковские современники были куда более непосредственно заинтересованы сбором компромата, чем потомки, да и цензура была бдительнее. Так что ленинские концы в романе надо было прятать тщательнее, в ином случае всерьез рассчитывать на публикацию не приходилось. Одно уподобление Ленина сатане чего стоило!

Целям маскировки, в частности, служил следующий литературный источник В 1923 году появился рассказ Михаила Зощенко «Собачий случай». В нем речь шла о старичке-профессоре, проводящем научные опыты с предстательной железой у собак (подобные опыты ставит и профессор Преображенский в «Собачьем сердце»), причем по ходу действия фигурировала и уголовная ищейка Трефка. Рассказ был достаточно хорошо известен современникам, и с ним, а не с мемуарами Шотмана, никогда после 1921 года не переиздававшимися, вряд ли кто сопоставил бы булгаковского пса Тузбубена. Так что у романа Булгакова появилось своеобразное прикрытие. И такая вынужденная маскировка одними прототипами других стала одной из «фирменных» черт булгаковского творчества.

Конечно, Воланд может претендовать на звание самого симпатичного дьявола в мировой литературе, но дьяволом-то он при этом остается. И уж любые сомнения насчет отношения Булгакова к Ленину совсем исчезают, когда выясняется имя еще одного персонажа «Мастера и Маргариты», прототипом которого также был Ильич.

Без всяких предисловий он скроил мрачное лицо, сдвинул брови и заговорил ненатуральным голосом, глядя на золотой колокольчик:

Как молодой повеса ждет свиданья с какой-нибудь развратницей лукавой…

Умерев, он встал, отряхнул пыль с фрачных коленей, поклонился, улыбнувшись фальшивой улыбкой, и при жидких аплодисментах удалился, а конферансье заговорил так.

Ну-с, дорогие валютчики, вы прослушали в замечательном исполнении Ильи Владимировича Акулинова „Скупого рыцаря“».

«Он с самого начала отлично понимал, что крестьянство не пойдет ради нового порядка не только на бескорыстные жертвы, но и на добровольную отдачу плодов своего каторжного труда. И наедине со своими ближайшими сотрудниками Ленин, не стесняясь, говорил как раз обратное тому, что ему приходилось говорить и писать официально. Когда ему указывали на то, что даже дети рабочих, то есть того самого класса, ради которого и именем которого был произведен переворот, недоедают и даже голодают, Ленин с возмущением парировал претензию:

Трудно сказать, говорил такое вождь большевиков в действительности или мы имеем дело с еще одной легендой, но настроение Ленина здесь передано достоверно.

Хотя в начале 20-х годов Булгаков собирался писать книгу о царской семье и Г.Е.Распутине и интересовался всеми связанными с этим источниками, этой драмы он так и не написал, вероятно, поняв невозможность приспособить ее к цензурным условиям, которым удовлетворяли только откровенные фальшивки вроде «Заговора императрицы» А.Н.Толстого и П.Е.Щеголева. Но материалами, связанными с судьбой последнего русского царя, Михаил Афанасьевич живо интересовался.

Повесть «Роковые яйца» была написана в 1924 г. Публикация ее в 1925 г. вызвала широкий резонанс в критике и писательс­ких кругах – от восторгов до политических обвинений в адрес писателя. Вот как об этом писал А. Воронский: «Роковые яйца» Булгакова – вещь необычайно талантливая и острая – вызвала ряд ожесточенных нападок. Булгакова окрестили контрреволю­ционером, белогвардейцем и т. п., и окрестили, на наш взгляд, напрасно… Писатель написал памфлет о том, как из хорошей идеи получается отвратительная чепуха, когда эта идея попада­ет в голову отважному, но невежественному человеку».

В повести «Роковые яйца» рассказывается о том, как про­фессор зоологии Персиков открыл «луч жизни», который спо­собствует ускорению созревания и размножения живых су­ществ. В это же время в стране начинался куриный мор, уг­рожающий голодом населению. И, конечно, в открытии профессора Персикова видится спасение. Использовать это от­крытие на практике берется некий Александр Семенович Рокк, человек в кожаной двубортной куртке и с огромным старой конструкции пистолетом в желтой кобуре на боку. Рокк представился профессору как заведующий показательным со­вхозом «Красный луч», который намерен производить при по­мощи открытия опыты с куриными яйцами. Несмотря на про­тесты Персикова, ссылающегося на непроверенность опыта, на непредсказуемость последствий, Рокку при помощи бумаги из Кремля удается забрать его открытие. На что Персиков только и мог сказать: «Я умываю руки» (потом подобным об­разом будет вести себя Пилат при решении участи Иешуа в «Мастере и Маргарите».) Здесь встает вопрос о нравственной ответственности ученого.

Булгаков в понимании этой проблемы близок к Достоевс­кому. Достоевский считал, что человек несет ответственность не только за свои действия, но даже за свои мысли и их по­следствия. Самая известная и сжатая версия этой идеи – в романе «Братья Карамазовы». В третьем свидании с Иваном Федоровичем Карамазовым Смердяков говорит: «…Вы вино­ваты во всем-с, ибо про убийство вы знали-с, а мне поручили-с, а сами, все знамши, уехали. Поэтому и хочу вам в сей вечер это в глаза доказать, что главный убивец во всем здесь единый вы-с, а я только самый не главный, хоть это я и убил…» Смысл разговора в том, что хотя Иван Федорович сам не совершал преступления, но именно он подал Смер­дякову философскую идею: «Если Бога нет, то все разреше­но». Поэтому вина в убийстве лежит на Иване Карамазове.

Источник