ром был для меня и мясом и водой и женой и другом
Ром был для меня и мясом и водой и женой и другом
Около полудня я вошел к капитану с прохладительным питьем и лекарством. Он лежал в том же положении, как мы его оставили, только немного повыше. Он показался мне очень слабым и в то же время очень возбужденным.
— Джим, — сказал он, — ты один здесь чего-нибудь стоишь. И ты знаешь: я всегда был добр к тебе. Каждый месяц я давал тебе четыре пенса серебром. Видишь, друг, мне скверно, я болен и всеми покинут! И, Джим, ты принесешь мне кружечку рома, не правда ли?
Но он принялся ругать доктора — слабым голосом, но очень сердито.
И он снова разразился ругательствами.
— Посмотри, Джим, как дрожат мои пальцы, — продолжал он жалобным голосом. — Я не могу остановить их, чтобы они не дрожали. У меня сегодня не было ни капли во рту. Этот доктор — дурак, уверяю тебя. Если я не выпью рому, Джим, мне будут мерещиться ужасы. Кое-что я уже видел, ей-богу! Я видел старого Флинта, вон там, в углу, у себя за спиной. Видел его ясно, как живого. А когда мне мерещатся ужасы, я становлюсь как зверь — я ведь привык к грубой жизни. Ваш доктор сам сказал, что один стаканчик меня не убьет. Я дам тебе золотую гинею [*] за одну кружечку, Джим!
Он клянчил все настойчивее и был так возбужден, что я испугался, как бы его не услышал отец. Отцу в тот день было особенно плохо, и он нуждался в полном покое. К тому же меня поддерживали слова доктора, что один стакан не повредит капитану.
— Не нужно мне ваших денег, — ответил я, потому что предложение взятки очень оскорбило меня. — Заплатите лучше то, что вы должны моему отцу. Я принесу вам стакан, но это будет последний.
Я принес стакан рому. Он жадно схватил его и выпил до дна.
— Вот и хорошо! — сказал он. — Мне сразу же стало лучше. Послушай, друг, доктор не говорил, сколько мне лежать на этой койке?
— По крайней мере неделю, — сказал я. — Не меньше!
— Гром и молния! — вскричал капитан. — Неделю! Если я буду лежать неделю, они успеют прислать мне черную метку. Эти люди уже пронюхали, где я, — моты и лодыри, которые не могли сберечь свое и зарятся теперь на чужое. Разве так настоящие моряки поступают? Вот я, например: я человек бережливый, никогда не сорил деньгами и не желаю терять нажитого. Я опять их надую. Я отчалю от этого рифа и опять оставлю их всех в дураках.
С этими словами он стал медленно приподниматься, схватив меня за плечо с такой силой, что я чуть не закричал от боли. Тяжело, как колоды, опустились его ноги на пол. И его пылкая речь совершенно не соответствовала еле слышному голосу.
После того как он сел на кровати, он долго не мог выговорить ни слова, но наконец произнес:
— Доконал меня этот доктор. В ушах у меня так и поет. Помоги мне лечь.
Но прежде чем я протянул к нему руку, он снова упал в постель и некоторое время лежал молча.
— Джим, — сказал он наконец, — ты видел сегодня того моряка?
— Черного Пса? — спросил я.
— Да, Черного Пса, — сказал он. — Он очень нехороший человек, но те, которые послали его, еще хуже, чем он. Слушай: если мне не удастся отсюда убраться и они пришлют мне черную метку, знай, что они охотятся за моим сундуком. Тогда садись на коня. — ведь ты ездишь верхом, не правда ли? — тогда садись на коня и скачи во весь дух. Теперь уж мне все равно. Скачи хоть к этому проклятому доктору, к крысе, и скажи ему, чтобы он свистнул всех матросов на палубу — всяких там присяжных и судей — и накрыл моих гостей на борту «Адмирала Бенбоу», всю шайку старого Флинта, всех до одного, сколько их еще осталось в живых. Я был первым штурманом. да, первым штурманом старого Флинта, и я один знаю, где находится то место. Он сам все мне передал в Саванне, когда лежал при смерти, вот как я теперь лежу. Видишь? Но ты ничего не делай, пока они не пришлют мне черную метку или пока ты снова не увидишь Черного Пса или моряка на одной ноге. Этого одноногого, Джим, остерегайся больше всего.
— А что это за черная метка, капитан? — спросил я.
— Это вроде как повестка, приятель. Когда они пришлют, я тебе скажу. Ты только не проворонь их, милый Джим, и я разделю с тобой все пополам, даю тебе честное слово.
Он начал заговариваться, и голос его становился все слабее. Я дал ему лекарства, и он принял его, как ребенок.
— Еще ни один моряк не нуждался в лекарстве так, как я.
Вскоре он впал в тяжелое забытье, и я оставил его одного.
Не знаю, как бы я поступил, если бы все шло благополучно. Вероятно, я рассказал бы обо всем доктору, ибо я смертельно боялся, чтобы капитан не пожалел о своей откровенности и не прикончил меня. Но обстоятельства сложились иначе. Вечером внезапно скончался мой бедный отец, и мы позабыли обо всем остальном. Я был так поглощен нашим горем, посещениями соседей, устройством похорон и работой в трактире, что у меня не было времени ни думать о капитане, ни бояться его.
На следующее утро он сошел вниз как ни в чем не бывало. Ел в обычные часы, но без всякого аппетита и, боюсь, выпил больше, чем обыкновенно, потому что сам угощался у стойки. При этом он фыркал и сопел так сердито, что никто не дерзнул запретить ему выпить лишнее. Вечером накануне похорон он был пьян, как обычно. Отвратительно было слышать его разнузданную, дикую песню в нашем печальном доме. И хотя он был очень слаб, мы до смерти боялись его. Единственный человек, который мог бы заткнуть ему глотку, — доктор, — был далеко: его вызвали за несколько миль к одному больному, и после смерти отца он ни разу не показывался возле нашего дома.
Я сказал, что капитан был слаб. И действительно, он не только не поправлялся, но как будто становился все слабее. Через силу всходил он на лестницу; шатаясь, ковылял из зала к нашей стойке. Иногда он высовывал нос за дверь — подышать морем, но хватался при этом за стену. Дышал он тяжело и быстро, как человек, взбирающийся на крутую гору.
Он больше не заговаривал со мной и, по-видимому, позабыл о своей недавней откровенности, но стал еще вспыльчивее, еще раздражительнее, несмотря на всю свою слабость. Напиваясь, он вытаскивал кортик и клал его перед собой на стол и при этом почти не замечал людей, погруженный в свои мысли и бредовые видения.
Раз как-то, к нашему величайшему удивлению, он даже стал насвистывать какую-то деревенскую любовную песенку, которую, вероятно, пел в юности, перед тем как отправиться в море.
В таком положении были дела, когда на другой день после похорон — день был пасмурный, туманный и морозный, — часа в три пополудни, я вышел за дверь и остановился на пороге. Я с тоской думал об отце.
Вдруг я заметил человека, который медленно брел по дороге. Очевидно, он был слепой, потому что дорогу перед собою нащупывал палкой. Над его глазами и носом висел зеленый щиток. Сгорбленный старостью или болезнью, он весь был закутан в ветхий, изодранный матросский плащ с капюшоном, который делал его еще уродливее. Никогда в своей жизни не видал я такого страшного человека. Он остановился невдалеке от трактира и громко произнес нараспев странным гнусавым голосом, обращаясь в пустое пространство:
— Не скажет ли какой-нибудь благодетель бедному слепому человеку, потерявшему драгоценное зрение во время храброй защиты своей родины, Англии, да благословит бог короля Георга, в какой местности он находится в настоящее время?
— Вы находитесь возле трактира «Адмирал Бенбоу», в бухте Черного Холма, добрый человек, — сказал я.
— Я слышу голос, — прогнусавил старик, — и молодой голос. Дайте мне руку, добрый молодой человек, и проводите меня в этот дом!
Я протянул ему руку, и это ужасное безглазое существо с таким слащавым голосом схватило ее, точно клещами.
Я так испугался, что хотел убежать. Но слепой притянул меня к себе.
— А теперь, мальчик, — сказал он, — веди меня к капитану.
— Сэр, — проговорил я, — я, честное слово, не смею.
— Не смеешь? — усмехнулся он. — Ах вот как! Не смеешь! Веди меня сейчас же, или я сломаю тебе руку!
И он так повернул мою руку, что я вскрикнул.
— Сэр, — сказал я, — я боялся не за себя, а за вас. Капитан теперь не такой, как всегда. Он сидит с обнаженным кортиком. Один джентльмен уже приходил к нему и.
Никогда я еще не слыхал такого свирепого, холодного и мерзкого голоса. Этот голос напугал меня сильнее, чем боль. Я понял, что должен подчиниться, и провел его в зал, где сидел наш больной пират, одурманенный ромом.
Слепой вцепился в меня железными пальцами. Он давил меня всей своей тяжестью, и я едва держался на ногах.
— Веди меня прямо к нему и, когда он меня увидит, крикни: «Вот ваш друг, Билли». Если ты не крикнешь, я вот что сделаю!
И он так вывернул мою руку, что я едва не потерял сознания. Я так боялся слепого нищего, что забыл мой ужас перед капитаном и, открыв дверь зала, дрожащим голосом прокричал те слова, которые слепой велел мне прокричать.
Бедный капитан вскинул глаза вверх и разом протрезвился. Лицо его выражало не испуг, а скорее смертельную муку. Он попытался было встать, но у него, видимо, не хватило сил.
— Ничего, Билли, сиди, где сидишь, — сказал нищий. — Я не могу тебя видеть, но я слышу, как дрожат твои пальцы. Дело есть дело. Протяни свою правую руку. Мальчик, возьми его руку и поднеси к моей правой руке.
Мы оба повиновались ему. И я видел, как он переложил что-то из своей руки, в которой держал палку, в ладонь капитана, сразу же сжавшуюся в кулак.
— Дело сделано, — сказал слепой.
При этих словах он отпустил меня и с проворством, неожиданным в калеке, выскочил из общей комнаты на дорогу. Я все еще стоял неподвижно, прислушиваясь к удаляющемуся стуку его палки.
Прошло довольно много времени, прежде чем мы с капитаном пришли в себя. Я выпустил его запястье, а он потянул к себе руку и взглянул на ладонь.
— В десять часов! — воскликнул он. — Осталось шесть часов. Мы еще им покажем!
И вскочил на ноги, но сейчас же покачнулся и схватился за горло. Так стоял он, пошатываясь, несколько мгновений, потом с каким-то странным звуком всей тяжестью грохнулся на пол.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Трансляции
—Статистика
Ром-м-м
Ром-м-м
«Спор между коньяком и виски закончится полной победой рома».
Чарлз Маклин
Если утверждать, что коньяк в алкогольной иерархии имеет интеллектуально-культурный, а виски — деятельно-волевой характер, то ром можно отнести к напиткам, выражающим непосредственную эмоцию, страсть… которые, как им и положено, законам не подчиняются и скромности не признают.
Ром окружен весьма интересной аурой. Его обожали пираты и моряки, кладоискатели и колонизаторы, в общем, настоящие мужчины – смелые, любящие опасные приключения и всегда к ним готовые.
Счастливое дитя тростника – так называют кубинцы свой любимый напиток. Отец рома – сахарный тростник, матушка – людская предприимчивость и смекалка.
Сахарный тростник, пожалуй, одно из немногих растений, которое появилось в Америке из Европы. Из разных литературных источников стало известно, что он выращивался в Древней Индии и Древнем Китае. Персы Великого Дария называли его «камышом дающим мед». В Европе сахарный тростник появился вместе с воинами Александра Македонского за 300 лет до нашей эры.
Европейцам он пришелся по вкусу, да и весьма кстати, так как был практически единственным источником сладостей, за исключением меда. Через какое-то время его стали выращивать по берегам Средиземного моря. Испанцы выращивали его на Канарских островах, Мадейре и других островах Средиземного моря и Атлантического океана. Позднее, получив широкое распространение в Европе, сахарный тростник попадает в Центральную Америку, которая благодаря необычно теплому тропическому климату стала истинным раем для этого растения.
Ром — это валюта эпохи рабства: рабов приобретали в Африке за ром и продавали их владельцам плантаций тростника за патоку. Из нее, в свою очередь, готовили ром и опять везли его в Африку.
Хороший сборщик может собрать до тонны тростника в день и до четырех, если тростник поджигался. Считается, что измельчить тростник нужно не позднее 36 часов после сбора, так как по прошествии этого времени он начинает терять сахар. Чтобы получить хороший ром, как говорят на Антильских островах, «тростник должен быть ногами в земле, а головой на мельнице».
Я бывал в таких странах, где жарко, как в кипящей смоле, где люди так и падали от Желтого Джека, а землетрясения качали сушу, как морскую волну.
. И я жил только ромом, да! Ром был для меня и мясом, и водой, и женой, и другом.
И если я сейчас не выпью рому, я буду как бедный старый корабль, выкинутый на берег штормом.
Р. Л. Стивенсон. «Остров сокровищ»
С легкой руки Стивенсона фраза «Пятнадцать человек на сундук мертвеца и бутылка рома!» из романа «Остров сокровищ» стала крылатой. После этого ром начал ассоциироваться только с напитком пиратов, хотя пить ром и тогда не означало обязательно относить себя к касте морских разбойников. Но справедливости ради нужно сказать, что лучшие сорта рома производились именно на островах Карибского бассейна, где и промышляли большие любители этого крепкого напитка — пираты.
Ром стал неотъемлемой частью морской жизни. В открытом море всегда была проблема с жидкостями для питья: вино для путешествий в тропики не годилось, потому что от жары быстро скисало и портилось, а с 40-градусным ромом ничего не делалось. Кто первым предложил ввести ром в ежедневный рацион британских моряков — неясно. По одним сведениям, это был знаменитый корсар и вице-адмирал Фрэнсис Дрейк, по другим — адмирал Уильям Пенн, после того как он побывал на Ямайке в 1655 году. Так или иначе, но ежедневную порцию рома моряки получали несколько веков — до начала 1970-х годов.
Admiral Edward Vernon (1684-1757)
Правда, с 1731 года — не в чистом виде, а разбавленным горячей водой и лимонным соком (своего рода профилактика от цинги, вызванной недостатком витамина С). Такую смесь выдавали дважды в день — утром и в обед. А изобрел ее адмирал Эдвард Вернон. Матросы дали ему прозвище Старый Грог, поскольку в ветреную погоду он прохаживался по палубе в накидке из теплой ткани «грограм» (смесь шерсти и шелка). Придуманный Верноном напиток тоже согревал, поэтому и его стали называть «грог».
К истории рома причастен еще один британский мореплаватель — адмирал Горацио Нельсон, который завещал в случае гибели заспиртовать его тело в бочке с ромом и в таком виде доставить на родину, а уж там похоронить как положено, по-христиански.
Admiral Horatio Nelson (1758-1805)
В 1805 году эскадра Нельсона разбила франко-испанский флот в Трафальгарском сражении, но сам он был смертельно ранен. Легенда гласит, что в Лондон тело Нельсона прибыло в пустой бочке: любовь к рому пересилила уважение к покойному, и моряки, просверлив в бочке дырочку, за время пути домой ее опустошили.
1. Впервые, официально, о роме стало известно благодаря книге миссионера Тертра “Общая история Антильских островов, обжитых французами”, которую он написал в 1657 году, вернувшись во Францию из путешествия по островам Карибского бассейна вместе с отцом Лаба.
2. Считается, что название “ром” впервые появилось в английской колонии, на острове Барбадос, приблизительно в 1600 году.
4. В начале XIX века ром активно использовался для сохранения здоровья волос.
5. Во времена сухого закона ром нелегально ввозился в Америку – в основном с Кубы. Этот факт был общеизвестен, контрабандисты слыли, чуть ли не героями, а маршрут путешествия так и назывался – “Ромовая дорога”.
6. Ром имеет множество «прозвищ» по всему миру: его называют «Барбадосской водой», «Смертью дьявола» и даже «Кровью Нельсона».
7. Ром явился причиной знаменитого «ромового мятежа», произошедшего 26 января 1808 г. в Австралии. Причиной его послужил запрет, наложенный австралийским губернатором на выплату жалованья батракам спиртными напитками.
8. Джордж Вашингтон требовал привезти для своей инаугурации в 1789 г. бочку барбадосского рома.
9. В России первое знакомство с ромом произошло в эпоху Петра I. Но этот напиток никак не желал приживаться на нашей земле. И лишь небольшие партии рома регулярно поставлялись ко двору Его Величества.
10. Также ром… притуплял половое влечение, ничуть не влияя на него в последствии (импотентом не станешь даже всю жизнь, питаясь только ромом) – что, согласитесь в отрыве от берегов в команде без женского пола немаловажно! 🙂
Ангина хорошо лечится лимонной настойкой. Сок 1 лимона смешайте с 50 г рома и 1 ч. л. меда. Настаивайте в течение часа. Настойкой полощите рот 2–3 раза в день. Можно употреблять внутрь по 10 капель, разбавляя водой в равных пропорциях.
При ангине полезен и малиновый чай, он будет более эффективен, если в него добавить ром. Залейте крутым кипятком 50 г ягод малины (воды должно быть 200 г). Через 10 минут в чай добавьте 1 ч. л. рома и немного меда для придания вкуса и большего эффекта.
Ром входит в состав многих целебных снадобий, помогающих прочистить бронхи и избавить от кашля. Так, вы можете приготовить следующее лекарство: 1 стакан горячего молока смешайте с 1 ч. л. рома и 1 ч. л. меда. Пейте это средство дважды в день — утром и вечером.
Ром бывает белым и темным. После перегонки он всегда остается бесцветным, но белый ром выдерживают в бочках из светлого ясеня, а темный в бочках из темного дерева, где он становится желтого или коричневого цвета. Иногда для цвета добавляют коричневый сахарный сироп.
Ром подают в бокалах с толстыми стенками и дном, в который можно положить лед и кусочек лимона. Этот напиток хорошо подавать к свежим цитрусовым, ананасам, черешне, дыне и бананам.
Коктейли, содержащие ром, украшают зонтиками, бенгальскими огнями и орхидеями. Некоторые коктейли подают в половинке кокоса.
Ром был для меня и мясом и водой и женой и другом
Существует много разновидностей рома. Светлый ром обычно используется в коктейлях, тогда как золотой и тёмный ром подходит и для кулинарии, и для коктейлей. Ром длительной выдержки (аньехо, añejo) употребляется в чистом виде или со льдом. Ром играет значительную роль в культуре большинства островов Вест-Индии и часто ассоциируется с британским королевским флотом и пиратством. Ром также был популярным средством обмена и способствовал распространению рабства.
Содержание
Человек я простой. Ром, свиная грудинка и яичница – вот и всё, что мне нужно.
У нас есть два надежных союзника: ром и климат.
Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу.
Слово «ром» и слово «смерть» для вас означают одно и то же.
С этим ромом была беда. Немцы уничтожали всё, но винные склады всюду намеренно оставляли. Это причиняло массу огорчений. [1]
А во Франции и того чище, там перед гильотиной ромом угощают, мы ещё до этого не дошли. [2]
Рок-н-ролл, об стену сандалии! Ром в рот. Лица как неон. [3]
Рио-Жанейро имеет также некоторые произведения, которыми выгодно можно запастись как настоящею морскою провизией, каковы суть: сарачинское пшено и ром; первое очень хорошо и дёшево, а ром сначала дурён, но после улучшивается. Здесь ещё есть одно произведение, заменяющее саго, ― это крупа, делаемая из корня маниока и называемая manioka. Маниок ― растение очень известное, из коего корня делается мука, употребляемая в пищу негров, a manioka есть лучшая часть сего корня. [4]
«Кола — городишко убогий, неказисто прилеплен на голых камнях между рек — Туломы и Колы. Жители, душ пятьсот, держатся в нем ловлей рыбы и торговлишкой с лопарями, беззащитным народцем. Торговля, как ты знаешь, основана на священном принципе „не обманешь — не продашь“. Пьют здесь так, что даже мне страшно стало, бросаю пить. Хотя норвежский ром — это вещь. Всё же прочее вместе с жителями — чепуха и никому не нужно».
Так писал в Крым, в 97 году, вологжанину доктору А. Н. Алексину какой-то его приятель.
Вот черточка ― не зоринского характера, а характера времени, о котором я пишу. Если прибавить к этому, что режиссура вдохновлялась еще и парами рома с красивым, по тогдашним временам, пиратски загадочным названием «Баккарди», ― в мои, кстати сказать, режиссерские обязанности входило бегать за этим самым ромом и потом составлять шефу компанию, что я делал, признаться, не без охоты, ― то, наверное, будет окончательно понятно, почему спектакль продержался недолго. В те годы Хемингуэй был самым любимым американским писателем нашей читающей публики. [5]
Но первым гитарным театром была Таганка, и в первом своем гитарном спектакле прокричала в усилители: Рок-н-ролл, об стену сандалии! Ром в рот. Лица как неон. Ревет музыка скандальная… Рок! Рок! Sos! Sos! [3]
Человек я простой. Ром, свиная грудинка и яичница – вот и всё, что мне нужно. Да вон тот мыс, с которого видны корабли, проходящие по морю…
И я жил только ромом, да! Ром был для меня и мясом, и водой, и женой, и другом.
У нас есть два надежных союзника: ром и климат.
«… Расположившись под тенью гигантского баобаба, путешественники с удовольствием вдыхали вкусный аромат жарившейся над костром передней ноги слона. Негр Геркулес сорвал несколько плодов хлебного дерева и присоединил их к вкусному жаркому. Основательно позавтракав и запив жаркое несколькими глотками кристальной воды из ручья, разбавленной ромом, наши путешественники, и т. д.»
Я глотаю слюну и шепчу, обуреваемый завистью:
— Умеют же жить люди! Ну-с… позавтракаем и мы. [6]
Меня удивило, что они устроили свой лагерь так близко к океану. Но когда Рваное Ухо вынул из бочки затычку и наполнил свою фляжку, я понял, что их удержало здесь. Бочка с ромом! Она была слишком большой и тяжёлой для того, чтобы переправить её в глубь острова. Эта бочка притягивала их к себе, как магнит.
— Райский запах от вашего костра бродит по всему острову и бьёт в нос, будто ваши кулаки. Ведь мы голодны, как бездомные собаки, сэр: пьём один ром! Мои парни боятся идти к вам, но я подумал, что у белого джентльмена доброе сердце и он не обидит несчастного Рыжего Пса… [7]
— Эй! Тащите сюда бочонок с ромом! Будем пировать здесь, на страх птенцам. Рано или поздно они выпадут из своего гнёздышка!
Осада была долгой и утомительной… Каким-то образом пиратам удалось доставить на поляну тяжёлую бочку с ромом. Вероятно, в ней сильно поубавилось содержимое. Они пили, пели и даже плясали. Только на вторые сутки четверо из них свалились и заснули. Но Рыжий Пёс всё ещё бодрствовал. Покачиваясь, он бродил по поляне и пьяно бормотал.
― Не будем больше ссориться, сэр. Мы уже так привыкли к вам, и без вас нам сделалось очень грустно. Они окружили меня, и я почувствовал душный запах рома. [7]
Стояли мы западнее Воронежа, в направлении Курска, в деревне, представьте, почти целой. Воронеж разбит вдребезги, окрестные сёла и деревни пожжены, а эта каким-то чудом уцелела ― большая, избы целые, бани топятся, начпрод кое-что подбросил по случаю праздника, у нас трофейный ром и трофейный шоколад… Ну а главное, в этой же деревне связисты и среди них Галя, свободная от дежурства. И уже не сорок первый, а сорок третий, на Гале не стёганка с ватными брюками, а как раз гимнастерочка, юбка, сапожки и причёска…
Опять засмеялась, потрепала меня по плечу:
― Мiлы ты хлапчук, Боря! И ушла. Я выпил ещё полстакана рома и лёг спать. [8]
― Они тихонько чокнулись, и Яков закусил конфетой.
― Богато живёте, ― сказал он.
― Ну а ты что думал! Москва! ― усмехнулся Роман. ― А во Франции и того чище, там перед гильотиной ромом угощают, мы ещё до этого не дошли.
― А может, Зиновьева и Каменева…
― Не знаю, не присутствовал, ― слегка поморщился Роман, ― я от этого отказался раз навсегда.
― И все мои драмы мне подследственные пишут: сидят в одиночке и того… строчат, строчат! А я их за это «Мишками» потчую. А когда уж очень здорово потрафят, так, что до слёз продерёт, я им коньяк приношу. Не ром, нету у нас его не производят, а три звёздочки или старку. Опять не веришь? Зря! [2]