рома ты забыл у меня
Фанфик Рома и Антон Зайчик: Сигарета и ромашка 18+
Пэйринг и персонажи:
Антон Петров (Зайчик) / Рома Пятифан
Признание и начало, всего-лишь начало
Антон сидел за столом и что-то тщательно вырисовывал. Сегодня он остался один дома, и он был полностью в его распоряжении. Над рабочим местом парня светила яркая лампа, свет которой был виден из окна. Карандаш ловко скользил по бумаге в умелых руках Тоши, вырисовывая всё новые и новые детали. Портрет почти был готов, но резких стук чего-то в окно заставил Антона прекратить рисовать и посмотреть, что за хулиганы посмели помешать ему. Распахнув шторы, а после открыв окно, он увидел знакомое лицо. Всё те же грубые, но очаровательные черты лица, выделяющиеся скулы и тёмные волосы, с которыми играл ветер.
— Зайчик, к тебе можно? — громко спросил Рома, глядя прямо на взъерошенного Тоху. Улыбка сама попросилась наружу и тут же засияла на лице гостя.
— Ну ты мог предупредить, я хотя бы переоделся и причесался. Да и вообще, какой ещё «зайчик»? Совсем головой со своими сигаретами двинулся? — весело спросил Антон, и тут же пошёл открывать двери. Неужели, Рома назвал его зайчиком. Конечно, это прозвище часто проскакивало в его словах, но сейчас оно звучало как-то по-особенному. Ласково что ли?
Открыв дверь Антон пропустил ночного гостя в дом, а сам пошёл делать чай. От него не скрылось, что Роман сегодня совсем тихий, даже взволнованный. Обычно его только и делай, что успокаивай, энергии — по горло и выше крыши. А тут сидит, знаете ли, само спокойствие.
Наконец чай был готов, тем временем между парнями завязался разговор. Минут пятнадцать они общались обо всём на свете, мирно попивая чай. На этот раз улыбка Ромы уже не показывала насмешливый оскал, как это было обычно. нет, наоборот, она была нежной, доброй. Допив чай, Тоша и Рома поднялись на второй этаж, прямиком в комнату, из которой обычно они запускали бумажные самолёты. Они шли медленно, словно растягивали момент подъёма. Каждая новая ступень издавала жуткий скрип, режущий слух. Вот, они уже сидят на диване Антона, и тупо смотрят в стену. Первым тишину нарушил Рома, решился наконец.
Это его самая жаркая ночь с тем, в кого он по настоящему влюблён.
В школе всё было относительно нормально. Правда, на Антона пару раз накричали учителя, якобы из-за того, что он «витает в облаках» и «ворон считает». А как тут думать об учёбе, если после ночи в его доме Рома просто-напросто игнорировал существование Тоши. Как бы последний не старался, всё внимание его возлюбленного доставалось Полине. Коричнево волосая девушка весь день крутилась вокруг Ромки, садилась рядом, иногда касалась и целовала его. А Роме-то что? А он даже и не пытался как-то её отогнать, даже наоборот, заигрывал с ней.
Антон всё больше и больше злился, ломал карандаши для того, чтобы успокоиться, рисовал лицо Полины и жестоко черкал по нему ручкой, да так исчеркал, что ручка начала протекать. Бяша пытался всеми возможными способами усмирить пыл Антона, но тот лишь накричал на него и, мягко сказать, попросил его отстать. Бяша даже слова сказать не успел, как его тут же наградили свирепым взглядом. С громким вздохом, он развернулся и поплёлся по коридору прямиком в класс, что-то бубня себе под нос. Вроде как ругательства, но Антон его не слышал. В его голове кричал его же внутренний голос. Он говорил ему: «Ну же, давай, ударь эту Полину. Никто не смеет трогать твоего Рому.»
Собрав последние силы в кулак, Тоша подошел к… Роме. Стоп, он же шёл к Полине! Как он оказался около парты Ромы? Одарив Тошу своим фирменным надзирательско-насмешливым взглядом, Рома оскалился, открывая вид на все свои тридцать два зуба, и наконец спросил:
Наконец-то закончился чёртов учебный день. В этот раз Антон вышел самым первым из класса. Можно сказать, вылетел пулей. Быстро схватив свою куртку, он накинул её себе на плечи и как можно скорей выбежал из школы в сторону дома. В глазах предательски защипало, а сердце начало ныть. Добежав до тропинки в лес, кто-то окликнул Антона. Развернувшись в ожидании увидеть Бяшу, он застыл в удивлении. К нему подбегал Семён. Тоша запаниковал: мало ли что у Семёна на уме? Тем временем толстяк подбегал всё ближе. Попятившись назад, Антон чуть ли не упал в сугроб.
Сделав уроки Антон принялся рисовать. Родителей и Оли дома не было, они ушли знакомиться в соседями. Логично, спустя пять-шесть лет они решили пойти по домам и узнать соседей поближе. Почему-то вспомнился дневной инцидент в школе. Слёзы вновь подступили к глазам, лицо начало гореть и краснеть. Встав из-за стола, Антон смог дойти лишь до середины комнаты. Он упал на колени, впав в истерику. Он кричал, задыхался и утопал в собственных слезах, проклиная херову Полину. Да чтоб она сдохла! Сдохла самой мучительной смертью! Схватившись за живот, Антон скрутился калачиком и зарыдал ещё сильней. Глаза были мокрыми от слёз, щёки горели, а глотка разрывалась от криков. Отчаянных криков. Сердце болело, чувства закипали. Грудная клетка была готова разорваться от подступившей боли.
Чуть успокоившись, на Антона напала вторая, более сильная волна истерики. Горло разрывалось, изо рта текла кровь, живот сдавливали руки. Шея и ключицы были расцарапаны очень глубоко. Не в силах больше справиться со своими эмоциями, Антон сильно ударил по полу. В тот же миг его костяшки стали красными, начали кровоточить, по деревянному полу пролегла трещина. Всё… Силы ушли. Не хочется ничего. Надо принять таблетки. Надо успокоиться. Надо лечь спать. Ветер гулял по дому, словно хозяин. Он нежно дул на Тошу, словно хотел остудить его. Словно руки матери, он ласкал его щёки.
Не успел Тоша подняться, как в дверь затрезвонили. Сначала просто звонили, позже начали чуть ли не выбивать дверь. «Какие настырные… Кого ещё принесло?» — пронеслось у него в голове. Медленно встав и дойдя со второго этажа до двери, Антон не спеша её открыл. На пороге стоял перепуганный Рома. Увидев заплаканного и взъерошенного Антона, Пятифан отошёл назад, прикрыв рот руками.
Зайчик
В попытках отдышаться Ромка долбился в дверь дома Антона. С разбитой брови стекала рубиново-алая капелька, упавшая прямо на щёку Пятифана. Она текла, словно кровавая слеза. И правда, хотелось плакать от страха. Дверь не открывали более десяти минут. Хоть Рома и поклялся Тоше никогда больше не залезать к нему через окно, он нарушил обещание, ведь больше не мог стучать в дверь, было больно. Как физически, ведь костяшки были в мясо, так и морально. Страх сковывал тело, якобы запрещая делать что-либо. Руки чертовски тряслись. Но вот спустя минуты две Ромка смотрит на лезвие, которое лежало прямо в руках Антона. Сказать что оба были в шоке — ничего не сказать.
Их посиделки затянулись до самого вечера. В один миг Рома стал серьёзней, что произвело странное впечатление.
— Похоже, мне пора. До встречи, зайчик. — Рома быстро поцеловал Петрова в губы. Фирменно усмехнувшись, Пятифан сиганул в окно и приземлился прямо на ноги, как кот на лапы. Напоследок тот посмотрел в окно Антона, развернулся и пошёл домой.
Сегодня Антон был очень откровенен с Ромкой. Это и притягивало, и пугало. Главное, чтобы о их секретах никто не узнал, ведь за Антоном постоянно следят.
В один момент всё тайное станет явным. Просто дождись этого момента, зайчик. Доживи до него…
Нет, не Ромео ты.
Рома и его брат Слава только переехали в наш дом.
Мы росли в счастливое время, когда дети просто выходили во двор гулять, без предварительных договорённостей с помощью цифровых технологий. Вышел-встретил-погулял.
В тот день судьбе было угодно так, что вышел Рома и вышла я. Больше во дворе никого не было. Это был солнечный выходной день, семейные соседи распределились между дачами и морем, поэтому с детьми на площадке была напряжёнка.
Рома стеснялся, я подошла сама и предложила играть вместе. Эмансипация, йопт.
Площадка в нашем новом доме ещё обустраивалась, поэтому в качестве развлечения мы с Романом ковыряли длинной палкой, найденное в траве собачье дерьмо.
Видимо, одурев от моей смелости и аромата продуктов жизнедеятельности друга человека, Рома сделал мне предложение.
Это немного смутило меня, ведь, как я к этому моменту выяснила, Рома был на год младше, а я не какая-то там Алла Пугачева. Но Рома был симпатичнее Коли, с которым мы играли вместе в песочнице, да и дело было в августе. Через пару недель меня должны были перевести в старшую группу. В общем возраст подпирал, надо было соглашаться.
Мы ничего не знали с Ромкой про заявление по форме, госпошлину, семейный кодекс и возраст вступления в брак. Свадьба для нас предполагала только белое платье и чёрный костюм.
Обсудив на первом семейном совете детали, мы выяснили, что Слава, брат Ромы, идёт в этом году в первый класс и мама купила ему школьную форму, которая вполне сойдет за костюм жениха, а я в младшей группе была на Новый год Снежинкой, а значит, где-то должно было заваляться то самое белое платье.
Мы договорились сбегать домой, переодеться по-быстрому и вернуться во двор, что б сыграть свадьбу.
Я не из тех женщин, которые вечно опаздывают и долго собираются. Пунктуальность была моим пунктиком даже тогда, когда я еще не знала этого слова.
Я влетела по лестнице на второй этаж в квартиру.
-Мама! Мама! Где моё белое платье. Ромка обещал на мне жениться!
— Ну такое. Мама! Я в нём была Снежинкой на Новый год в старом садике!
(Старым садиком я называла сад в которых ходила до перевода в новый. Тут всё просто)
Моя мама Плюшкин. Она никогда не выбрасывает старые вещи.
Там, за дверью, в углу, в их с отцом спальне стоял мешок с нашими вещами.
Я судорожно пыталась снять с себя сандалии носком об пятку, забыв, что они мне стали по размеру, а не большие, как в начале лета, и снять их можно только растегнув ремешки. Пальцы, как назло, не слушались. Мне срочно нужен был тот самый мешок и его содержимое.
Мама помогла мне разобраться с ремешками, и я, сбрасывая сандалии на ходу, ворвалась в спальню и перевернула мешок на пол.
Где-то там должно было быть моё белое платье от которого прямо сейчас зависило моё женское счастье.
Но оно было розовое. Очень бледное, почти белое, но розовое.
Это была катастрофа! В голове всплыл утренник в старом садике, корона из картона и фольги с бусинами из папье-маше. Ну конечно же! Бусинка!
Все девочки всегда были Снежинками, но мама хотела, что б я была не как все. Вечно эти мамы всё портят!
Я не плакала. Я злилась и продолжала расшвыривать вокруг себя вещи. Ворчала на мать. Ну как? Как можно, имея дочь, не держать в доме белого платья на тот случай, если её вдруг неожиданно позовут замуж? Это было так непредусмотрительно с её стороны.
Сославшись на белые кружева на платье и бледный цвет, мама убедила меня надеть его. Платье было мятое. Гладить было некогда. К тому же оно было мало. Платье сдавило меня в боках, пуговица сзади на шее не застегнулась, труселя торчали из под платья «а ля шестидесятые». Труселя были белые, в этом был их плюс, но с жёлтыми утятами- это был минус.
Для пущей убедительности наряда, мама предложила использовать старый тюль из её плюшкиных запасов в качестве фаты.
Пока мама отрезала тюль, я напяливала белые гольфы. Схватила их из комода сверху. Гольфы оказались не парными: один длиннее, другой короче.
Что б прикрепить фату к моим реденьким волосёнкам, нужен был бант.
Белого банта не оказалось. Эх, мама! Но был голубой.
В коридоре я закапризничала- к белым гольфам нужны белые туфли. Уж это то мама должна понимать?! Но были только те самые сандалии в которых я пришла с прогулки: белые спереди с красным задником.
Мама уговаривала меня, что если я буду стоять к жениху лицом, то он и не заметит, что сзади сандалии красные. Мужчины они такие. Я знала, что мама не права, но дала себя уговорить. Я опоздывала на свою свадьбу. Уже было не до капризов.
Всё потом. Всё после свадьбы.
В коридоре на тумбочке я схватила свою дамскую сумочку. Белую, через плечо с ёжиком на боку.
Итак, вся такая красивая, в розовом мятом платье, едва прикрывавшем труселя с утятами, гольфах разной длины, один из которых предательски сполз до щиколотки, куском драного серого тюля на голове, завязаного на голубой бант и потертых, с ароматом собачьих фекалий, сандалях, я выскочила, сломя голову, из подъезда во двор.
Я подозреваю, что в этот момент где-то у подъезда курил «Беломор» молодой Тим Бёртон, вдохновившийся этим зрелищем на образ Мёртвой невесты, но история об этом умалчивает.
Мама стояла на балконе, провожала меня взглядом и улыбалась. Правда сейчас я понимаю, что она с трудом сдерживалась, что б не заржать в голос, хотя маме на свадьбе дочери полагается сентиментально плакать.
Оглядевшись вокруг, я не увидела Романа.
Неужели опоздала?!
Я металась по двору в надежде, что опоздала не я, а жених и сетовала, что мы не обговорили конкретное место встречи.
Я нашла его на противоположном углу дома. Он стоял, опустив голову вниз, и что-то бесцельно вырисовывал пальцем на бетонной стене. Он был не в костюме.
Рома что-то начал бухтеть под нос, про то что костюм ему не дал брат, потому что жениться ему рано, что надо школу закончить сначала, что папа смеялся, а мама ругалась, так что свадьбы не будет.
Я плохо помню себя в гневе, поэтому последующая сцена в моих воспоминаниях смазана.
Я помню, что топнула ногой, что пыталась убедить жениха, что он не прав, что нельзя поддаваться влиянию извне, людей сующих свой нос в чужую личную жизнь.
Но Ромка мой был не Ромео, да и я в таком наряде, прямо скажем, не Джульетта, поэтому свадьба сорвалась. Меня бросили.
Я развернулась и широко шагая двинулась в сторону дома.
Я всё ещё не плакала. Я злилась. Мне предстояло объяснить матери, почему её дочь ушла из дома невестой и не вернулась женой.
Сандалии в этот раз не сопротивлялись и полетели в разные стороны коридора. На ходу рассказывая маме, что во всем виноват Славик, зажавший свой новенький костюм, я прошла в родительскую спальню и приступила к уборке, разбросаных мною вещей.
Первым делом на дно мешка я убрала сорванную с головы вместе с голубым бантом фату из тюля.
С тех пор, каждый раз, когда я злюсь, я начинаю с остервенением убираться и мыть посуду.
Рома и Славик никуда не исчезли из моей жизни. Они продолжали жить во дворе ещё лет 15, каждый раз напоминая своим видом о моей личной женской трагедии, моём позоре.
Потом я выросла и прочла в умной статье, что центры долгосрочной памяти в человеческом мозге расположены рядом с центрами обоняния. Наверное поэтому мужчины, которые обещали, но не женились, навсегда стали ассоциироваться у меня с запахом собачьего дерьма.
Невеста почему-то не впечатлилась таким «раем в шалаше», а может и хохотом моей мамы и сестры, и свадьба двух пятилеток расстроилась.
Рома, Рома. Ты не только себя, ты всех мужчин нашего садика опозорил
Какая прелесть! Мама просто мечта любого ребёнка. Вот теперь сижу, думаю, отпустила б так же легко свою замуж? Вот за первого, считай, встречного? В принципе все верно, платье уже не по размеру, сандали ароматизируют, с головой ну явно беда. Зато красивая))) если б такую согласился взять, то и нам брать надо, хороший ж парень.хоть и с приветом.
А на месте мамы жениха точно б отказала! Нам таких невест и даром не нать) так ещё и костюм им братов подавай. Сперва костюм, а потом что, квартиру? ирония, если что, да и сыновей у меня нету.
Моя вот тоже лет в пять замуж собиралась. У нас двушка, у жениха трешка. Дочь сказала, что с мамой не расстанусь. Жених к нам переезжать отказывался и у себя ни ремонт делать, ни родителей невесты принять не согласился. Так и не сложилось)))
Какой слог, эх, какой лёгкий слог! Подписался, чтоб тренироваться. А то мои посты довольно тяжеловесные получаются, как правило. 🙂
P.S. Прочитал ещё вслух с выражением жене. Приходилось делать паузы, пока она отплачется (от смеха) и откашляется (от простуды). 🙂
У вас потрясающая память! Вспомнили столько подробностей событий одного дня!
Я вот себя лет до 15-ти помню весьма смутно, а тут 6 лет. Круто!
Какая прелестная история.
У моей знакомой сын решил жениться, пришёл из садика домой и заявил об этом родителям. На что его мама, тоже очень мудрая женщина спросила: хорошо, женитесь, но ведь семья это отдельная самостоятельная единица общества. Кто же вас кормить будет?
Отличный слог, пишите ещё))
Я тоже в пять лет замуж собиралась за соседа,который старше на 15 лет.ну влюблена я в него была.а когда он женился (не на мне), у меня прям истерика была-слёзы/сопли,все как положено. Потом когда мне было 19 лет я проходила практику в классе у его дочери,проводила родительское собрание. После чего он подошёл ко мне и спросил почему я не пришла к нему тогда на свадьбу. А вот нефиг было жениться на другой! Не мог меня дождаться?!
Очень мило, живо и ярко. Подобных талантливых авторов не так уж много на Пикабу, так что надо подписываться.