руки у меня крепкие сталинские
Николай Ежов: за что Сталин казнил своего главного «чистильщика».
ByХронографъ✔(Админ)Posted on 06.11.2018
В 1936 году после назначения на пост наркома внутренних дел Николай Ежов сказал: «Руки у меня крепкие — сталинские. Буду сажать и расстреливать всех, невзирая на чины и ранги». К этому времени он уже успел зарекомендовать себя как верный сторонник вождя.
Именно при нем состоялись самые массовые репрессии. Казалось, на посту он всерьез и надолго. Однако в 1940 г. Сталин приказал Ежова расстрелять.
В августе 1937 г. вышел секретный приказ НКВД, в котором были выделены основные группы лиц, подлежащие репрессиям. Через несколько дней начались расстрелы. В день в Советском Союзе расстреливали до полутора тысяч человек. В 1937-1938 гг. Ежов побывал у Сталина почти 290 раз, а длительность его посещений составила 850 часов.
Позже Хрущев писал в мемуарах, что Ежов сознавал свою роль «дубинки» при Сталине и «заливал свою совесть водкой».
НАЧАЛО НЕДОВОЛЬСТВА СТАЛИНА
Уже в 1938 г. Сталину начало казаться, что Ежов слишком увлекся саморекламой. Нарком хотел выпустить книгу о борьбе Сталина с зиновьевщиной, выдвинул предложение переименовать Москву в Сталинодар. Стремясь еще больше доказать свою преданность, Ежов переусердствовал. Сталин посчитал, что нарком должен заниматься своими служебными обязанностями.
В августе того же года у Ежова появился очень активный первый заместитель Лаврентий Берия. Стало понятно, что наркома готовят к снятию. Он осознавал, что ему поставят на вид все недоработки и недостатки, касающиеся приказов, ранее одобренных Сталиным. Сценарий будет тем же самым, что и с его предшественником Ягодой.
Ближайшее окружение Ежова тоже начало понимать, что дни наркома и его соратников сочтены. В июне 1938 г. к японцам сбежал Генрих Люшков – комиссар госбезопасности третьего ранга (в сегодняшней классификации – генерал-лейтенант). Ежов был деморализован. В ноябре он сам намекнул наркому внутренних дел Украины Успенскому, что тому пора бежать.
Тогда же в политбюро поступило письмо от начальника Ивановского управления НКВД Журавлева с обвинениями в адрес Ежова. Было ясно, что без одобрения свыше такое письмо появиться не могло. 23 ноября Ежов подал прошение об отставке.
Он оставался наркомом водного транспорта, но понимал: это ненадолго. Поэтому обязанности почти не выполнял и много пил.
10 апреля 1939 г. Ежов был арестован Берией. Официально Ежов был объявлен вредителем и врагом народа, использовавшим массовые репрессии для того, чтобы разжечь ненависть населения к Сталину и советской власти и подготовить государственный переворот. Также в число обвинений входили шпионаж и антипартийная деятельность.
К тому же у Сталина был принцип: нарком госбезопасности долго на посту находиться не может — привыкнет, потеряет хватку, превратится в чиновника. Протоколы допросов из Министерства госбезопасности Сталин лично читал даже в последние годы перед смертью. Берия удержался на посту дольше всех – по-видимому, из-за войны.
Весь процесс суда над Ежовым прошел тайно – в газетах не появилось даже информации об аресте и приговоре.
В 80-е годы дочь наркома подала прошение о реабилитации отца, но оно резонно осталось без удовлетворения – реабилитации не подлежали лица, совершившие преступления против правосудия.
Новое в блогах
За что на самом деле Сталин расстрелял Ежова
В 1936 году после назначения на пост наркома внутренних дел Николай Ежов сказал: «Руки у меня крепкие — сталинские. Буду сажать и расстреливать всех, невзирая на чины и ранги».
К этому времени он уже успел зарекомендовать себя как верный сторонник вождя.
Именно при нем состоялись самые массовые репрессии. Казалось, на посту он всерьез и надолго. Однако в 1940 г. Сталин приказал Ежова расстрелять
В августе 1937 г. вышел секретный приказ НКВД, в котором были выделены основные группы лиц, подлежащие репрессиям. Через несколько дней начались расстрелы. В день в Советском Союзе расстреливали до полутора тысяч человек. В 1937-1938 гг. Ежов побывал у Сталина почти 290 раз, а длительность его посещений составила 850 часов.
Позже Хрущев писал в мемуарах, что Ежов сознавал свою роль «дубинки» при Сталине и «заливал свою совесть водкой».
Начало недовольства Сталина
Уже в 1938 г. Сталину начало казаться, что Ежов слишком увлекся саморекламой. Нарком хотел выпустить книгу о борьбе Сталина с зиновьевщиной, выдвинул предложение переименовать Москву в Сталинодар. Стремясь еще больше доказать свою преданность, Ежов переусердствовал. Сталин посчитал, что нарком должен заниматься своими служебными обязанностями.
В августе того же года у Ежова появился очень активный первый заместитель Лаврентий Берия. Стало понятно, что наркома готовят к снятию. Он осознавал, что ему поставят на вид все недоработки и недостатки, касающиеся приказов, ранее одобренных Сталиным. Сценарий будет тем же самым, что и с его предшественником Ягодой.
Ближайшее окружение Ежова тоже начало понимать, что дни наркома и его соратников сочтены. В июне 1938 г. к японцам сбежал Генрих Люшков – комиссар госбезопасности третьего ранга (в сегодняшней классификации – генерал-лейтенант). Ежов был деморализован. В ноябре он сам намекнул наркому внутренних дел Украины Успенскому, что тому пора бежать.
Тогда же в политбюро поступило письмо от начальника Ивановского управления НКВД Журавлева с обвинениями в адрес Ежова. Было ясно, что без одобрения свыше такое письмо появиться не могло. 23 ноября Ежов подал прошение об отставке.
Он оставался наркомом водного транспорта, но понимал: это ненадолго. Поэтому обязанности почти не выполнял и много пил.
Арест и расстрел
10 апреля 1939 г. Ежов был арестован Берией. Официально Ежов был объявлен вредителем и врагом народа, использовавшим массовые репрессии для того, чтобы разжечь ненависть населения к Сталину и советской власти и подготовить государственный переворот. Также в число обвинений входили шпионаж и антипартийная деятельность.
К тому же у Сталина был принцип: нарком госбезопасности долго на посту находиться не может — привыкнет, потеряет хватку, превратится в чиновника. Протоколы допросов из Министерства госбезопасности Сталин лично читал даже в последние годы перед смертью. Берия удержался на посту дольше всех – по-видимому, из-за войны.
Весь процесс суда над Ежовым прошел тайно – в газетах не появилось даже информации об аресте и приговоре.
В 80-е годы дочь наркома подала прошение о реабилитации отца, но оно резонно осталось без удовлетворения – реабилитации не подлежали лица, совершившие преступления против правосудия.
Руки у меня крепкие сталинские
Сталин. Наваждение России
В первых числах марта 1945 года командующего войсками 1-го Белорусского фронта маршала Георгия Константиновича Жукова срочно вызвали в Москву С аэродрома отвезли на дачу вождя – тот плохо себя чувствовал.
«Задав мне несколько вопросов об обстановке в Померании и на Одере, – писал впоследствии Жуков, – и выслушав мое сообщение, верховный сказал:
– Идемте разомнемся немного, а то я что-то закис.
Во всем его облике, в движениях и разговоре чувствовалась большая физическая усталость. За четырехлетний период войны Сталин основательно переутомился…
Во время прогулки Сталин неожиданно начал рассказывать мне о своем детстве. Он сказал, что рос очень живым ребенком. Мать почти до шестилетнего возраста не отпускала от себя и очень его любила. По желанию матери он учился в духовной семинарии, чтобы стать служителем культа. Но, имея с детства “ершистый” характер, не ладил с администрацией и был изгнан из семинарии».
Гуляли они почти час. Сталин нуждался в собеседниках, а маршала Жукова считал достойным компаньоном. Это был редчайший момент, когда Сталин проявлял какие-то человеческие чувства и рассказывал о себе.
– Оказавшись на Ближней даче, я почувствовал его космическое одиночество, – рассказывал замечательный актер Сергей Юрский, сыгравший Сталина на сцене. – В абсолютно ледяном пространстве, где он совершенно один и где ничего нельзя сделать. Кажущееся всемогущество – и бессилие в любых мелочах. Никакого права ни на что человеческое… Ничего нельзя. И доверять никому нельзя. И власти уже никакой – даже над собственным рассудком. Я не оправдываю, не осуждаю, это не мое дело – я изучаю это состояние. Оно ужасно…
Вождь не желал, чтобы чужие люди интересовались его прошлым. Не потому, что пытался скрыть нечто компрометирующее. Такова логика диктатора. В этом смысле он был очень похож на Адольфа Гитлера.
Фюрер никому не позволял интересоваться его биографией и постоянно повторял: «Людям не надо знать, кто я, откуда я и из какой семьи».
Ничего о Сталине – сверх того, что он сам пожелал поведать стране и миру, – знать было не положено. Он не позволил издать книгу о его детстве, ненавидел, когда поминали родителей.
21 октября 1935 года его помощник Александр Николаевич Поскребышев переправил в Сочи, где отдыхал вождь, текст интервью с матерью Сталина:
«Мы пришли в гости к матери Иосифа Виссарионовича Сталина. Три дня назад – 17 октября – здесь был Сталин. Сын. 75-летняя мать Кеке приветлива, бодра. Она рассказывает нам о незабываемых минутах.
– Радость? – говорит она. – Какую радость испытала я, вы спрашиваете? Весь мир радуется, глядя на моего сына и нашу страну. Что же должна испытать я – мать?
Мы садимся в просторной светлой комнате, посредине которой – круглый стол, покрытый белой скатертью. Букет цветов. Диван, кровать, стулья. Над кроватью – портреты сына. Вот он с Лениным, вот молодой, в кабинете.
– Пришел неожиданно, не предупредив. Открылась дверь – вот эта – и вошел, я вижу – он.
Он долго целовал меня.
– Как нравится тебе наш новый Тифлис? – спросила я.
Он сказал, что хорошо. Вспомнил о прошлом, как жили тогда.
– Я работала поденно и воспитывала сына. Трудно было. В маленьком темном домике через крышу протекал дождь и было сыро. Питались плохо. Но никогда, никогда я не помню, чтобы сын плохо относился ко мне. Всегда забота и любовь. Примерный сын!
Весь день провели весело. Иосиф Виссарионович много шутил и смеялся, и встреча прошла радостно. Мы прощаемся. Новый Тифлис бурлит, сверкает и цветет. А в памяти еще звучат слова матери:
– Всем желаю такого сына!»
Сталин написал на телеграмме: «Не берусь ни утверждать, ни отрицать. Не мое дело».
23 октября 1935 года заметка за подписью Бориса Дорофеева была опубликована в «Правде». Хорошенько подумав, Сталин решил, что ему все это точно не нужно.
29 октября вождь из Сочи написал своим помощникам:
«Прошу воспретить мещанской швали, проникшей в нашу центральную и местную печать, помещать в газетах “интервью” с моей матерью и всякую другую рекламную дребедень вплоть до портретов. Прошу избавить меня от назойливой рекламной шумихи этих мерзавцев».
Сталиным руководила отнюдь не скромность.
Михаил Афанасьевич Булгаков, пытаясь изменить отношение власти к себе, написал верноподданническую пьесу о молодом Сталине. Пьеса понравилась всем начальникам, кроме самого вождя, который запретил ее ставить. Булгаков не понял, что не смеет вкладывать в уста Сталину свои слова и заставлять его бегать по сцене. Сталин потом позволил играть себя в кино, но только как верховное божество.
Когда он в 1938 году запретил издавать книгу «Рассказы о детстве Сталина», все расценили это как проявление скромности. А реальная причина запрета была той же: вождь не хотел предстать перед подданными мальчиком, ребенком.
Став главой государства, он думал о том, каким он предстает перед современниками и каким войдет в историю. Он надеялся перехитрить историю, и ему это почти удалось. Он тщательно очищал свою бронзовую шинель.
«Человек он был, безусловно, умный и неординарный, – вспоминал в интервью журналу “Коммерсантъ-Власть” Михаил Сергеевич Смиртюков, который с 1930 года работал в аппарате правительства. – А все остальное – результат саморекламы».
Смиртюков рассказывал, как были обставлены сталинские проходы по коридорам Кремля. Вождь шел размеренно, спокойно, причем смотрел не на того, кто с ним здоровался, а куда-то вдаль, впереди себя. Выражение лица было столь значительно, что люди думали: наверное, голова у него занята какими-то особыми мыслями, до которых нам, смертным, и не додуматься никогда…
Сталин не выходил за пределы своей роли небожителя, не позволял себе расслабляться – даже тогда, когда ему было по-настоящему плохо. И лишь иногда заговаривал о себе – как в тот мартовский день с маршалом Жуковым.
На склоне лет собственное детство казалось Сталину более счастливым, чем это было в реальности. Академик Российской академии образования, доктор педагогических наук Борис Бим-Бад так пишет о юных годах вождя:
«Отец Сталина, сапожник Бесо Джугашвили, пил и бил жену и сына. Мать, Екатерина Геладзе, во многих отношениях выдающаяся женщина, тоже колотила Сосо, а позднее, когда сын подрос, собственноручно била своего пьяного мужа.
Но неблагополучная семья тоже может превратить ребенка в идола. А маленький Сталин был единственным свидетельством благословения небес над родительском браком (в семействе Джугашвили больше не было детей). Родители боролись друг с другом за душу Сосо. Отец видел его сапожником, мать верила в особое призвание сына. Ребенок, которого постоянно били и унижали, рос в сознании собственной избранности. И, как следствие этого, испытывал глубокое отвращение к своему кругу. Позднее это переродилось в отвращение ко всем людям…
Мать Сталина совершала немыслимые трудовые подвиги, чтобы оплатить учебу Сосо… Позднее, когда Сталин встретился с нею, он вспомнил о своем детстве только одно:
На что мать ответила диктатору:
– Потому ты и вырос таким хорошим.
Противоречие между назиданием взрослых и их реальным поведением порождает в детях убеждение, что лицемерие – норма поведения».
Сталин в юности называл себя Кобой. Позаимствовал это имя из повести «Отцеубийца» писателя-романтика Александра Казбеги. Коба – так звали одного из героев книги, бесстрашного и жестокого абрека, то есть разбойника. Все герои книги погибают, в живых остается один Коба. Так произошло и в жизни.
Часть первая Жизнь и смерть
Почему именно Иосиф Виссарионович Сталин оказался во главе страны? Не стоит забывать, что целый слой сильных политиков, ярких личностей после Гражданской войны оказался в проигравшем лагере. Они были либо уничтожены, либо бежали из России. А среди большевиков были только три настоящих политика – Ленин, Троцкий и Сталин. Остальные были либо митинговыми революционерами, либо литературными работниками, либо хозяйственными руководителями.
За что на самом деле Сталин расстрелял Ежова
К этому времени он уже успел зарекомендовать себя как верный сторонник вождя.
Именно при нем состоялись самые массовые репрессии. Казалось, на посту он всерьез и надолго. Однако в 1940 г. Сталин приказал Ежова расстрелять
В августе 1937 г. вышел секретный приказ НКВД, в котором были выделены основные группы лиц, подлежащие репрессиям. Через несколько дней начались расстрелы. В день в Советском Союзе расстреливали до полутора тысяч человек. В 1937-1938 гг. Ежов побывал у Сталина почти 290 раз, а длительность его посещений составила 850 часов.
Позже Хрущев писал в мемуарах, что Ежов сознавал свою роль «дубинки» при Сталине и «заливал свою совесть водкой».
Начало недовольства Сталина
Уже в 1938 г. Сталину начало казаться, что Ежов слишком увлекся саморекламой. Нарком хотел выпустить книгу о борьбе Сталина с зиновьевщиной, выдвинул предложение переименовать Москву в Сталинодар. Стремясь еще больше доказать свою преданность, Ежов переусердствовал. Сталин посчитал, что нарком должен заниматься своими служебными обязанностями.
В августе того же года у Ежова появился очень активный первый заместитель Лаврентий Берия. Стало понятно, что наркома готовят к снятию. Он осознавал, что ему поставят на вид все недоработки и недостатки, касающиеся приказов, ранее одобренных Сталиным. Сценарий будет тем же самым, что и с его предшественником Ягодой.
Ближайшее окружение Ежова тоже начало понимать, что дни наркома и его соратников сочтены. В июне 1938 г. к японцам сбежал Генрих Люшков – комиссар госбезопасности третьего ранга (в сегодняшней классификации – генерал-лейтенант). Ежов был деморализован. В ноябре он сам намекнул наркому внутренних дел Украины Успенскому, что тому пора бежать.
Тогда же в политбюро поступило письмо от начальника Ивановского управления НКВД Журавлева с обвинениями в адрес Ежова. Было ясно, что без одобрения свыше такое письмо появиться не могло. 23 ноября Ежов подал прошение об отставке.
Он оставался наркомом водного транспорта, но понимал: это ненадолго. Поэтому обязанности почти не выполнял и много пил.
Арест и расстрел
10 апреля 1939 г. Ежов был арестован Берией. Официально Ежов был объявлен вредителем и врагом народа, использовавшим массовые репрессии для того, чтобы разжечь ненависть населения к Сталину и советской власти и подготовить государственный переворот. Также в число обвинений входили шпионаж и антипартийная деятельность.
Весь процесс суда над Ежовым прошел тайно – в газетах не появилось даже информации об аресте и приговоре.
В 80-е годы дочь наркома подала прошение о реабилитации отца, но оно резонно осталось без удовлетворения – реабилитации не подлежали лица, совершившие преступления против правосудия.
6element
6elementШестой элемент
Безумие — это повторение одного и того же действия, с ожиданием разных результатов.
По данным его биографа Алексея Павлюкова, отец будущего наркома Иван Ежов служил в полиции. Впоследствии Ежов утверждал, что является потомственным пролетарием, сыном рабочего Путиловского завода, и сам успел потрудиться там же слесарем, хотя в реальности учился частным образом портняжному делу.О времени своего присоединения к большевикам он тоже, мягко выражаясь, сообщал неверные сведения: указывал в автобиографиях март 1917 года, тогда как, согласно документам Витебской городской организации РСДРП, это случилось 3 августа.
В июне 1915 года Ежов пошел добровольцем в армию, и после легкого ранения был переведен на должность писаря. В Красную армию был призван в апреле 1919 года, и снова служил писарем при школе военных радистов в Саратове. Спустя полгода стал комиссаром школы. Карьера Ежова пошла в гору после перевода в Москву в сентябре 1921 года. Уже через пять месяцев Оргбюро ЦК направило его секретарем губкома в Марийскую автономную область.
В то время недалекие острословы Нажать прозвали Сталина «товарищ Картотеков». Пока остальные «вожди», упиваясь собой, рассуждали о мировой революции, Сталин и его сотрудники целыми днями возились с карточками, которые они завели на тысячи «перспективных партийцев». Только в 1922 году секретариат ЦК и созданный Сталиным Учетно-распределительный отдел произвели более 10 тысяч назначений в партийном и государственном аппарате, сменили 42 секретаря губкомов.
Подолгу на одном месте номенклатурщики в то время не задерживались. Ежов работал в Казахстане и Киргизии, в декабре 1925 года на XIV съезде ВКП(б) познакомился с Иваном Москвиным, который через два месяца возглавил Орграспредотдел ЦК и забрал Ежова к себе инструктором. В ноябре 1930 года Ежов занял место Москвина. К этому же времени, по имеющимся данным, относится его личное знакомство со Сталиным.
Марк Солонин, историк
До 1937 года Ежов не производил впечатления демонической личности. Он был общителен, галантен с дамами, любил стихи Есенина, охотно участвовал в застольях и плясал «русскую». Писатель Юрий Домбровский, чьи знакомые знали Ежова лично, утверждал, что среди них «не было ни одного, кто сказал бы о Ежове плохо, это был отзывчивый, гуманный, мягкий, тактичный человек». Надежда Мандельштам, познакомившаяся с Ежовым в Сухуми летом 1930 года, вспоминала о нем как о «скромном и довольно приятном человеке», который дарил ей розы и часто подвозил их с мужем на своей машине.
В советскую эпоху культивировалось мнение, что преступления режима целиком сводились к пресловутому 37-му году, а до и после все обстояло благополучно. При Хрущеве неофициально высказывалось предположение, будто на вождя просто нашло временное помрачение рассудка.Настойчиво навязывалась мысль, что единственной виной Сталина были репрессии против номенклатуры.
Игорь Бунич, историк
В 1940 году в СССР было принято такое свирепое антирабочее законодательство, какого не знали самые одиозные правые диктатуры. Указ Президиума Верховного Совета от 26 июня «О запрещении самовольного ухода с предприятий и учреждений» вслед за лишенными паспортов колхозниками превратил в крепостных большинство населения страны и ввел уголовную ответственность за опоздание на работу свыше 20 минут.
За семь предвоенных лет в лагеря и тюрьмы в СССР было отправлено около шести миллионов человек. «Врагов народа» и уголовников среди них было примерно по 25%, а 57% составляли посаженные за опоздания, «запоротую» деталь, невыполнение обязательной нормы трудодней и другие подобные «преступления».
Указ от 2 октября «О государственных трудовых резервах» сделал платным обучение в старших классах средней школы, а для детей малоимущих с 14 лет предусматривал «фабрично-заводское обучение» в сочетании с выполнением взрослых норм выработки. Направление в ФЗУ официально именовалось «призывом», и за побег оттуда отправляли в лагеря.По словам историка Игоря Бунича, после 1937 года Сталин создал своего рода государство-шедевр: все находились при деле, и никто не смел пикнуть.
В феврале 1935 года Ежов был назначен одним из трех секретарей ЦК, ответственным за организационную и кадровую работу, и председателем Комиссии партийного контроля, с этого момента по количеству встреч со Сталиным уступая только Молотову. Назначение наркомом внутренних дел 26 сентября 1936 года формально являлось для него понижением и было обусловлено особой ролью, отведенной ему Сталиным.
Вместо ОГПУ и республиканских наркоматов внутренних дел был образован союзный НКВД. Создателя ГУЛАГа и организатора дел против бывших соратников Ленина Генриха Ягоду Сталин, тем не менее, посчитал недостаточно энергичным и решительным. Тот сохранял остатки пиетета к «старой гвардии», по крайней мере, не желал пытать их.25 сентября 1936 года Сталин, отдыхая в Сочи вместе с Андреем Ждановым, направил членам политбюро телеграмму: «Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года».
«За несколько месяцев не помню случая, чтобы кто-нибудь из хозяйственников, руководителей наркоматов по своей инициативе позвонил бы и сказал: «Товарищ Ежов, что-то мне подозрителен такой-то человек». Чаще всего, когда ставишь вопрос об аресте предателя, троцкиста, товарищи, наоборот, пытаются защищать этих людей»
Из выступления Ежова на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б)
22 мая арест маршала Тухачевского положил начало массовой чистке командирского корпуса. 1 августа вступил в силу секретный приказ НКВД № 00447, который определял в «целевую группу» репрессий бывших «кулаков», «членов антисоветских партий», «участников повстанческих, фашистских, шпионских формирований», «троцкистов», «церковников». Приказ устанавливал для всех регионов Советского Союза разнарядки по количеству арестованных и «осужденных по первой категории». В документе было сказано, что «следствие проводится упрощенно и в ускоренном порядке», а главной его задачей является выявление всех связей арестованного. На операцию выделялось 75 млн рублей.
Первые массовые расстрелы во исполнение приказа Ежова произошли на Бутовском полигоне в Подмосковье 8 августа 1937 года. В 1937-1938 годах только там были уничтожены около 20 тысяч человек. Изначально планировалось расстрелять 76 тысяч и отправить в ГУЛАГ 200 тысяч человек, но от секретарей обкомов и начальников управлений НКВД посыпались просьбы «увеличить лимит». По имеющимся данным, Сталин никому не отказывал.
В 1937-1938 годах, согласно «Журналу посещений», Ежов побывал у вождя почти 290 раз и провел у него в общей сложности около 850 часов. Георгий Димитров записал в дневнике, что на банкете 7 ноября 1937 года Сталин сказал: «Мы не только уничтожим всех врагов, но и семьи их уничтожим, весь их род до последнего колена». Как писал в воспоминаниях Никита Хрущев, Ежов «понимал, что Сталин им пользуется как дубинкой, и заливал свою совесть водкой». На торжественном собрании в честь 20-летия ЧК-ОГПУ-НКВД в декабре 1937 года с докладом выступил Анастас Микоян: «Учитесь у товарища Ежова, как он учился и учится у товарища Сталина. Славно поработал НКВД за это время!».
«Барская любовь, тем более любовь диктатора, недолга. Смена команды имела для Сталина очевидный плюс: на Ежова и его людей можно было переложить ответственность за все «перегибы» и ошибки. И люди видели, как справедлив Сталин, как ему трудно, когда вокруг столько врагов»
Леонид Млечин, историк
8 апреля Ежова сделали по совместительству наркомом водного транспорта, где еще дали возможность пошуметь в связи с «методом стахановца Блиндмана». 22 августа первым заместителем Ежова был назначен Нажать Лаврентий Берия, который сразу начал брать управление на себя. Приказы по наркомату стали выходить за двумя подписями. В ноябре начальник Ивановского управления НКВД Валентин Журавлев направил в политбюро письмо с обвинениями в адрес Ежова, на что в тогдашних условиях не решился бы без отмашки сверху.
«Враги народа, пробравшиеся в органы НКВД, извращали советские законы, проводили массовые необоснованные аресты, в то же время спасая своих сообщников, в особенности засевших в органах НКВД»
Из постановления ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г.
Журавлев вскоре возглавил столичное управление, а по итогам обсуждения письма 17 ноября было принято разгромное постановление. 23 ноября Ежов подал Сталину просьбу об отставке, в которой просил «не трогать моей 70-летней старухи-матери». Письмо заканчивалось словами: «Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово». 25 ноября Ежова освободили от должности наркома внутренних дел (сообщение в «Правде» и «Известиях» появилось лишь 9 декабря).
Вышли на свободу около 150 тысяч человек, в основном, нужных государству технических специалистов и военных, в том числе будущие полководцы Великой Отечественной войны Константин Рокоссовский, Кирилл Мерецков и Александр Горбатов. Но были и простые люди, например, дедушка Михаила Горбачева. По сравнению с масштабами репрессий это являлось каплей в море. Но пропагандистский эффект был отчасти достигнут: справедливость торжествует, у нас зря не сажают!
«Кочегары-чекисты, работая у топок круглосуточно, с упоением и энтузиазмом, окончив вахту, также превращались в топливо для котлов огромного корабля. Сколько их, сверкая синевой петлиц, хромом начищенных сапог, скрипя новыми портупеями, спускались в кочегарку, не понимая, что им уже никогда не выйти на палубу «
Игорь Бунич, историк
По необъяснимой прихоти Сталина другого брата, Александра, не только не тронули, но и оставили на должности начальника отдела наркомата образования РСФСР. Приемная дочь Ежовых Наталья, в шесть лет отправленная в спецприемник для детей «врагов народа», в 1988 году обратилась в Военную коллегию Верховного суда СССР с просьбой о реабилитации отца. Суд отказал, отметив в постановлении, что Ежов, хотя и не являлся заговорщиком и шпионом, совершил тяжкие преступления.