рыба и шоколад пьеса
Рыба и шоколад пьеса
Пейринг: Драко Малфой/Гермиона Грейнджер
События: Седьмой курс
Саммари: Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.
Предупреждение: Нецензурная лексика.
Благодарности: Просто умопомрачительное видео, сделанное DarkPeople специально для «Платины». Не передать, какое от меня огромное спасибо.
Ещё один видеоролик к «Платине», сделанный Вероникой П.
Альбом с Вашими артами. Спасибо Вам за них. 🙂
Он смотрел сквозь неё, и это раздражало.
Казалось, взгляд колет внутренности ледяной крошкой. Повелительные нотки в грубоватом голосе будто отпихнули своей свинцовой тяжестью. Почти приколотили к стене вагона, вынудив ощутить позвонком твёрдый выступ оконной рамы. Лишь для того, чтобы дать Малфою пройти и избежать соприкосновения с ним и его отталкивающе-холодными глазами.
И — да. Он брезгливо кривился.
Естественно. Чего ещё ждать от этого.
Гермиона издала какой-то невнятный звук, замечая краем глаза компанию приближающихся гриффиндорок-пятикурсниц, увлечённо щебечущих между собой. Сцену с самовлюблённым самодуром устраивать не хотелось — не хватало, чтобы этой незначительной мелочи уделили лишнее внимание, — поэтому она лишь процедила:
— Иди куда шёл, Малфой.
Несколько мгновений он смотрел куда-то в её переносицу, просверливая в коже пустую дырку таким же пустым взглядом. И только высокомерно приподнятый подбородок кричал о том, что он думает о её напутствии.
Её же это совершенно не интересовало, если честно. Она лишь стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала от этого положения нарастающий зуд раздражения под ногтями.
И ещё от того, что плавные качки поезда вкручивают острый угол рамы куда-то ей под лопатку.
Пусть быстрее проваливает, ради Мерлина.
А мозг тем временем с какой-то отстранённой медлительностью отметил, что Малфой стал ещё выше, чем в прошлом году. Возвышался над ней уже на добрых десять дюймов. Платиновые волосы падали на лоб, еле-еле касаясь темных бровей. Раньше пряди были куда длиннее, но новая причёска, пришлось признать, больше шла слизеринцу, выделяя высокие скулы и тонкий нос. Невольно отметив про себя, что теперь ему не удастся зачесывать их назад так, чтобы волосы не закрывали лицо — для этого они были слишком коротки, — Гермионе захотелось злорадно рассмеяться. Отчего тут же почувствовала себя глупо и затравленно. И. жалко.
Помимо всего прочего этот человек вызывал неприятное ноющее чувство в желудке. От которого то ли хотелось сунуть два пальца в рот, то ли стать невидимкой, чтобы он наконец-то прекратил корчить свои брезгливые мины.
Тем временем Малфой прошёл, даже не повернув головы. Лишь — снова — скривил свои чёртовы губы.
Гермиона против воли повторила это движение, уперевшись взглядом в его профиль, а через секунду уже неслась по вагону в противоположную от Малфоя сторону, придерживаясь за стенки и хватаясь за ручки стеклянных дверей.
Каждая чёртова встреча с чёртовым Малфоем вызывала чёртово раздражение. Само наличие этого жужжащего чувства пробуждало желание впиться пальцами в ладони и продрать их до крови.
Она не любила необоснованную злость.
Она очень редко позволяла эмоциям взять верх над сдержанной и заученной строгостью, которую она вышколила в себе за семнадцать лет. И явно этот полудурок не стоит нарушения её правил. Он вообще ничего не стоит.
Поэтому — нужно успокоиться.
И влететь в купе, хлопнув дверцей так, что от лязга зазвенело в ушах.
Волосы хлестнули по щекам, когда Гермиона резко повернулась к застывшим Рону и Гарри. Рыжий так и не донёс до рта слегка смятый крепкими руками бумажный стакан и прекратил попытки отпихнуть от своей ноги ластящегося Живоглота. Переглянулся с Гарри, который только поднял брови и отложил «Пророк» на столик.
— Что-то. случилось? — он наблюдал, как Гермиона падает на сидение напротив (Рон слегка втянул шею, скованно отставляя свой сок) и прикрывает глаза. Ей на колени тут же скользнул кот, и девушка зарылась пальцами в густую шерсть.
— Ничего, что стоило бы внимания, — она потрогала уголок рта кончиком языка. А затем фыркнула и уставилась на пролетающий за окном пейзаж. А точнее — просто в стекло, потому что зрачки её застыли.
Сгущались сумерки, это немного успокаивало: свет становился мягче и приглушеннее. В поезде начали зажигаться лампочки, с ними стало теплее, уютнее. Скоро «Экспресс» должен был подъехать к Хогвартсу.
— Ты выглядишь. рассерженной, — пробормотал Рон.
Голос его был всегда чуть обеспокоенным и неуверенным. Необязательно отворачиваться от окна, чтобы убедиться в том, какие эмоции выражало сейчас веснушчатое лицо. До смешного нежное, как у девчонки. Нахмуренный лоб, частично скрытый под рыжей чёлкой, и напряженная линия подбородка.
— Отвыкла за лето от этих. гадов, — бросила Гермиона, едва разжимая губы. Однако раздражение медленно отпускало её. Холодный взгляд, уколовший в коридоре, постепенно исчезал из сознания, сменяясь родными глазами друзей.
— Встретила кого-то из Слизерина?
В проницательности им не занимать.
— Малфоя, — Гермиона в привычной манере приподняла подбородок, переводя взгляд на мальчиков. И вдруг.
С огромным удовольствием отметила про себя, как те возмужали за несколько месяцев.
От этой мысли губы растянулись в невольной и неожиданной улыбке. Увидев реакцию подруги, Рон облегчённо вздохнул, хоть ненавистное имя и заставило его напрячься на секунду.
— Ну, хорошо, что меня там не оказалось. Я бы ему.
— Не говори чепухи, Рональд. Только драки в поезде не хватало. Серьёзно, это не то начало года, о котором следует думать сейчас, — она перевела взгляд на молчащего Гарри. — Не после того, что было в прошлом. В общем, вы сами знаете. Я вам говорила, и не раз.
Несколько секунд в купе висела тишина. Уизли почесал макушку. И уши, и щёки, а потом бодро пожал плечами:
— Они уже всё уладили, правда ведь? Дамблдор с МакГонагалл, ещё полгода назад. Можно расслабиться теперь.
Джоан Харрис «Шоколад»
Свой знаменитый роман Джоан Харрис опубликовала в 1999 году. Он сразу стал бестселлером, а через год вышел в формате фильма, главные роли в котором блестяще сыграли Жюльет Бинош и Джонни Депп. Эта книга наполнена волшебством, любовью и добротой.
Краткое содержание книги «Шоколад»
В самом начале пасхального поста в небольшой французский городок с пуританскими нравами приезжает одинокая мать Виен Роше. Ее дочь Анук отличается от детей провинциального городка. У нее есть вымышленный кролик Пантуфль. А ее мама делает невероятно вкусный шоколад.
Семья путешествует с места на место, и в этом городе Виен решила открыть лавку сладостей «Небесный миндаль». Читать книгу Дж. Харрис «Шоколад» будет интересно как подросткам, так и взрослым. Церковный владыка городка, недалекий священник Франсис Рейно, восстал против такого святотатства, как продавать шоколад в Великий пост.
Тем не менее, жители все чаще заходят на чай к Виен Роше, открывая для себя не только вкус, но и настоящую магию авторского шоколада. Неизбежно противостояние кондитерши и священника нарастает, и грядет финальная схватка. Закостеневший мозг священника, который привык мыслить догмами, не может понять свободного образа жизни Виен, не может оценить ее искусство и пользу для городка.
Развязка происходит на последней, праздничной проповеди в день Пасхи. Автор очень интересно подошла к решению финала своей книги. Часть жителей городка откровенно враждуют с кондитершей и ее дочерью. Другая же часть, измененная магией шоколада, на стороне Виен Роше. Джоан Харрис показывает, что против агрессии и вражды не работает никакая другая сила, кроме силы добра.
Другие персонажи книги «Шоколад»
Не смотря на достаточно простой сюжет, писательница наполнила роман разными людьми. Продуманные персонажи отображают все разнообразие характеров, раскрывая перед читателем большие страсти, кипящие в маленьком городке. Среди других поселян можно отметить таких колоритных персонажей:
Сама же Виен показывается писательницей как настоящая ведьма, которая предпочитает не использовать свою могущественную силу, разве что иногда – в процессе приготовления сладостей. Она странствует так же, как ее мать и бабушка, но не чувствует желания провести всю жизнь в дороге. Они с дочерью решают осесть в небольшом городке, но из-за вражды некоторых местных жителей это будет сложно.
Читать книгу «Шоколад» можно на нашем сайте. Вы найдете здесь много книг популярных авторов, классиков и мастеров современной литературы. Все книги находятся в свободном доступе, так что вы можете читать книги онлайн с любого гаджета, в удобной обстановке. Мы постоянно пополняем коллекцию интересными новинками, которые, безусловно, порадуют книголюбов.
15 книг в названиях которых упоминают шоколад
«Шоколад — словно символ лёгкой,
искромётной настоящей жизни, которую нельзя
укротить никакими запретами».
(Казанова).
Заразительно делать книжные обзоры по темам.
Прошлый раз, если помните, были книги с птичьими названиями*. Но шоколадная тема никого не вдохновила.
«Нет, — недовольно заявил муж. — Давай лучше о котлетах. На сковородке».
Я сразу поняла свою ошибку — надо было сначала покормить человека, а потом приставать к нему с посторонними вопросами.
Но список всё-таки составила. Получилось 15 книг.
Выбирайте по вкусу.
Кто-то предпочтёт шоколад с ванилью, кто-то — с клубникой, а кому-то и целой шоколадной фабрики будет мало.
1. Роальд Даль «Чарли и шоколадная фабрика»
Это сказочная повесть увидела свет в 1964 году.
С тех пор она полюбилась многим читателям. Дважды была экранизирована.
Роальд Даль придумал историю о приключениях Чарли Бакета. Это мальчик из бедной семьи, который очень любил шоколад, но ежедневно ел только капусту и картошку — на фабрике шоколадного магната Вилли Вонки.
Я не буду пересказывать эти приключения.
Их стоит пережить самим вместе с героями книги. И узнать, например, кто такие умпа-пумпы, или побывать в телешоколадном цехе.
История заканчивается грандиозным хэппи-эндом.
Чарли становится наследником Вилли Вонки, а остальные дети, побывавшие на фабрике вместе с ним, получили пожизненное шоколадное обеспечение.
2. Джоан Харрис «Шоколад»
Джоан Харрис — талантливая английская писательница с оригинальными увлечениями. На досуге она изучает древнеисландский язык.
Книга Джоан о шоколаде, наверное, — самая сейчас известная в мире шоколадная история. И не в последнюю очередь благодаря фильму с одноимённым названием. Его снял шведский режиссёр Лассе Халльстрём. С Жюльет Бинош в главной роли.
Что тут скажешь? Только одно — это книга о роли шоколада в жизни человека. Возвращении его к самому себе, пробуждении в нём самых естественных, самых сокровенных, самых интимных желаний.
3. Терри Грант «Горячий шоколад»
Одна из аннотаций к изданию:
«Маленькая кондитерская, в которую случайно заходит известный шоколатье Ренато Вителли, называется странно — «Тёплый вечер».
Оказывается, владелец магазинчика заметил, что тёплыми летними вечерами люди особенно охотно заглядывают в его крошечный шоколадный рай.
И этот райский «Тёплый вечер» сводит знаменитого шоколатье со скромной девушкой-продавщицей, которая впоследствии подарит ему мгновения страсти, горячей, как его излюбленный напиток».
Об обычной жизни в современной Италии и, конечно, о любви — маленький роман о любовном романе.
4. Лаура Эскиваль «Шоколад на крутом кипятке»
Мексиканка Лаура Эскиваль прославилась на весь мир благодаря именно своей книге о шоколаде, приготовленном на крутом кипятке.
Кстати, эта книга — не только для почитателей шоколада, но и для всех тех, кто любит мексиканскую кухню — такую же страстную, как и жители этой латиноамериканской страны.
Каждая глава, а их в книге ровно столько, сколько месяцев в году, открывается кулинарным рецептом:
Шоколаду посвящена глава «Сентябрь».
И только в июне рассказывается, как приготовить смесь для изготовления спичек. Однако, если вы узнаете, что писательница работает в жанре «магического реализма». В котором много символов, знаков, фантастических элементов, разных ассоциаций и другой всячины. И никаким спичкам удивляться не станете. Любопытная книга.
5. Марта Керто «Горький шоколад. Книга утешений»
Марта Керто — московская, а не заморская (как может показаться) писательница.
Её книга утешений грустна, в ней много о сладком, однако печальном опыте, потому она и называется так — шоколад, но горький.
Вот одно из утешений:
«Недавно подумала, что в тридцать лет у женщины самая старая душа. Подростковая энергия растрачена, а детские комплексы никуда не делись.
Юность прошла, а зрелость, с её уверенностью и силой, так и не наступила: кажется, следом сразу старость».
Одним словом, если решили прочесть эту книгу — настраивайтесь на меланхолический лад.
6. Женя Гламурная «Тёртый шоколад»
Опять аннотация (вы, наверное, догадались, в каких случаях я не утруждаю себя):
«Блондинки в шоколаде. Брюнетки в шоколаде. Сезон шоколада! Она — студентка МГУ. А значит — в шоколаде.
Модный телефон, высокие каблуки, сумки от Луи Виттона, приглашения на закрытые вечеринки. Одна проблема. Шоколад требует нежного отношения.
А окружающие Женю люди только и делают, что трут его на крупной тёрке.
Папа встречается с юной особой, молодой человек вечно пребывает «вне зоны доступа», а подружки закатывают истерики по любому поводу. Но Женя девушка современная. К тому же фотограф в глянцевом журнале. Она знает, как вернуть в свою жизнь гламурный запах шоколада».
7. Сандра Браун «Клубника в шоколаде»
Сандра Браун — плодовитая американская писательница образцово-показательных женских любовных романов.
Поэтому взыскательным читательницам в них ловить нечего.
Всё, как обычно: она — красавица, разбившая сонм мужских сердец.
Он — неотразимый красавец и шериф города, где происходят события. Хотя при этом чудовище — заключил пари, что за неделю укротит строптивую главную героиню.
Нравится такая клубника в шоколаде? Тогда приятного аппетита!
8. Ева Модильяни. «Ваниль и шоколад»
Пенелопа Донелли — героиня романа — бросает мужа, троих детей, дом, быт с его посудой и грязным бельём. Уезжает на море, в дом своего детства, чтобы разобраться со старой жизнью и начать новую.
О ванильно-шоколадных последствиях этого поступка и рассказывает книга.
9. Роберт Кормье «Шоколадная война»
Эта книга совершенно непохожа на все остальные, представленные в этом обзоре. Она — о жестокости, агрессии, стремлении толпы растоптать любого инакомыслящего или инакопоступающего.
Тем печальнее, что толпой в данном случае выступает школьный коллектив. Четырнадцатилетний Джерри Рено отказался продавать шоколадные конфеты, которыми торговали все ученики его школы.
После этого началась война, мальчик подвергся открытой травле со стороны учителей, одноклассников, тайного школьного общества Стражей.
Книга была неоднозначно встречена американской публикой. Одни ею восторгались, другие ругали автора.
Во многих библиотеках книгу запретили для прочтения. Кормье — довольно пессимистичный автор. Шоколад в его произведение попал случайно. Война могла быть и лимонадной. Или нет?
10. Галина Куликова «Шоколадное убийство»
Частный сыщик Сильвестр Бессонов (чуть не написала — Сталлоне) расследует череду убийств:
в фонтане городского парка утонул знаменитый рок-музыкант,
известный коллекционер погиб в собственной ванной,
в декоративном прудике модного ресторана захлебнулась одна из посетительниц.
При чём здесь шоколад — не скажу. Детектив всё-таки.
11. Саша Канес «Шоколадная ворона»
Все знают выражение «белая ворона». Так говорят о человеке, который не похож на других.
Главная героиня книги Саши Канес — зеленоглазая красавица Эва — тоже не такая, как все.
Только она — ворона шоколадная. Потому что Эва — дочь русского лётчика и прекрасной эфиопки.
Чем берёт книга? Всем. Отлично написана. Но особенно — своей загадочностью. Загадочен автор.
Личность Саши окутана тайной: мужчина или женщина, что за птица — широкой публике ничего неизвестно.
Загадочна главная героиня. В папу — смела и решительна; в маму — беспредельно женственна.
Большинство тех, кто прочёл книгу, говорят, что она захватывает. Я тоже читала её на одном дыхании.
12. Ирина Молчанова. «Гламур в шоколаде»
Где гламур — там и шоколад. Только и гламур, и шоколад в данном случае мне показались какими-то второсортными. А книга позиционируется как «детская проза».
13. Ирина Биркитт «Блондинки в шоколаде, или психология Барби»
Ирина Биркитт в прошлом работала моделью.
Её книга рассказывает о судьбах девушек, ушедших из модельного бизнеса, и после сладостей «шоколадной» жизни столкнувшихся с проблемами жизни реальной.
14. Диана Мотт Дэвидсон «Шоколад или жизнь?»
Ясное дело, — это детектив. Шоколад ничем не хуже кошелька.
Всё начинает раскручиваться с того момента, как главная героиня становится единственной свидетельницей странной автокатастрофы на горной дороге.
Всё остальное можно узнать, прочитав книгу.
15. «Черепашки-ниндзя и большой щоколадный бум»
Извечные враги черепашек-ниндзя Шреддер и Крэнг стали владельцами крупнейшей в мире шоколадной компании на Земле. И начали добавлять всякую гадость в шоколадки и конфетки, чтобы превратить маленьких землян-лакомок в своих послушных слуг-мутантов.
Уффф! В следующий раз точно напишу о котлетах. Интересно, сколько книг наберётся?
Ваша Милена Апт, Libelle, Стрекоза.
P.S. С котлетами не очень… Получился Лёгкий книжный ужин
Рецептик шоколада:
Берём 1 литр молока, в 200 мл его разводим 2 столовые ложки крахмала, остальное молоко потихоньку нагреваем.
Добавляем в него 2 столовые ложки сахара и две плитки чёрного шоколада без каких-либо добавок.
Помешиваем, шоколад растворяется. Тогда добавляем молоко с крахмалом и продолжаем нагревать, пока напиток не загустеет.
Ветром карнавала в тихий городок на юге Франции заносит таинственную красавицу Вианн Роше, и она соблазняет благочестивых горожан своей красотой, духом свободы и невиданным прежде лакомством — шоколадом.
Фильм Лассе Халльстрома «Шоколад» соблазнил зрителей блистательной игрой Жюльетт Бинош и Джонни Дэппа.
Теперь вам предстоит узнать изысканный вкус шоколада, приготовленного английской писательницей Джоанн Хэррис.
Роман «Шоколад». Удовольствие страсти.
После уж никто не смотрел на мое окно, хотя я насчитала шестьдесят голов — в шарфах, беретах, низко надвинутых шляпах, защищающих лица своих хозяев от незримого ветра. Но я ощущала их напускное, пронизанное любопытством равнодушие. У нас есть дела поважнее, говорили их ссутуленные спины и втянутые в плечи головы. Однако они плелись по мостовой, как дети, которых заставляют ходить в школу. Вот этот сегодня бросил курить, определила я, тот отказался от своих еженедельных визитов в кафе, та — от своих любимых блюд. Меня их проблемы, разумеется, никак не касаются, но в этот момент я остро сознаю, что если и есть на земле уголок, хоть чуточку нуждающийся в чарах магии… Старые привычки не умирают. И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас. К тому же ветер, спутник карнавала, все еще дует, пригоняя едва уловимые запахи жира, сахарной ваты и пороха, острые пряные ароматы приближающейся весны, от которых зудят ладони и учащается сердцебиение… Значит, мы остаемся. На какое-то время. Пока не сменится ветер.
В городской лавке мы купили краску, кисточки, малярные валики, мыло и ведра. Уборку начали с верхних помещений, постепенно продвигаясь вниз, — срывали шторы, негодные вещи сбрасывали в крошечный садик во внутреннем дворе, где быстро росла груда мусора, мылили пол, то и дело окатывая водой узкую закопченную лестницу, так что обе вымокли насквозь по нескольку раз. Щетка Анук превратилась в подводную лодку, моя — в танкер, с шумом пускающий вниз по лестнице стремительные мыльные торпеды, разрывающиеся в холле. В самый разгар уборки звякнул дверной колокольчик. С щеткой и мылом в руках, я подняла голову и увидела рослую фигуру священника.
А я-то все спрашивала себя, когда же он решит нанести нам визит.
— Доброе утро. — К его начищенной черной туфле течет пенистый ручеек. Он быстро глянул на мыльный поток и вновь обратил взгляд на меня.
— Франсис Рейно, — представляется он, предусмотрительно делая шаг в сторону. — Кюре местного прихода.
Я рассмеялась. Не сумела сдержаться.
— А, вон оно что, — язвительно говорю я. — Я думала, вы персонаж карнавального шествия:
Он смеется из вежливости. Хе, хе, хе.
Я протягиваю руку в желтой резиновой перчатке.
— Вианн Роше. А та бомбардирша сзади — моя дочь Анук.
Взрывы мыльных пузырей. Анук сражается с Пантуфлем на лестнице. Я чувствую, что священник ждет от меня подробностей о месье Роше. Гораздо проще, когда все изложено черным по белому, чин-чином, официально. Тогда не приходится задавать неловких, неприятных вопросов…
— Полагаю, вы были очень заняты сегодня утром. — Внезапно мне становится жаль его: он так старательно ищет подход ко мне. Опять принужденно улыбается.
— Да, нам и впрямь надо как можно скорее навести здесь порядок. А работы уйма — враз не переделаешь! Но нас в любом случае не было бы сегодня в церкви, monsieur le cure. Мы не ходим в церковь. — Это было сказано из добрых побуждений, — чтобы сразу дать ему понять, на чем мы стоим, успокоить его. Но он переменился в лице, вздрогнул, будто я его оскорбила.
Я веду себя слишком откровенно. В его понимании, нам следовало бы чуть потоптаться вокруг да около, вкрадчиво покружить один возле другого, словно кошки.
— Но я очень признательна вам за радушный прием, — бодро продолжаю я. — Надеюсь, с вашей помощью мы даже обзаведемся здесь друзьями.
Он и сам немного похож на кошку: его холодные светлые глаза не знают ни минуты покоя, все что-то рассматривают суетливо, изучают, но взгляд отстраненный.
— Сделаю все, что в моих силах. — Теперь, когда выяснилось, что мы не пополним ряды его паствы, священник выказывает к нам полнейшее равнодушие. Однако, повинуясь голосу совести, он вынужден предложить нам больше, чем желал бы дать. — У вас есть какие-то конкретные просьбы?
— Вообще-то, мы не отказались бы от помощников, — говорю я и, видя, что он начинает отвечать, быстро добавляю: — Речь, разумеется, не о вас. Но, может, вы знаете кого-нибудь, кто хотел бы подзаработать? Например, штукатура, кого-нибудь, кто мог бы помочь с ремонтом? — Это, конечно же, более безопасная тема.
— Нет, я таких не знаю. — Он держится настороженно. Я впервые встречаю столь сдержанного человека. — Но поспрашиваю.
Может, и поспрашивает. Как и полагается, исполнит свой долг перед новоприбывшими. Только я уверена, он никого не найдет. Такие люди, как он, не оказывают услуг из милости. Священник подозрительно косится на хлеб с солью у порога.
— Это на счастье, — с улыбкой объясняю я. Его лицо каменеет. Он стороной обходит наш скромный дар домашним богам, будто это скверна.
— Матап? — В дверном проеме появляется головка Анук с всклокоченными волосами. — Пантуфль хочет поиграть на улице. Можно?
— Только из сада никуда, — наказываю я, вытирая грязь с ее переносицы. — Ну и вид у тебя. Сущий сорванец. — Ее взгляд обращается на священника, я вовремя замечаю в ее глазах смешинки. — Анук, это месье Рейно. Поздоровайся.
— Здравствуйте! — кричит Анук, бегом направляясь к выходу. — До свидания! — Неясным пятном мелькнули желтый свитер с красным комбинезоном, и она скрывается за дверью, скользя сломя голову по сальной кафельной плитке. Мне почудилось, уже не в первый раз, что следом за ней исчез и Пантуфль — бесформенный темный силуэт на фоне еще более темной дверной рамы.
— Ей всего шесть лет, — объясняю я.
Рейно выдавливает кислую улыбку. Очевидно, мимолетная встреча с моей дочерью только укрепила все его подозрения относительно меня.
Слава Богу, на сегодня я свободен. Как же утомляют меня все эти визиты. Речь, конечно же, не о тебе, mon pere. Мой еженедельный визит к тебе — это счастье, можно сказать, моя единственная отрада. Надеюсь, цветы тебе нравятся. Они не очень красивые, но пахнут изумительно. Я поставлю их здесь, возле твоего кресла, чтобы ты мог любоваться ими. Отсюда чудесный вид на поля, на Танн, вдалеке блестит лента Гаронны. И кажется, будто мы совсем одни. О, я не жалуюсь. Вовсе нет. Просто одному человеку тяжело нести такое бремя. Все их мелкие заботы, обиды, глупость, тысячи банальных проблем… Во вторник у нас был карнавал. Они танцевали и кричали, как самые настоящие дикари. Клод, младший сын Луи Перрена, выстрелил в меня из водяного пистолета. И, думаешь, как отреагировал его отец? Сказал, что он маленький и ему хочется немного поиграть. Я же, топ pere, всеми помыслами стремлюсь наставить их на путь истинный, избавить от греха. Но они сопротивляются на каждом шагу, словно малые дети, из прихоти отвергают здоровую пищу, продолжая есть то, от чего их тошнит. Я знаю, ты понимаешь меня. Ты сам на протяжении пятидесяти лет безропотно и с достоинством нес на своих плечах эту ношу. И завоевал их любовь. Неужели времена так сильно изменились? Здесь меня боятся, уважают… но вот любят ли? Нет. Лица у всех угрюмые, недовольные. Вчера уходили со службы полные раскаяния, а в чертах каждого читалось виноватое облегчение. Возвращались к своим тайным пристрастиям и порокам. Как же они не понимают? Господь все видит. Я все вижу. Поль-Мари Мускат бьет жену. Благочинно исповедуется каждую неделю, прочитает в наказание десять молитв и вновь принимается за свое. Жена его — воровка. На прошлой неделе пошла на рынок и украла с прилавка дешевую побрякушку. Гийом Дюплесси постоянно спрашивает, есть ли у животных душа, и, услышав от меня отрицательный ответ, начинает плакать. Шарлотта Эдуард подозревает, что у ее мужа есть любовница. Я знаю, что у него их целых три, но вынужден хранить тайну исповеди. Какие же они все дети! Своими вопросами и манерами они сводят меня с ума. Но я не вправе выказывать слабость. Овцы — отнюдь не покорные безобидные существа, какими изображают их в идиллических пасторалях. Это подтвердит любой селянин. Они хитры, порой жестоки и патологически глупы. И у нетребовательного пастыря зачастую демонстрируют неповиновение и дерзость. Потому я неизменно строг с ними. И только раз в неделю позволяю себе немного расслабиться. Твои губы плотно сжаты, топ pere, как на исповеди. Но сердце у тебя доброе, и ты всегда готов выслушать меня. На один час я могу скинуть свое бремя. И обнажить свое несовершенство.