рыба первой свежести булгаков
Булгаков. Мастер и маргарита. Глава 18. Неудачливые визитеры
Черный маг раскинулся на каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками. Как показалось буфетчику, на артисте было только черное белье и черные же остроносые туфли.
Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:
— Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!
— То есть как это ни при чем, если она испорчена!
— Голубчик, это вздор!
Тот, что жарил мясо, повернулся, причем ужаснул буфетчика своими клыками, и ловко подал ему один из темных дубовых низеньких табуретов. Других сидений в комнате не было.
— Ай! Не ушиблись ли вы?
Азазелло помог буфетчику подняться, подал другое сиденье. Полным горя голосом буфетчик отказался от предложения хозяина снять штаны и просушить их перед огнем и, чувствуя себя невыносимо неудобно в мокром белье и платье, сел на другую скамеечку с опаской.
Тут в багровом свете от камина блеснула перед буфетчиком шпага, и Азазелло выложил на золотую тарелку шипящий кусок мяса, полил его лимонным соком и подал буфетчику золотую двузубую вилку.
— Нет, нет, попробуйте!
— Чашу вина? Белое, красное? Вино какой страны предпочитаете в это время дня?
— Покорнейше. я не пью.
— Напрасно! Так не прикажете ли партию в кости? Или вы предпочитаете другие какие-нибудь игры? Домино, карты?
«Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!»
Фраза из романа «Мастер и Маргарита» (1929 — 1940) Михаила Афанасьевича Булгакова. Часть 1, Глава 18 «Неудачливые визитеры». Слова Воланда сказанные в ответ Буфетчику, который, оправдываясь заявил, что «Осетрину прислали второй свежести»:
Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:
— Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!
— Я извиняюсь, — заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, — я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем.
— То есть как это ни при чем, если она испорчена!
— Осетрину прислали второй свежести, — сообщил буфетчик.
— Голубчик, это вздор!
— Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!
Фразеологизм «Осетрина второй свежести» употребляется для обозначения не свежих продуктов; товаров с просроченным сроком годности. Также может использоваться для описания неактуальных вещей:
Быль о свежести рыбы
БЫЛЬ О СВЕЖЕСТИ РЫБЫ
Вторая свежесть — вот что вздор!
Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя.
А если осетрина второй свежести, то это означает,что она тухлая!
М. Булгаков «Мастер и Маргарита»,
Мне всегда было интересно узнать, почему говорят, что выловленная рыба засыпает, а не умирает. Ведь засыпая, она все равно умирает, а не засыпает летаргическим сном.
Никто не мог объяснить почему, пока не столкнулся со следующим наблюдением.
В преддверие Новогодних и Рождественских праздников нередко в наш город с камских просторов везут на продажу речную рыбу охлажденную, а не перемороженную.
Низовья реки Камы славятся рыбными угодьями, особенно близ Набережных Челнов. Здесь водится крупный лещ, щука, судак, сом, язь, сазан и стерлядь.
Одна из рыболовецких артелей имеет квоту на вылавливание рыбы непосредственно под Нижнекамской ГЭС. В этом месте рыба, оглушенная падением через створки плотины, без труда и в большом количестве попадает в сети рыбаков. Безусловно попадается и убитая, и дохлая.
Рыбу сразу после вылова сортируют по виду и размеру, укладывают в деревянные ящики, охлаждают кусками льда и, учитывая большой спрос населения на свежую рыбку, торопливо везут на рынки.
На таком рынке, расположенным прямо на улице, около остановки общественного транспорта я случайно оказался свидетелем следующей картины.
Торговка — бойкая бабенка, зычно зазывала покупателей:
«Не проходите мимо! Подходите! Вас ждет свежая рыба! Выбирайте любую, по вкусу, виду и весу!».
Разве пройдешь мимо такого места, где прямо в ноздри бьет рыбный запах?
Передо мной стоял мужчина представительного вида в пенсне, который вынув из ящика довольно крупного сома и, поднеся его к носу, произнес:
— Гражданин, во-первых, свежесть у рыбы бывает только одна — первая,
Во-вторых, рыба никогда не бывает дохлой, она уснувшая.
И, в-третьих, когда вы спите, то разве контролируете, чем вы припахиваете?
Вот и получен ответ, почему рыбу считают уснувшей, а не умершей.
86 цитат из книги «Мастер и Маргарита» про жизнь и любовь со смыслом
Ниже вы найдете 86 цитат из книги «Мастер и Маргарита» (Булгаков) со смыслом, про любовь, о жизни и т.д.
Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.
Она входила в калитку один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти…
… самый страшный гнев, гнев бессилия.
Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.
Трудный народ эти женщины!
Я о милосердии говорю… Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки.
Помилуйте… разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!
Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.
Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!
Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!
Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значение человеческих глаз. Поймите, что язык может скрывать истину, а глаза – никогда!
Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!
Недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих.
Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые.
Теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь.
Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами.
Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу.
Котам почему-то всегда говорят «ты», хотя ни один кот еще ни с кем не пил брудершафта!
Факт — самая упрямая в мире вещь.
Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.
Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу.
Зачем же гнаться по следам того, что уже давно окончено?
Правду говорить легко и приятно.
Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории.
Следуйте старому мудрому правилу, – лечить подобное подобным.
Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его.
Никогда и ничего не бойтесь. Это неразумно.
Нет документа, нет и человека.
Меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал.
Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно.
Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.
Вздор! Лет через триста это пройдет.
Я люблю сидеть низко — с низкого не так опасно падать.
Каждому воздастся по его вере.
Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится.
Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!
Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться.
Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.
История рассудит нас.
Да, сдаюсь, — но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников!
Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.
Согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?
Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной.
Не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно.
Никогда не разговаривайте с неизвестными.
Я буду молчаливой галлюцинацией.
Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!
Худшего несчастья, чем лишение разума, нет на свете?
Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?
Надо признаться, что среди интеллигентов тоже попадаются на редкость умные. Этого отрицать нельзя!
Ваше присутствие на похоронах отменяется.
Садись немедленно и прекрати эту словесную пачкотню.
У меня скорее лапы отсохнут, чем я прикоснусь к чужому.
А за квартиру Пушкин платить будет?
Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!
Человек без сюрприза внутри, в своем ящике, неинтересен.
…что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?
В нашей стране атеизм никого не удивляет.
Странно ведут себя красавицы.
…вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет.
Каждый украшает себя, чем может.
Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве.
Она приходила ко мне каждый день, а ждать её я начинал уже с утра. Ожидание это выражалось в том, что я переставлял на столе предметы.
Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.
Праздничную полночь иногда приятно и задержать.
Домработницы всё знают — это ошибка думать, что они слепые.
Я ещё кофе не пил, как же это я уйду?
Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.
Я, игемон, говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины.
Единственное, что может спасти смертельно раненого кота, — это глоток бензина.
Ну хорошо, ведьма так ведьма. Очень славно и роскошно!
… даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
О Боги мои! Яду мне, яду!
Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.
Интуристы… До чего же вы все интуристов обожаете! А среди них, между прочим, разные попадаются…
Когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у потусторонней силы!
Мысли побежали уже по двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время катастрофы, в одну сторону и вообще черт знает куда.
Он не заслужил света, он заслужил покой.
И ночью при луне мне нет покоя, зачем потревожили меня? О боги, боги…
Кабы не покер, то жизнь ваша в Москве была бы совершенно несносна.
…вообще не бывает так, чтобы все стало, как было…
Никогда слава не придет к тому, кто сочиняет дурные стихи.
Молчу, молчу… Считайте, что я не кот, а рыба, только оставьте ухо.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Мастер и Маргарита
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Мастер и Маргарита
Текст печатается в последней прижизненной редакции (рукописи хранятся в рукописном отделе Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина), а также с исправлениями и дополнениями, сделанными под диктовку писателя его женой, Е. С. Булгаковой.
. Так кто ж ты, наконец? – Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Никогда не разговаривайте с неизвестными
Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.
– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.
– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.
– А что есть? – спросил Берлиоз.
– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.
– Ну, давайте, давайте, давайте.
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было. сердце шалит. я переутомился. Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск. »
И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок. Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть. »
Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.
Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.
Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак. » – повел речь, прерванную питьем абрикосовой.
Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, – но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.
Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в 15-й книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.
Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.
– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило непорочная дева не