с капутикян и меня

С капутикян и меня

На столе сегодня плов.
Плов хвалить — не надо слов.
Вкусен — что и говорить!
А легко ль его сварить?
Рис варить — плита нужна,
Рис помыть — вода нужна,
Перебрать — терпение.
Чтоб кипел — кипение,
Чтоб мешать — старание,
Чтоб не сжечь — внимание.
Надо перчить и солить,
Надо масло не забыть.
Вкусный плов!
Отличный плов!
Все за стол –
Обед готов!

Каринэ сказала маме:
«Очень трудно дома с нами.
Я тебе помочь хочу: Мясорубку поверчу,
Отжималку прокручу,
Кофемолку покручу».
Что ты всё гоняешь мяч?
Помогай-ка маме, Рач!
Рач сказал: «Я помогу,
Повертеть и я могу.
Чтоб без дела не сидеть.
Буду радио вертеть!»

«Ту-ту-ту! Откройте путь!
Поезд я — не кто-нибудь!»

Все вагоны встали в ряд,
С паровозом говорят:
«Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!
Паровоз наш верный друг!»

Паровоз пускает дым,
Так он отвечает им:
«Чу-чу-чу, качу-чу-чу,
Рельсы гладкие топчу!
Чу-чу-чу, качу-чу-чу,
Все вагоны покачу!
Поглядите — вот перрон.
Эй, ребята, все в вагон!»

Источник

С капутикян и меня

Первый шаг. Перевод И.Токмаковой
Маша не плачет. Перевод Т.Спендиаровой

Эй, топтыжка,
Топни, топни,
Ножкой об пол
Хлопни, хлопни!
Ну-ка, ручки протяни!
И не бойся.
И шагни.

Эй, топтыжка,
Топни, топни,
Ножкой об пол
Хлопни, хлопни!
Не держись за стул, дружок…
Раз!
Ещё раз!
Хорошо!

Кто тут будет – куп, куп,
По водичке – хлюп, хлюп,
В ванну быстро – прыг, прыг,
В ванне ножкой – дрыг, дрыг?
Будет мыло пениться,
И грязь куда-то денется…

Плакала Седа
С утра и до обеда.
Ох, нехорошо!
— Тяф-тяф!
— Это кто пришёл?
— Я – щенок с хвостиком,
Маленькая такса.
Я пришёл в гости к вам.
Где тут в доме плакса?
— Заходи, заходи,
С нами пообедай!
Плаксы нет у нас.
Гляди –
Засмеялась Седа.

Седа сегодня очень устала.
Папе она письмо написала:
“Папа, скорей приходи
с работы,
Только смотри не забудь
ничего ты.
Седе купи:
карандаш,
шоколадку,
мишку,
мартышку,
лошадку,
тетрадку.
Маме – шкатулочку,
Бабушке – булочку,
Дедушке – тросточку,
Пёсику – косточку,
Братику – книжку,
Котику – мышку.
А курочке много-много крупы,
Папочка, ты не забудь, купи!”

Источник

С капутикян и меня

Эй, топтыжка,
Топни, топни,
Ножкой об пол
Хлопни, хлопни!
Ну-ка, ручки протяни!
И не бойся.
И шагни.

Эй, топтыжка,
Топни, топни,
Ножкой об пол
Хлопни, хлопни!
Не держись за стул, дружок…
Раз!
Ещё раз!
Хорошо!

Седочка обедает:
Ручки берут,
Зубки жуют.

— Гав-гав-гав!
— Кто тут?
— Это я, пёсик,
Чуткий носик.
Много дней подряд
Охраняю сад.
Что же вы едите –
Мне не дадите?

Седочка обедает:
Ручки берут,
Зубки жуют.

— Мяу! Мяу!
— Кто тут?
— Я – ваша кошка.
Устала я немножко:
В погребе была,
Мышку стерегла.
Что же вы едите –
Мне не дадите?

Седочка обедает:
Ручки берут,
Зубки жуют.

— Кукареку!
— Кто тут?
— Я – петушок,
Золотой гребешок.
По двору ходил,
Утром вас будил,
На заборе пел,
Целый день не ел.
Что же вы едите –
Мне не дадите?

Мама дверь открыла,
Всех пригласила,
Супу налила,
Всем раздала:
— Вот тарелочку пёсику –
Чуткому носику,
Вот плошечка киске,
Вот петушку – в миске.
Кушай, доченька Седа,
Вкусно вместе обедать!

Кто
Яблоко на землю уронил,
Съел его и даже не помыл?
Это не Седа,
Это – свинка.

Кто
Простоквашей вымазал нос,
Руки, и брови, и кончики кос?
Это не Седа,
Это – киска.

Кто
Ни свет ни заря голосил,
Добрую бабушку рано будил?
Это не Седа,
Это – ворона.

Кто
Яблок в пыли никогда не валял,
Нос в простоквашу совсем не совал,
Утром капризы не разводил,
Старую бабушку не разбудил?
Это Седа!
Это Седа!

Есть у Седы две ноги –
Раз, два.
Сколько нужно ей ботинок?
Раз, два.
Ботинки
Одинаковые,
Новенькие,
Лаковые,
С красными носочками,
С белыми шнурочками.
Обуть,
Нарядиться,
В дорогу пуститься:
Топ, топ, топ…

У щенка четыре лапы –
Раз, два, три, четыре.
Значит и ботинок надо –
Раз, два, три, четыре.
Седа папу попросила
Принести из магазина
Ботинки
Одинаковые,
Новенькие,
Лаковые,
С красными носочками,
С белыми шнурочками.
Обуть,
Нарядиться,
В дорогу пуститься:
Топ, топ, топ,
Прыг, прыг, прыг…

Мама взяла мыло,
Руки дочурке помыла.

А рот сказал:
— Постойте,
Вы и меня помойте.
Я весь в простокваше
И в манной каше!

А нос сказал:
— И меня, и меня,
Я грязный
Ещё со вчерашнего дня! –
Закричал подбородок:
— Не хочу быть уродом!
Я весь чумазый,
Землёй перемазан.

А глазки в печали
Сначала помолчали,
А потом спросили:
— Что ж нас не помыли?

Мама взяла мыло,
Лицо дочурке помыла.
Теперь нос чистый,
И подбородок чистый,
А глазки блестят –
Весело глядят!

Я не Седа – сахар я,
Я сладкая и белая!
— Ах, ты сахар? Вот так раз!
Мышка съест тебя сейчас!

— Если так, то мышка я,
Серенькая, мягкая.
— Ах, ты мышка? Вот так раз!
Кошка съест тебя сейчас!

— Если так, то кошка я,
Рыжая, пушистая.
— Ах, ты кошка? Вот так раз!
Пёс придёт сюда сейчас!

— Если так, то пёсик я,
Вся в кудряшках шерсть моя.
— Ах, ты пёсик? Вот так раз!
Волк придёт сюда сейчас!

— Если так, волчище я.
Ух, зубищи у меня!
— Ты волчище? Вот так раз!
Вон охотник – верный глаз!

Если так, охотник я,
Целюсь в волка из ружья.
Я охотник – всех умней!
Я охотник – всех сильней!

Источник

С капутикян и меня

11—12 апреля, Тбилиси

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ БИБЛИОТЕКИ «ДРУЖБЫ НАРОДОВ»

Председатель редакционного совета Сергей Баруздин

Первый заместитель председателя Леонид Теракопян Заместитель председателя Александр Руденко-Десняк Ответственный секретарь Елена Мовчан

Лев Аннинский, Альгимантас Бучис,

Игорь Захорошко, Имант Зиедонис,

Мирза Ибрагимов, Юрий Калещук,

Алим Кешоков, Григорий Корабельников, Георгий Ломидзе, Андрей Лупан,

Юстинас Марцинкявичюс, Рафаэль Мустафин, Леонид Новиченко, Александр Овчаренко, Борис Панкин, Вардгес Петросян, Инна Сергеева, Петр Серебряков, Юрий Суровцев,

Бронислав Холопов, Иван Шамякин,

Игорь Штокман, Камиль Яшен

Художник Н. ЛАДЫГИН

с армянского Т. Смолянской.

Говорят, что на корабле Колумба «Санта-Мария» был и мой дальний соплеменник по имени Мартирос и армянский был одним из тех языков, на котором сошедшие на берег мореплаватели через переводчика Тореса пытались объясниться с туземцами.

Так это или не так, спорить не стану. Но неоспоримо то, что, начиная с восемнадцатого века, на кораблях, плывущих к Новому Свету, все больше и больше оказывалось армян из городов и сел Западной Армении.

Ремесленники и крестьяне, они оставляли родные края, землю, которая не в силах была прокормить их детей, и держали путь туда, за океан, чтобы, денно и нощно трудясь на заводах Устра и Детройта, на фермах Калифорнии и Канады, экономя центы, посылать их домой, измученной ожиданием жене и малышам.

Так крунку — журавлю, воспетому еще с давних веков в песнях скитальцев — пандухтов, пришлось перелететь океан и услышать слова, обращенные к нему не только под палящим солнцем Алеппо и Багдада, но и в небе, затуманенном сажей и копотью:

Крунк, куда летишь? Крик твой слов сильней!

Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей?

Свой покинул сад я в родной стране.

Чуть вздохну — душа вся горит в огне.

Круик, постой, твой крик нежит сердце мне.

Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей? [1]

Но вот пробил и такой час, когда журавль, эта романтическая песенная птица, уже не смог взлететь под тяжким бременем черных вестей из тех самых благословенных «стран родных». Случилось это в начале двадцатого века, в 1915–1916 годах, когда тогдашние правители Турции учинили кровавую расправу над безоружным, беззащитным армянским населением, когда «стран родных» были лишены тысячи и тысячи людей, отторгнутых от нее силой ятагана, вышвырнутых в аравийские пустыни Тер-Зор и Мескене, ставшие огромной братской могилой.

А те, что чудом уцелели, разбрелись по миру, осели в Египте, Ливане, Сирии, обосновались в Европе, добрались до Канады и Америки. В многовековом нашем словаре образовалось новое жесткое слово «спюрк», от корня «спрвел» — рассеяться, расстилаться, — слово, которое стало синонимом разбросанного по свету армянства.

Горестное это словообразование звучало бы еще горше и безысходнее, если бы в те же двадцатые годы в тот же многовековый словарь не вошло еще одно слово — советская — и не соединилось, не слилось бы с названием древней страны — Армения. Советская Армения! Воспрянувшая из огня и пепла, она крепла, мужала из года в год, вселяя надежду в души своих сыновей во всем мире.

За последние десятилетия все больше и больше расширяется радиус воздействия Советской Армении, охватывая все новые и новые пласты спюрка.

Рассекают моря и океаны корабли, скоростным самолетам не терпится свести друг с другом материки, чуть сдвинешь в сторону черточку на радиоприемнике — и в комнату хлынут голоса необъятных далей, телефонные провода стягивают в прижатой ладонью трубке два полушария, и через все это соединяющее людей с людьми пролегает и трасса Армения — спюрк. Едут туда посланцы родины — писатели, ученые, артисты, художники, музыканты, едут ансамбли, фильмы, выставки, изданные для спюрка учебники, книги и газеты. Едут к нам в Армению сотни студентов, в наши институты и университеты, каждое лето в Ереван на двухмесячные курсы прибывают школьные учителя, «репатриируются» архивы и манускрипты, картины, завещанные их владельцами, умершими на чужбине, приезжают старики, мечтающие перед тем, как Закрыть глаза, взглянуть на возрожденную родину.

Крунк, куда летишь? Крик твой слов сильней!

Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей?

Все еще звучат эти грустные слова на всех меридианах спюрка. Но совсем другие вести приносит теперь крунк из «стран родных».

Во время моих зарубежных поездок я была счастлива, что могла привезти с собой эти другие вести и каждый раз ощутить заново, что такое для нашего народа само наличие, само существование Советской Армении.

Источник

С капутикян и меня

Я- Женщина, и, значит,
Я — Актриса, во мне сто лиц и тысяча ролей.
Я — Женщина, и, значит,
Я — Царица, возлюбленная всех земных царей.
Я — Женщина, и, значит,
Я — Рабыня, познавшая солёный вкус обид.
Я — Женщина, и, значит,
Я — Пустыня, которая тебя испепелит.
Я — Женщина, сильна я поневоле,
Но, знаешь, даже, если жизнь — борьба,
Я — Женщина, Я слабая до боли,
Я — Женщина, и, значит,
Я — Судьба.
Я- Женщина. Я просто вспышка страсти,
… показать весь текст …

Полюбила — не привязал, сердце стыло — не приласкал, уходила — не удержал, а забыла — не вспоминал! Что ж зовёшь? Я прийти не могу! Я ДАВНО НА ДРУГОМ БЕРЕГУ …

Ушёл…
Но знаю всей душою —
Нам друг от друга не уйти.
Я знаю, я всегда с тобою,
Нам в этой жизни — по пути!
Я — дом твой, я — твоя дорога,
Мы дышим воздухом одним.
В тебе меня настолько много,
Что нету места там другим.
И сколько 6 женских глаз ни встретил —
Мои глаза увидишь в них.
Я для тебя одна на свете,
И тут не может быть других.
И чьи б ни слышал голоса ты —
… показать весь текст …

Приди, приди!
Хоть шагом бедным
хоть раз последний,
Ты только приходи!
**
Пусть без любви, без сердца
Насмешливый пусть лжец ты,
кусачий пусть подлец ты
Ты только приходи…
**
Пусть принесёшь мне
Новую печаль, дожди
Даже из чужих объятий
Приходи!
… показать весь текст …

Я поведу плечами надменно, гордо,
Я выдержу тебя не буду звать.
Ах если б люди знали как мне больно,
Но этого никто не должен знать.
Не от смущения опустив ресницы
Иду среди чужих, знакомых лиц.
И пусть в груди пылает и дымится
Лишь только б дым не шёл из-под ресниц!

Бродим мы по улицам впустую
Я люблю тебя, а ты — другую,
жар, что нами так владеет
Я твоим огнём горю, а ты — другою
***
То тоскуем, то смеёмся, то грустим
Я — словом твоим, а ты не мною,
погружается мы в сон и спим
Я беру твой образ, ну, а ты — другую…
***
Что же тут изменишь? Пусть судьба!
Пусть она нас так и не припомня,
будем в этом мире жить любя
Ты — другую, а я — тебя так
… показать весь текст …

Не пришел ты… И ночь почернела в тоске. Вот и сердце моё, как пустой переулок. Лишь клюет тишину чей-то шаг вдалеке, чей-то шаг запоздалый, тревожен и гулок. Я надеюсь еще, я впиваюсь во тьму. Я ловлю, как шаги нашу улицу мерят. Вот все громче, все ближе к крыльцу моему, вот сейчас подойдут и затихнут у двери… Но шаги, удаляясь от жизни моей, раздаются в тиши все спокойней и строже… И болит моё сердце сильней и сильней, будто топчет сейчас его каждый прохожий.

Все мне кажется — если увижу тебя,
Побегу, как ребенок, навстречу тотчас
И застыну, покорная, не отводя
От тебя зачарованных любящих глаз.
Но когда не спеша приближаешься ты,
Подымается гордо моя голова,
Холодеет мой взгляд, равнодушны черты,
На радушный поклон отвечаю едва.
Все мне кажется — если увидимся вновь,
Сердце скрытное настежь тебе отворю
И скажу тебе столько несказанных слов,
Столько трепета, света, тепла подарю.
Но при встрече пустой завожу разговор,
И острю, и колю, и развязно шучу,
… показать весь текст …

Тревога

То кляня, то маня, то гоня,
Вслед мне смотрят глаза, обжигая.
Сын мой милый, взгляни на меня
Так, чтоб глаз отвести не могла я.

Рук не знала я злее тех рук,
Но не знала добрей и нежнее.
Чтоб меня не похитили вдруг,
Обними меня, сын мой, сильнее.

Так порой над обрывом бежит
Тропка верности ниточкой тонкой…
Ты спаси меня, сын, удержи
Всемогущею властью ребёнка.

И эта любовь так была на любовь непохожа

И эта любовь так была на любовь непохожа.
И этот разрыв разве чем-то похож на разрыв?
Была еле слышная, дальняя песня. И что же?
Она умерла, два луча в две ладони разлив.

Два голоса влажных — два сердца во глубь телефонов
Роняли дыханье — оно погружалось, как сеть.
Они не оставили в книгах ни листьев сушёных,
Ни писем желтеющих — нечему в печке сгореть.

Средь гула и рокота суетных улиц нарядных
Две пары подошв так растерянно шли… никуда!
Исчезли они, не войдя ни в одно из парадных,
На глянце асфальта, как все, не оставя следа.
… показать весь текст …

Забвение

Ты решил, что тебя я забыть не смогу.

…Как широк этот мир, сколько радости в нем!
Сколько ран он наносит и лечит потом.
Я в кипучую жизнь, словно птица, влечу
И глубокую рану свою залечу, —
Я забуду, навеки забуду тебя…
И, плененная маем, одна за двоих,
Я брожу, опьяненная счастьем других,
Улыбаясь прохожим, деревьям, домам, —
О минувшем я сердцу и вспомнить не дам…

(О, как славно бродили мы вместе с тобой. )
… показать весь текст …

Она осталась рядом

Перевод А. Летвиновой

она осталась рядом
глядит всегда надменным взглядом,
а я прошла лишь незаметным шагом
забрала тебя с собой, однако
**
в глазах своих несу тебя я
дыхание твоё в себе тая,
и слух мой голос твой пронзает
нет, не бремя мне, признаюсь
**
унесу тебя я в то далёко
где ты высок, влюблён и молод,
подарю тебя я без упрёков
той весне, что обезболит
… показать весь текст …

Знаю, знаю, что она красива,
Что глаза — темнее ночи звездной…
Уходи. От нашего разрыва
Рухнут стены… Прочь, пока не поздно!
Не гляди в глаза мои украдкой.
Эти слезы — вздор, и что в них толку!
Плачь не плачь, а счастье было кратко.
Плачь не плачь, а горю длиться долго.
Уходи скорей. Открыты двери.
Не следи за мной в тоске неловкой.
Сердце не свыкается с потерей,
Коль к тебе привязано веревкой.
Ты отходишь, и петля невольно
Затянулась, будто мы все ближе!
… показать весь текст …

Сердце не жди

сердце ты моё — не жди и не надейся…
мои уста, что правдою полны,
слов сожаленья, как не бейся
ты не услышишь, не нужны
***
ты прожигай себя, гори своею раной,
а я пройдусь лишь гордо в мире этом,
пылкость сердца из груди достану
дыма нет в моих глазах, и нет ответа
…

наша любовь — не любовь
и разлука не похожа
на разлуку, это вновь
песня, что звучит и не тревожно,
в громком шуме еле слышно
родилась и умерла, излишня…
**
в трубках металлом она рванула
влажность сердца развернула,
а в книге нет сухих цветочков
и писем нет желтолисточных
**
по тротуарам ты мельком прошёлся
и упустил прозрачный дом,
… показать весь текст …

Я давно на другом берегу.

Полюбила — не привязал.
Сердце стыло — не приласкал.
Уходила — не удержал.
А забыла — не вспоминал.
Быстрину судьбы не измерил
И грядущей грозе не поверил.

Что ж зовёшь — я прийти не смогу,
Я давно на другом берегу.

Она проходила сквозь жизнь с огромным букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Каждый получивший такой цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании возникало множество недоразумений

В хрустальной вазе на столе твоем
Стоят цветы, подаренные мною.
Ты не меняешь воду. День за днем
Они все ниже никнут головою.

И падают как слезы, лепестки,
Касаясь чуть твоей сухой руки…

Источник