семь пудов августейшего мяса
Новое в блогах
Как великий князь Алексей Александрович руководил Морским ведомством и Российским флотом
Известный ученый и кораблестроитель, профессор Крылов так охарактеризовал руководящую деятельность великого князя в его ведомстве: «За 23 года его управления флотом бюджет вырос в среднем чуть ли не в пять раз; было построено множество броненосцев и броненосных крейсеров, но это „множество“ являлось только собранием отдельных судов, а не флотом. Так, броненосные крейсера „Владимир Мономах“ и „Дмитрий Донской“ были заложены одновременно однотипными. По окончании постройки оказалось: один – как бы корвет, другой – фрегат, один – двухвинтовой, другой – одновинтовой и т. п.
Алексей Иванович Корзухин (1835-1894) Портрет великого князя Алексея Александровича
Еще большее разнообразие царило между броненосцами „Александр II“ и „Николай I“, хотя они должны быть совершенно одинаковыми, однако вышли разными… В смысле создания флота деятельность генерал-адмирала Алексея была характерным образцом бесплановой растраты государственных средств, подчеркивая полную непригодность самой организации и системы управления флотом и Морским ведомством».
Племянник Алексея, великий князь Кирилл Владимирович, наблюдая за маневрами германского флота в Киле в 1895 году, заметил: «Должен признаться, что в конце 90-х годов наш флот производил жалкое впечатление: большинство кораблей совершенно устарело и не было пригодно к использованию – флот подлежал полной реконструкции».
Премьер-министр С. Ю. Витте писал в своих мемуарах: «Алексей Александрович, будучи очень милым, честным и благородным, в то же время был человеком в деловом отношении не особенно серьезным». Насчет откровения Витте о том, что Алексей был «честным» человеком… Это он с собой сравнивает: более бесчестного человека, чем сам премьер-министр, трудно было найти. Как же может быть казнокрад честным человеком? А вот насчет «несерьезности» он прав – великий князь откровенно отлынивал от дел. Об этом хором говорят все его сослуживцы.
Все его руководство русским флотом сводилось к тому, что он раз в неделю приглашал адмиралов обедать к себе во дворец. Это действо называлось заседанием Адмиралтейств-совета. Поскольку повар был мастером своего дела, и коньяк у Великого князя всегда бы первосортным, то гости не жаловались. С делами они к нему почти не приставали, поскольку знали, что это бесполезно. На этих заседаниях, как моряк, бывал и великий князь Александр Михайлович.
При Алексее коррупция и казнокрадство полностью разложили Морское ведомство. Дело доходило до того, что броня кораблей буквально расползалась, ибо металлические заклепки были разворованы, и броневые листы крепились деревянными втулками. Один новейший миноносец едва не затонул на полпути между Кронштадтом и Петербургом, так как в дырки для заклепок кто-то воткнул сальные свечи. При таком флотоводце снаряды корабельных орудий даже не взрывались, зато частенько взрывались сами пушки, убивая и калеча людей.
Алексея обвиняли в растратах казны и грустно шутили, что дамы Парижа обходятся России в год по одному броненосцу. Он прославил себя огромными хищениями, при нем казнокрадство на флоте достигло небывалых размеров, сумма прикарманенных им денег исчислялась миллионами. Не брезговал он и суммами Красного Креста, предназначавшимися для раненых воинов. «В карманах „честного“ Алексея, – писали современники, – уместилось несколько броненосцев и пара миллионов Красного Креста, причем он очень остроумно преподнес балерине-любовнице чудесный красный крест из рубинов, и она надела его в тот самый день, когда стало известно о недочете в два миллиона». Карьера Его Высочества была запятнана рядом финансовых скандалов.
В 1902 году провели наконец расследование о злоупотреблениях в Морском ведомстве, в результате которого 43 офицера были обвинены во взятках и коррупции. Против самого Алексея не выдвигалось никаких обвинений, но ряд его заместителей обвинили в хищениях и они были осуждены. На следующий год разразился скандал по поводу морского бюджета, за который Алексей нес ответственность. Дополнительные 30 миллионов рублей, то есть половина ежегодного бюджета военно-морского флота страны, как в воду канули. Алексею удалось все же отчитаться по этим суммам, хотя за это время ни одного корабля на воду спущено не было. В то же время он купил себе особняк в Париже. Великий князь Константин Константинович записал в своем дневнике: «Если это так, то нельзя не удивляться таким расходам со стороны русского великого князя».
Беззаботное существование великого князя Алексея Александровича было прервано трагедией. Несмотря на все признаки надвигающейся войны с Японией, генерал-адмирал продолжал свои каждодневные празднества. Сандро однажды пытался поговорить с Алексеем на эту тему. Вот что из этого вышло: «Свидание носило скорее комический характер. Все вооруженные силы микадо на суше и на море не могли смутить оптимизма дяди Алексея. Его девиз был неизменен: „мне на все наплевать“. Каким образом наши „орлы“ должны были проучить „желтолицых обезьян“, так и осталось для меня тайной. Покончив таким образом с этими вопросами, он заговорил о последних новостях Ривьеры, что дал был он, чтобы очутиться в Монте-Карло. Пошли вопросы: видел ли я мисс X и понравилась ли мне мисс У?»
«На палубе фрегата „Светлана“», (1883), работа художника А. К. Беггрова.
В 1904 году началась Русско-японская война. В течение 18 месяцев Россия шла от поражения к поражению. На счету Алексея Александровича было две войны: Русско-турецкая 1877—1878 годов и Русско-японская 1904—1905 годов; последнюю он позорно проиграл. Все заседания Морского ведомства в 1904 году проходили под председательством Алексея Александровича. По словам С. Ю. Витте, великий князь выразил свою крайнюю слабость в смысле предупреждения этой войны, хотя осознавал, что она скорее принесет беду. Он отрицательно относился к идее отправки эскадры Рождественского на верную гибель, но на своем мнении не настоял. Роковое решение принял вопреки всякой логике сам император Николай II.
Для непосвященных поясним. Русско-японская война 1904—1905 годов началась с внезапного нападения японского флота на Порт-Артур (нашу военно-морскую базу в Китае). Несколько кораблей были повреждены, и сама база заблокирована с моря. Одновременно с этим произошло нападение японцев в бухте Чемульпо (Корея) на крейсер «Варяг», в результате чего, после беспримерного боя, команда сама затопила русский корабль, чтобы он не достался врагу.
Таким образом, на Тихом океане у России не осталось никаких морских сил, кроме маломощного Владивостокского отряда крейсеров. В этих условиях было принято решение составить эскадру из кораблей Балтийского и Черноморского флотов под командованием адмирала Рождественского, чтобы она, обойдя вокруг Европы, Африки и Индокитая, сразилась с японским флотом и разблокировала Порт-Артур. К этому времени Порт-Артур уже пал, и русским кораблям было приказано с боем прорываться во Владивосток. В морском бою при острове Цусима 14—15 мая 1905 года эскадра адмирала Рождественского потерпела позорное поражение, а он сам попал в плен.
Вина за посылку на верную гибель эскадры лежит на Николае II, но не меньше был виноват и генерал-адмирал Алексей. Это по его вине корабли были тихоходными, разнотипными, слабовооруженными, устаревшими, и так далее, и тому подобное. В дни национального позора весь Петербург охватило озлобление против Алексея за неподготовленность и жалкое состояние флота, за его бессмысленную гибель. Начались массовые требования его отставки. Морские офицеры ему дали позорную кличку «князь Цусимский».
В Алексеевском дворце били стекла, в народе появилась байка о том, что якобы Николай II в сердцах сказал: «Лучше бы ты, дядя, крал в два раза больше, но делал бы броню в два раза толще!» – и уволил его в отставку. Но это всего лишь легенда. На самом деле Николай II записал в своем дневнике следующее: «30 мая, понедельник. Сегодня после доклада дядя Алексей объявил, что он желает уйти теперь же. Ввиду серьезности доводов, высказанных им, я согласился. Больно и тяжело за него, бедного. » «Бедного» казнокрада! Выходит, что Алексей Александрович сам попросил отставки – наверное, даже такого непробиваемого человека совесть замучила. Не исключено, что он даже страдал и чувствовал свою вину.
2 июня 1905 года он был уволен со всех своих должностей и укатил в Париж, прихватив с собой свою любовницу, француженку Элизу Балетта, актрису Михайловского театра, толстую, как мешок с картошкой. Она была бездарной балериной, но красивой женщиной. Раньше Элиза была служанкой одного из французских отелей. Алексей Александрович, будучи председателем Императорского общества покровителей балета, настолько активно ей протежировал, что она стала примой с самым высоким гонораром. Мадам Балетта была прямо осыпана дорогими подарками великого князя, за что получила у петербуржцев звание «бриллиантовое величество».
Она щеголяла в ожерелье из бриллиантов, которое петербургские остряки прозвали «Тихоокеанский флот». В высшем обществе считали, что Балетта стоит дороже Цусимы. Техническую отсталость и поражение русского флота в русско-японской войне многие современники напрямую связывали с именем этой женщины – последней любовницы великого князя Алексея. Большую часть времени Алексей Александрович проводил на Лазурном берегу или в Париже, а промышленники, чтобы получить заказы для флота, обычно обращались к его метрессе Элизе Балетта.
Вот лишь несколько примеров. Еще в самом начале войны правительство решило укрепить русский флот и задумало купить несколько броненосцев у республики Чили. Но сделка не состоялась из-за их… дешевизны! Представитель Морского ведомства Солдатенков, откровенный казнокрад и взяточник, заявил чилийцам: «Вам следует просить за броненосцы цену не менее, чем втрое дороже назначенной. Не тот расчет! Свое с продажной цены должен получить великий князь. Немало нужно дать госпоже Балетта. На долю чинов поменьше должно что-то остаться…» В результате сделка расстроилась, а японцы тут же перекупили броненосцы у чилийцев, возмущенных наглостью российских взяточников.
Другой вопиющий случай из жизни госпожи Балетта связан с приобретением новейшей морской торпеды. Ее изобретателем был француз, которого русское правительство вызвало в Петербург для проведения опытных стрельб. Однако только за то, чтобы произвести опыт, с француза потребовали 25 тысяч рублей для актрисы Балетта. Изобретатель, сам мечтавший обогатиться на русском заказе, конечно же, таких денег не имел. Он вынужден был уехать восвояси, а японцы перекупили новинку, хотя у них уже была своя торпеда, по своим качествам превосходящая французскую. Они купили ее только ради того, чтобы русским не досталась. Все это будоражило русскую общественность, и когда Алексей появился в театре вместе с Элизой Балетта, с головы до пят увешанной бриллиантами, разъяренная публика забросала их апельсиновыми корками и… в общем, чем попало. Известный исторический беллетрист Валентин Пикуль так представил этот эпизод: «Вечером того же дня „Семь пудов августейшего мяса“, как всегда, развалились в ложе Михайловского театра, аплодируя своей „порхающей“ любовнице. Публика устроила Элизе Балетта скандал. „Вон из России! – кричали даже из бархатной ложи. – На тебе не бриллианты, – это наши погибшие крейсера и броненосцы“…». По другой версии, когда во время одного из спектаклей в мае 1905 году она появилась на сцене в драгоценном ожерелье, публика стала кричать: «Воровка! Вот где наш флот! Позор!»
Кстати, относительно бриллиантов. Алексей Александрович дарил ей очень дорогие вещи, часть из которых ныне находится в частных коллекциях. Так, например, известна шкатулка «Балетта» работы Карла Фаберже, заказанная специально для француженки и изготовленная из золота, эмали и бриллиантов; она украшена эмалевым якорем с инициалом «А». Фаворитка великого князя обладала значительным количеством и других изделий Фаберже, среди которых была ваза «Балетта», камнерезная фигурка «Просящий шнауцер» и миниатюрная нефритовая лейка, украшенная золотом, эмалью и бриллиантами
После подобных скандалов Элизе Балетта пришлось покинуть не только театр, но саму Россию. Уезжала она тайно, ее багаж составлял 133 места поклажи – ценные вещи и наимоднейшие платья. Оставшаяся в ее петербургской квартире мебель, предметы художественного убранства, драгоценная китайская и саксонская посуда, хрустальные люстры и многое другое – все было продано с аукциона. Все это принесло большую выручку, так как состоятельные петербуржцы не скупились, желая приобрести вещи скандальной особы. Особую ценность в этом плане представлял диктофон фирмы «Патэ» с записями интимных разговоров Балетты с великим князем.
С 1905 года великий князь Алексей жил преимущественно в Париже, где продолжал свои загулы. В ноябре 1908 года он умер от банальной простуды (инфлюэнцы, как тогда называли грипп); его тело перевезли в Петербург и похоронили в Великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора. Весьма осведомленная светская дама А. В. Богданович тогда записала: «Скончался Алексей Александрович в Париже. Как генерал-адмирал Алексей Александрович никуда не годился, при нем начались все неурядицы в морском ведомстве. Хищения при нем процветали. Он сжег свою жизнь разгулом: при вскрытии тела обнаружили: печень начала разлагаться еще у живого, сердце вдвое больше нормы, легкие как решето»
Генерал-адмирал флота Алексей Александрович: почему про него говорили «украл больше, чем утопили японцы»
Дядя императора Николая II, великий князь Алексей Александрович, никогда не испытывал интерес к государственным делам. Абсолютно равнодушный к политике праздный гуляка всегда стремился жить жизнью ничем не обремененного аристократа, но положение обязывало его быть причастным к какой-нибудь службе. В этом отношении не повезло Морскому ведомству и Российскому Флоту, где с приходом Алексея Александровича воцарились бардак, скандалы и коррупция.
Последний генерал-адмирал
С рождения зачисленный в Гвардейский полк Алексей Александрович без энтузиазма осваивал военную науку, но стремительно возвышаясь в чинах, в 1882 году стал главой огромного военно-морского ведомства, а в 1893-м «удостоился» звания генерал-адмирала Российской империи, которое в силу исторических обстоятельств после него уже никто не получал. Попав в самом расцвете сил в руководящее кресло, он не делал никаких попыток вникать в проблемы вверенной ему отрасли, но всеми своими действиями нанес ей мощнейший урон.
Принципы жизни
Алексей Александрович любил красивых женщин, хорошее вино, вкусную еду, кутежи, гольф, казино, розыгрыши и отдых на Лазурном берегу, куда он отправлялся, когда заблагорассудиться, бросая все государственные дела. Заседания Адмиралтейств-совета великий князь, которого из-за тучности за глаза называли «семь пудов августейшего мяса», предпочитал проводить у себя в особняке. Собрав адмиралов за одним столом, он угощал их щедрым обедом, а если кто-нибудь пытался омрачить приятное времяпрепровождение вопросами о судьбе флота, корчил огорченную гримасу.
Нечто подобное замечал за ним государственный секретарь Александр Половцов, который вспоминал: «Алексей Александрович думает только о том, как бы без нарушения приличий улизнуть (с заседания Госсовета) и вернуться к кровати Зины (жены князя Евгения Лейхтенбергского). Скука крупными чертами выражается на его лице». О том, что у великого князя нет никаких государственных идей, высказывался министр финансов Сергей Витте, а адмирал Иван Шестаков в порыве негодования заявлял, что для главы флота «все трын-трава».
В своей книге «Запретные страсти великих князей» Михаил Пазин приводит слова современника Алексея Александровича, который отмечал: «Если бы великий князь был вынужден хотя бы год провести вдали от Парижа, он бы немедленно подал в отставку – что, безусловно, сыграло бы положительную роль для русского флота, где он числился генерал-адмиралом».
Коррупция
За время «правления» в Морском ведомстве Алексей Александрович, без оглядки на безопасность страны и судьбы моряков, пускал предназначавшиеся для развития флота деньги на собственные нужды. Столичные остряки шутили, что ежегодно великий князь тратил на красоток Парижа по одному броненосцу, а бриллиантовое ожерелье его любовницы Элизы Балетты именовали не иначе как «Тихоокеанский флот». Ей же Алексей Александрович подарил инкрустированный рубинами красный крест, изготовленный на деньги Красного Креста, которые были выделены на помощь раненым русским солдатам.
Ни одна сделка Морского ведомства не обходилась без аферистических махинаций с отмыванием денег. Михаил Пазин описывал случай, когда служивший под началом великого князя некий Солдатенков отказался закупать у Чили броненосцы для укрепления императорского флота исключительно из-за их дешевизны. Запрашиваемая южноамериканцами сумма отражала истинную стоимость сделки, но представитель России намекал на необходимость указания в документах цифры, втрое превышающую реальный расчет. Предполагалось, что, обновив таким образом флот, Алексей Александрович сможет утихомирить пыл патриотов, упрекавших его в бездействии, и одновременно пополнить собственный карман. Но чилийцы не решились пойти на такую авантюру, предпочтя продать товар японцам, которые спустя считанные месяцы выпустили эти корабли против русских моряков.
Развал флота
По словам кораблестроителя Алексея Крылова, плачевное состояние императорского флота, его техническая отсталость обуславливались не плохим финансированием и отсутствием специалистов, а безалаберной деятельностью Алексея Александровича, на протяжении 23 лет уничтожавшего обороноспособность Морского ведомства. Несмотря на то, что бюджет отрасли за годы его управления вырос почти в пять раз, у российской армии так и не появился единый флот, зато она стала обладательницей «собрания разных судов». Броненосцы, которые планировались при постройке как однотипные, в итоге получались разными, а те, что задумывались как одинаковые, выходили отличными друг от друга.
Бронезащита кораблей того периода попросту рассыпалась, поскольку крепилась к остову не разворованными металлическими заклепками, а деревянными втулками, а иногда и вовсе сальными свечами, как в случае с миноносцем, едва не развалившимся, преодолевая расстояние между Петербургом и Кронштадтом. Помимо бракованных броненосцев, ведомство Алексея Александровича выпускало неразрывавшиеся снаряды и вспыхивавшие пушки, которые убивали солдат собственной армии.
Критика
В 1903 году выяснилось, что Алексей Александрович купил себе роскошное имение во Франции, и как раз в это же время странным образом из бюджета Морского ведомства исчезли 30 млн рублей – ровно половина ежегодного финансирования флота. Отчитавшись по липовым документам об освоении средств, великий князь и не подозревал, что всего через год его попустительское отношение к делу и грабеж казны обернется позорной катастрофой.
В 1904 году грянула русско-японская война. Императорский флот продемонстрировал всю свою несостоятельность: тихоходные, слабо вооруженные, архаические, разнотипные корабли безуспешно противостояли врагу.
Расплата
Проиграв в финале войны Цусимское сражение, Алексей Александрович, которого озлобленный народ прозвал «князем Цусимским, укравшим больше, чем утопили японцы», наконец-то подал в отставку. Несмотря на то, что на его совести была гибель флота, он не сильно печалился, поскольку, перебравшись в 1905 году в Париж, продолжил предаваться развлечениям. Незадолго до своей смерти в 1908 году он в разговоре с племянником одной фразой охарактеризовал цель своего земного пути: «В жизни надо все испытать».
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ (ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ)
Алексей Александрович Романов.
Великий князь Алексей Александрович был четвёртым сыном императора Александра II (1818–1881) и императрицы Марии Александровны (1824–1880). Со дня рождения он был зачислен дедом, Николаем I, в списки Гвардейского экипажа и предназначался к военно-морской службе. При крещении он получил ордена Св. апостола Андрея Первозванного, Св. Александра Невского, Белого орла и Св. Анны 1-й ст. Великий князь состоял шефом лейб-гвардии Московского, 37-го пехотного Екатеринбургского, 77-го пехотного Тенгинского полков, 1-го Восточно-Сибирского линейного батальона и 5-го флотского экипажа.
Четвёртый сын императора получил домашнее образование. В 1858–1874 годах он воспитывался под руководством известного учёного-мореплавателя К. Н. Посьета, осваивая теоретический курс обучения морским наукам и принимая участие в плаваниях российских кораблей. В 1857 году великому князю был присвоен чин мичмана, в 1866 году – лейтенанта, а в 1868 году он был пожалован во флигель-адъютанты к Е. И. В. В том же году Алексей Александрович попал в кораблекрушение в проливе Скагеррак. В 1870 году он совершил плавание по внутренним водным системам из Санкт-Петербурга в Архангельск, а затем на корвете «Варяг» вернулся морем в Кронштадт. В 1871–1873 годах на военном фрегате «Светлана» великий князь плавал в Северную Америку, Японию и Китай, после чего вернулся в столицу сухопутным путём через всю страну. В 1873 году он получил чин капитана 1-го ранга, затем несколько лет командовал Гвардейским экипажем и одновременно фрегатом «Светлана». В 1874 году Алексей Александрович стал членом кораблестроительного и артиллерийского отделений Морского технического комитета, в 1875 году – почётным членом Общества для содействия русскому торговому мореходству, а в 1877 году – почётным членом Николаевской Морской академии. В июне 1877 года его произвели в контр-адмиралы с зачислением в Свиту Е. И. В.
Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Алексей Александрович состоял начальником всех морских команд на Дунае. За успешную проводку понтонов из Никополя в Систово мимо вражеских позиций и охрану переправы русских войск он был награждён золотой саблей с надписью «За храбрость» и орденом Св. Георгия 4-й ст. В 1880 году великий князь был пожалован в генерал-адъютанты, а в 1881 году – назначен членом Государственного совета. В том же году он стал управляющим флотом и морским ведомством, а затем был назначен главным начальником флота и морского ведомства с правами, предоставленными генерал-адмиралу. Параллельно Алексей Александрович возглавлял Особое совещание по усилению русского военного флота. При его участии разрабатывалась двадцатилетняя судостроительная программа (1881) и последующие планы военно-морского строительства. В 1882 году великий князь получил чин вице-адмирала, в следующем году – чин генерал-адмирала, а в 1888 году – адмирала. В 1892 году его назначили членом Комитета министров и шефом Морского кадетского корпуса.
За годы управления Алексея Александровича морским ведомством и флотом были преобразованы корпуса инженер-механиков и корабельных инженеров, увеличено число флотских экипажей, построены новые броненосцы и крейсеры, обустроены или усовершенствованы порты в Севастополе, Порт-Артуре, Кронштадте, Владивостоке. Негативными сторонами руководства великого князя были рост уровня казнокрадства в его ведомстве, замедление темпов технического перевооружения флота и снижение его боеспособности. 2 июня 1905 года, в разгар Русско-японской войны, Алексей Александрович был снят с занимаемых постов с сохранением звания генерал-адмирала.
Последние годы жизни великий князь провёл во Франции. По словам великого князя Александра Михайловича, его родственник не представлял, как можно «провести год вдали от Парижа». В 1908 году Алексей Александрович умер в столице Франции от воспаления лёгких. Его похоронили в великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора в Санкт-Петербурге.
Алексей Александрович не был женат, но имел от связи с фрейлиной императрицы Александрой Васильевной Жуковской (1842–1899), дочерью знаменитого поэта, сына Алексея (1871–1832). В 1884 году указом Александра III тот был возведён в графское Российской империи достоинство.
Многие современники характеризовали личность Алексея Александровича очень положительно. С. Ю. Витте отмечал доброту и благородство великого князя, называл его «во всех отношениях достойным и прекрасным» человеком. А. А. Мосолов писал, что Алексей Александрович «обладал большой жизненной энергией». Вместе с тем, оба эти современника великого князя, а также его родственник, великий князь Александр Михайлович, отмечали, что светская жизнь, путешествия и внимание женщин интересовали Алексея Александровича гораздо больше, чем государственные дела, в которых он был малокомпетентен.
Как великий князь Алексей Александрович руководил Морским ведомством и Российским флотом
Известный ученый и кораблестроитель, профессор Крылов так охарактеризовал руководящую деятельность великого князя в его ведомстве: «За 23 года его управления флотом бюджет вырос в среднем чуть ли не в пять раз; было построено множество броненосцев и броненосных крейсеров, но это „множество“ являлось только собранием отдельных судов, а не флотом. Так, броненосные крейсера „Владимир Мономах“ и „Дмитрий Донской“ были заложены одновременно однотипными. По окончании постройки оказалось: один – как бы корвет, другой – фрегат, один – двухвинтовой, другой – одновинтовой и т. п.
Алексей Иванович Корзухин (1835-1894) Портрет великого князя Алексея Александровича
Еще большее разнообразие царило между броненосцами „Александр II“ и „Николай I“, хотя они должны быть совершенно одинаковыми, однако вышли разными… В смысле создания флота деятельность генерал-адмирала Алексея была характерным образцом бесплановой растраты государственных средств, подчеркивая полную непригодность самой организации и системы управления флотом и Морским ведомством».
Племянник Алексея, великий князь Кирилл Владимирович, наблюдая за маневрами германского флота в Киле в 1895 году, заметил: «Должен признаться, что в конце 90-х годов наш флот производил жалкое впечатление: большинство кораблей совершенно устарело и не было пригодно к использованию – флот подлежал полной реконструкции».
Премьер-министр С. Ю. Витте писал в своих мемуарах: «Алексей Александрович, будучи очень милым, честным и благородным, в то же время был человеком в деловом отношении не особенно серьезным». Насчет откровения Витте о том, что Алексей был «честным» человеком… Это он с собой сравнивает: более бесчестного человека, чем сам премьер-министр, трудно было найти. Как же может быть казнокрад честным человеком? А вот насчет «несерьезности» он прав – великий князь откровенно отлынивал от дел. Об этом хором говорят все его сослуживцы.
Все его руководство русским флотом сводилось к тому, что он раз в неделю приглашал адмиралов обедать к себе во дворец. Это действо называлось заседанием Адмиралтейств-совета. Поскольку повар был мастером своего дела, и коньяк у Великого князя всегда бы первосортным, то гости не жаловались. С делами они к нему почти не приставали, поскольку знали, что это бесполезно. На этих заседаниях, как моряк, бывал и великий князь Александр Михайлович.
При Алексее коррупция и казнокрадство полностью разложили Морское ведомство. Дело доходило до того, что броня кораблей буквально расползалась, ибо металлические заклепки были разворованы, и броневые листы крепились деревянными втулками. Один новейший миноносец едва не затонул на полпути между Кронштадтом и Петербургом, так как в дырки для заклепок кто-то воткнул сальные свечи. При таком флотоводце снаряды корабельных орудий даже не взрывались, зато частенько взрывались сами пушки, убивая и калеча людей.
Алексея обвиняли в растратах казны и грустно шутили, что дамы Парижа обходятся России в год по одному броненосцу. Он прославил себя огромными хищениями, при нем казнокрадство на флоте достигло небывалых размеров, сумма прикарманенных им денег исчислялась миллионами. Не брезговал он и суммами Красного Креста, предназначавшимися для раненых воинов. «В карманах „честного“ Алексея, – писали современники, – уместилось несколько броненосцев и пара миллионов Красного Креста, причем он очень остроумно преподнес балерине-любовнице чудесный красный крест из рубинов, и она надела его в тот самый день, когда стало известно о недочете в два миллиона». Карьера Его Высочества была запятнана рядом финансовых скандалов.
В 1902 году провели наконец расследование о злоупотреблениях в Морском ведомстве, в результате которого 43 офицера были обвинены во взятках и коррупции. Против самого Алексея не выдвигалось никаких обвинений, но ряд его заместителей обвинили в хищениях и они были осуждены. На следующий год разразился скандал по поводу морского бюджета, за который Алексей нес ответственность. Дополнительные 30 миллионов рублей, то есть половина ежегодного бюджета военно-морского флота страны, как в воду канули. Алексею удалось все же отчитаться по этим суммам, хотя за это время ни одного корабля на воду спущено не было. В то же время он купил себе особняк в Париже. Великий князь Константин Константинович записал в своем дневнике: «Если это так, то нельзя не удивляться таким расходам со стороны русского великого князя».
Беззаботное существование великого князя Алексея Александровича было прервано трагедией. Несмотря на все признаки надвигающейся войны с Японией, генерал-адмирал продолжал свои каждодневные празднества. Сандро однажды пытался поговорить с Алексеем на эту тему. Вот что из этого вышло: «Свидание носило скорее комический характер. Все вооруженные силы микадо на суше и на море не могли смутить оптимизма дяди Алексея. Его девиз был неизменен: „мне на все наплевать“. Каким образом наши „орлы“ должны были проучить „желтолицых обезьян“, так и осталось для меня тайной. Покончив таким образом с этими вопросами, он заговорил о последних новостях Ривьеры, что дал был он, чтобы очутиться в Монте-Карло. Пошли вопросы: видел ли я мисс X и понравилась ли мне мисс У?»
«На палубе фрегата „Светлана“», (1883), работа художника А. К. Беггрова.
В 1904 году началась Русско-японская война. В течение 18 месяцев Россия шла от поражения к поражению. На счету Алексея Александровича было две войны: Русско-турецкая 1877—1878 годов и Русско-японская 1904—1905 годов; последнюю он позорно проиграл. Все заседания Морского ведомства в 1904 году проходили под председательством Алексея Александровича. По словам С. Ю. Витте, великий князь выразил свою крайнюю слабость в смысле предупреждения этой войны, хотя осознавал, что она скорее принесет беду. Он отрицательно относился к идее отправки эскадры Рождественского на верную гибель, но на своем мнении не настоял. Роковое решение принял вопреки всякой логике сам император Николай II.
Для непосвященных поясним. Русско-японская война 1904—1905 годов началась с внезапного нападения японского флота на Порт-Артур (нашу военно-морскую базу в Китае). Несколько кораблей были повреждены, и сама база заблокирована с моря. Одновременно с этим произошло нападение японцев в бухте Чемульпо (Корея) на крейсер «Варяг», в результате чего, после беспримерного боя, команда сама затопила русский корабль, чтобы он не достался врагу.
Таким образом, на Тихом океане у России не осталось никаких морских сил, кроме маломощного Владивостокского отряда крейсеров. В этих условиях было принято решение составить эскадру из кораблей Балтийского и Черноморского флотов под командованием адмирала Рождественского, чтобы она, обойдя вокруг Европы, Африки и Индокитая, сразилась с японским флотом и разблокировала Порт-Артур. К этому времени Порт-Артур уже пал, и русским кораблям было приказано с боем прорываться во Владивосток. В морском бою при острове Цусима 14—15 мая 1905 года эскадра адмирала Рождественского потерпела позорное поражение, а он сам попал в плен.
Вина за посылку на верную гибель эскадры лежит на Николае II, но не меньше был виноват и генерал-адмирал Алексей. Это по его вине корабли были тихоходными, разнотипными, слабовооруженными, устаревшими, и так далее, и тому подобное. В дни национального позора весь Петербург охватило озлобление против Алексея за неподготовленность и жалкое состояние флота, за его бессмысленную гибель. Начались массовые требования его отставки. Морские офицеры ему дали позорную кличку «князь Цусимский».
В Алексеевском дворце били стекла, в народе появилась байка о том, что якобы Николай II в сердцах сказал: «Лучше бы ты, дядя, крал в два раза больше, но делал бы броню в два раза толще!» – и уволил его в отставку. Но это всего лишь легенда. На самом деле Николай II записал в своем дневнике следующее: «30 мая, понедельник. Сегодня после доклада дядя Алексей объявил, что он желает уйти теперь же. Ввиду серьезности доводов, высказанных им, я согласился. Больно и тяжело за него, бедного. » «Бедного» казнокрада! Выходит, что Алексей Александрович сам попросил отставки – наверное, даже такого непробиваемого человека совесть замучила. Не исключено, что он даже страдал и чувствовал свою вину.
2 июня 1905 года он был уволен со всех своих должностей и укатил в Париж, прихватив с собой свою любовницу, француженку Элизу Балетта, актрису Михайловского театра, толстую, как мешок с картошкой. Она была бездарной балериной, но красивой женщиной. Раньше Элиза была служанкой одного из французских отелей. Алексей Александрович, будучи председателем Императорского общества покровителей балета, настолько активно ей протежировал, что она стала примой с самым высоким гонораром. Мадам Балетта была прямо осыпана дорогими подарками великого князя, за что получила у петербуржцев звание «бриллиантовое величество».
Она щеголяла в ожерелье из бриллиантов, которое петербургские остряки прозвали «Тихоокеанский флот». В высшем обществе считали, что Балетта стоит дороже Цусимы. Техническую отсталость и поражение русского флота в русско-японской войне многие современники напрямую связывали с именем этой женщины – последней любовницы великого князя Алексея. Большую часть времени Алексей Александрович проводил на Лазурном берегу или в Париже, а промышленники, чтобы получить заказы для флота, обычно обращались к его метрессе Элизе Балетта.
Вот лишь несколько примеров. Еще в самом начале войны правительство решило укрепить русский флот и задумало купить несколько броненосцев у республики Чили. Но сделка не состоялась из-за их… дешевизны! Представитель Морского ведомства Солдатенков, откровенный казнокрад и взяточник, заявил чилийцам: «Вам следует просить за броненосцы цену не менее, чем втрое дороже назначенной. Не тот расчет! Свое с продажной цены должен получить великий князь. Немало нужно дать госпоже Балетта. На долю чинов поменьше должно что-то остаться…» В результате сделка расстроилась, а японцы тут же перекупили броненосцы у чилийцев, возмущенных наглостью российских взяточников.
Другой вопиющий случай из жизни госпожи Балетта связан с приобретением новейшей морской торпеды. Ее изобретателем был француз, которого русское правительство вызвало в Петербург для проведения опытных стрельб. Однако только за то, чтобы произвести опыт, с француза потребовали 25 тысяч рублей для актрисы Балетта. Изобретатель, сам мечтавший обогатиться на русском заказе, конечно же, таких денег не имел. Он вынужден был уехать восвояси, а японцы перекупили новинку, хотя у них уже была своя торпеда, по своим качествам превосходящая французскую. Они купили ее только ради того, чтобы русским не досталась. Все это будоражило русскую общественность, и когда Алексей появился в театре вместе с Элизой Балетта, с головы до пят увешанной бриллиантами, разъяренная публика забросала их апельсиновыми корками и… в общем, чем попало. Известный исторический беллетрист Валентин Пикуль так представил этот эпизод: «Вечером того же дня „Семь пудов августейшего мяса“, как всегда, развалились в ложе Михайловского театра, аплодируя своей „порхающей“ любовнице. Публика устроила Элизе Балетта скандал. „Вон из России! – кричали даже из бархатной ложи. – На тебе не бриллианты, – это наши погибшие крейсера и броненосцы“…». По другой версии, когда во время одного из спектаклей в мае 1905 году она появилась на сцене в драгоценном ожерелье, публика стала кричать: «Воровка! Вот где наш флот! Позор!»
Кстати, относительно бриллиантов. Алексей Александрович дарил ей очень дорогие вещи, часть из которых ныне находится в частных коллекциях. Так, например, известна шкатулка «Балетта» работы Карла Фаберже, заказанная специально для француженки и изготовленная из золота, эмали и бриллиантов; она украшена эмалевым якорем с инициалом «А». Фаворитка великого князя обладала значительным количеством и других изделий Фаберже, среди которых была ваза «Балетта», камнерезная фигурка «Просящий шнауцер» и миниатюрная нефритовая лейка, украшенная золотом, эмалью и бриллиантами
После подобных скандалов Элизе Балетта пришлось покинуть не только театр, но саму Россию. Уезжала она тайно, ее багаж составлял 133 места поклажи – ценные вещи и наимоднейшие платья. Оставшаяся в ее петербургской квартире мебель, предметы художественного убранства, драгоценная китайская и саксонская посуда, хрустальные люстры и многое другое – все было продано с аукциона. Все это принесло большую выручку, так как состоятельные петербуржцы не скупились, желая приобрести вещи скандальной особы. Особую ценность в этом плане представлял диктофон фирмы «Патэ» с записями интимных разговоров Балетты с великим князем.
С 1905 года великий князь Алексей жил преимущественно в Париже, где продолжал свои загулы. В ноябре 1908 года он умер от банальной простуды (инфлюэнцы, как тогда называли грипп); его тело перевезли в Петербург и похоронили в Великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора. Весьма осведомленная светская дама А. В. Богданович тогда записала: «Скончался Алексей Александрович в Париже. Как генерал-адмирал Алексей Александрович никуда не годился, при нем начались все неурядицы в морском ведомстве. Хищения при нем процветали. Он сжег свою жизнь разгулом: при вскрытии тела обнаружили: печень начала разлагаться еще у живого, сердце вдвое больше нормы, легкие как решето»