синдбад мореход рыба остров

Краткое содержание Путешествия Синдбада-морехода

В давние времена, в городе Багдаде жил торговец, звали его Синдбад. К нему всегда приезжали гости, другие купцы из далеких стран. Они рассказывали арабскому торговцу о своих поездках, о том, где бывали. Синдбад любил такие рассказы, и однажды, сам решил отправиться в путь.

Арабский купец снарядил корабль, и вышел в море. Долго Синдбад и его команда плавали по разным странам. Как-то раз, они заметили небольшой остров, и бросили там якорь. Люди вышли на сушу, и занялись своими делами. На самом деле, это был не остров, а большая рыба. Вдруг она задрожала, и путники поняли, в чем дело. Люди побежали на судно, к сожалению, Синдбад не успел сесть на корабль. Рыба нырнула на глубину, а купец остался в небольшом корыте плавать по морю.

Долго Синдбада носило по морю, пока не прибило его суденышко к берегу. Так он оказался на неведомом острове. На нем правил дружелюбный падишах, он с радостью принял купца у себя. Даже назначил начальником гавани.

Теперь Синдбад жил в этих краях, встречая и провожая корабли. Он тосковал по дому, а арабские купцы не спешили посещать дивный остров.

Один раз пришел корабль, его капитан рассказал о невостребованном товаре не судне. Хозяином тюков оказался Синдбад. Купец узнал его, и неудачный путешественник вернулся в Багдад.

2. Остров птицы Рух

Пробыв некоторое время дома, Синдбаду опять захотелось приключений. Он снова отправился в путь. Снарядив судно, вместе с такими же купцами он вышел в море. Долго они плавали по чужим странам и землям, а потом пристали к острову. На нем путешественники устроили привал, Синдбад пообедал, и благополучно заснул. Другие купцы в это время собрались на судне, уплыли, забыв про попутчика.

Проснувшись, багдадский торговец осознал неприятность всей ситуации и заплакал. Делать было нечего, и Синдбад пошел прогуливаться по острову. Несколько дней он уже шел по незнакомой местности, и вдруг увидел шар, цвета снега, в дали. Торговец принял его за крышу здания. Подойдя ближе, он понял, что это гигантское яйцо птицы Рух. Вскоре и она прилетела в гнездо. Она уснула, а Синдбад примотал себя к ее огромной лапе. Он надеялся выбраться с этого материка.

Поутру, Рух отправилась за едой. Мореходу было страшно, когда птица парила над землей. Еще страшнее, оказалось, очутиться на острове, заселенным змеями. Синдбада принесла сюда Рух, он отвязался и увидел множество алмазов. Купец вспомнил рассказы об этих краях и решил действовать. Он знал, что торговцы добывают необычным способом эти камни, а именно, они кидают большие куски мяса в долину, а орлы уносят добычу в горы. На мясо приклеиваются алмазы, затем купцы отгоняют птиц и забирают драгоценности.

Синдбад привязал себя к только, что свалившемуся с вершины горы мясу, и прихватил с собой несколько камней. Орел отнес его на гору, а там купца встретил караванщик, и за вознаграждение помог незадачливому путешественнику вернуться домой.

3. Племя мохнатых и людоеды

Оказавшись в родном городе, Синдбад опять захотел отправиться в плавание. На этот раз его восхитил рассказ капитана корабля о чудесном острове с необычными фруктами. Мореход отправился вместе с ним в путь. Капитана звали Бузург.

Путешествие опять оказалось не очень удачным. Судно попало в сильнейший шторм, и его прибило к острову людоедов. Все, кто был на корабле попали в логово племени мохнатых. Эти дикари пере убивали практически всех купцов, лишь нескольким, в том числе капитану и Синдбаду удалось выжить. Они убежали в самую глубь острова. Они добрались до громадного дома, и заснули. Этот дом принадлежал великану людоеду.

Вскоре, великан вернулся домой и разбудил своими шагами путешественников. Бузург, самый упитанный из всей команды, был съеден первым. Потом людоед уснул, а путники были в ужасе от предстоящей участи. Они попутались сбежать с острова, но было темно, и путешественникам пришлось вернуться. Великан проснулся, съел еще одного и опять провалился в сон.

Синдбад предложил раскалить вертела от жаровни на огне и вонзить их в глаза людоеду. Так и поступили. Великан взвыл от боли, а путникам удалось сбежать. Они вышли в море на плотах, некоторые не спаслись, их закидали камнями другие людоеды. Спаслись двое купцов и Синдбад, их бревна прибило к острову птицы Рух. Здесь Синдбад потерял своих товарищей, а сам чудом был спасен проплывающим мимо судном. Корабль оказался тем самым, который забыл морехода во втором путешествии. Команда подивилась его приключениям, и отвезла домой.

4. Людоеды и пещера мертвецов

Очень скоро, Синдбаду опять наскучило сидеть дома. Он собрался в очередное плавание. Корабль морехода, как по привычке опять потерпел крушение. Выжить удалось не многим. Те, кто смог выплыть, в том числе и Синдбад, оказались на неизвестных землях. Местные жители приняли их радушно и накормили. Только еда была странная, после нее люди лишились рассудка и стали полнеть на глазах. Синдбад не ел предложенные угощения, а чуть попробовал.

Так они и жили на острове, иноземцев откармливали, а затем вели на убой. Местный правитель и его подданные не брезговали закусить человечинкой. В то время, пока товарищей Синдбада кормили и съедали, по мере упитанности, мореход наоборот, сильно исхудал. Он искал способа выбраться из этого ужасного места.

Однажды, пастух указал ему дорогу из государства людоедов. Прошло несколько дней, прежде, чем Синдбад оказался в других землях. Там он был принят местным царем радушно, его сразу женили на дочери одного из приближенных. Все бы ничего, живи да радуйся, но нет. Синдбад узнал традиции этого народа. Когда, в семье, один из супругов умирал, второго хоронили вместе с ним. Мореход опечалился, он просил избавить его от этой традиции, но его не слушали.

Прошло время, и супруга Синдбада отдала Богу душу. Купца закапали вместе с ней в пещеру, оставив кувшин воды и несколько лепешек. Оказавшись погребенным заживо, да еще и в окружении покойников, Синдбад запаниковал. Вдруг, он увидел мелкого зверька и с помощью, него нашел выход из подземелья.

Синдбад прихватил с собой из пещеры дорогие украшения и драгоценности. А на свободе стал ждать корабля. Ему в очередной раз повезло, подошло судно, и путешественник возвратился домой.

5. Птица Рух, вредный старикашка и остров обезьян

Не сидится отважному Синдбаду на одном месте, он опять снарядил корабль и отправился в путь. Долго плавая по морям, судно наткнулось на землю. Путешественники причалили и увидели на острове белый шар. Синдбад сразу понял, где они оказались, он велел товарищам спрятаться. Но, люди его не послушались, они разбили яйцо птицы Рух, достали и скушали птенца. Вскоре, мать объявилась, путешественники испугались и поспешили на корабль.

Птица на какой-то момент отстала, а потом появилась с другим Рухом, держа в когтях камни. Эти булыжники были размером со скалу, ими пернатые забросали корабль. Погибли все, а Синдбад выжил, ухватившись за обломок доски. Морехода долго швыряло по волнам, а потом прибило к берегу.

Купец оказался на острове, который был усыпан всевозможными фруктами и пышной растительностью. Там он встретил старика, который попросил перенести его через ручеек. Синдбад сделал доброе дело, а старикашка и не собирался слезать с его плеч. Так мореход носил его почти месяц.

Однажды, Синдбад сделал вино, и напоив старичка, избавился от тяжкой ноши. Синдбад пошел к берегу, там подошедшее судно приняло его к себе и отвезла на другие земли. На корабле не было ни одного земляка. Синдбад совсем отчаялся найти соотечественников. В порту, куда они прибыли было много народа. Там мореход встретил Мансура, он владел арабским языком и позвал купца к себе в гости. Затем Мансур объяснил жизнь этого города. Ночью жители уходили в море, а на улицах появлялись обезьяны и безобразничали.

Синдбад с Мансуром сдружились, днем они зарабатывали денег, а ночью прятались от обезьян. Совсем скоро мореходу удалось скопить достаточно средств, чтобы вернуться на Родину. Так он окончил свое пятое путешествие.

6. Под горой на плоту

Недолго Синдбад печалился о своем последнем путешествии. Купца вновь потянуло на приключения. Снарядив корабль, загрузив его товарами, он вышел в море. Поначалу все было хорошо, а потом они сбились с пути, и судно разбилось об скалы. Несколько человек, и Синдбад – выжили, они оказались на неведомом острове.

Новые земли встретили путников обилием драгоценностей и других вещей, разбросанных по побережью. Здесь разбилось много кораблей и их останки навсегда остались на острове. На материке росли необычные растения, но пригодных в пищу, было мало. Вскоре торговцы стали погибать от голода. Синдбад отчаялся выбраться отсюда живым, и уже собрался лечь умирать.

Подумав немного, он все-таки решил попробовать спастись. Он смастерил лодку, набил ее драгоценностями и спустился в ней вниз по ручью. Мореход ни на что не надеялся, он просто лежал в лодке и плыл. Путь был долгим, ему приходилось плыть по тесным ущельям, под горой, в кромешной темноте. Синдбад совсем вымотался от голода и усталости, он просто спал.

Прошло достаточно много времени, когда Синдбада разбудил голос людей. Открыв глаза, он обнаружил, что находится на солнце, окруженный индейцами. Аборигены удивились появлению иноземца из-под горы, и проводили Синдбада к местному царю. Правитель встретил морехода радушно и помог незадачливому путешественнику вернуться в Багдад.

7. Крылатые мужчины

Спокойная жизнь в родном городе Синдбаду опять наскучила. Он снарядил судно и отправился в путь. Плавание не предвещало ничего плохого, но, однажды капитан корабля увидел огромных рыб, и сказал команде, что они будут ими проглочены. Началась паника, рыба судно не проглотила, оно просто разбилось о камни. Погибли все, кроме Синдбада, он оказался на неизвестной земле.

На этом острове рос сандал, купец смастерил из него лодку и спустился на ней по ручью. Путешествие под скалами и горами ему не в диковинку. На этот раз он попал к очень хорошим людям, которые гостеприимно приняли путника и полюбили. Синдбад стал жить на новой земле. Все было хорошо, но тоска по Багдаду терзала его душу.

Однажды, выйдя на улицу, Синдбад заметил отсутствие мужчин. Ему объяснили, что каждые шесть лет на несколько дней у мужчин вырастают крылья за спиной, и они улетают, а потом возвращаются. Мореходу тоже захотелось полетать. Прошли годы, и друг Синдбада согласился взять его с собой. У друга выросли крылья и он, посадив купца за спину, взмыл ввысь. Главным условием полета, было молчание. Синдбад забыл об этом и выкрикнул слова восхищения. У друга опустились крылья, и они полетели вниз. Приземлились товарищи в реку, друг утонул, а мореход спасся.

Оказавшись на берегу, он заметил огромную змею, которая хотела съесть старика. Синдбад спас беднягу, а тот щедро вознаградил своего спасителя. Мореход беспрепятственно вернулся в Багдад.

Больше великий путешественник не покидал родную страну. Он лишь рассказывал другим о своих приключениях.

Произведение учит не отчаиваться в трудных ситуациях, а искать выход.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Путешествие Синдбада-морехода. Картинка к рассказу

Сейчас читают

Поэма Дом у дороги рассказывает о страшных жизненных ситуациях, с которыми вынуждены сталкиваться люди. Идёт повествование о судьбе семьи, которая жила в хорошем и уютном доме. Это были муж с женой и тремя детьми

По профессии главный персонаж переводчик художественной литературы. По его мнению, он наделен талантом, но нередко ленится справляться с поставленными задачами. Успех отнюдь не сопутствует ему в работе

У одного человека был друг, охотник. Как-то собирался он на Север, и спросил этого человека, что ему оттуда привезти. А тот возьми да и попроси живого волка.

Отец с сыном сидели на брёвнышках и занимались делами. Отец стругал тонкую и гибкую палку для лука. Он был в отпуске и решил провести свободное время с сыном. Мимо них проехал мужчина на дорожной машине

Источник

Путешествия Синдбада Морехода: сказка или вымысел?

Существовал ли Синдбад Мореход на самом деле?

Считается, что прототипом Синдбада-морехода был китайский мореплаватель Мин Чжэн Хэ, у которого было прозвище Три драгоценности. Синдбад жил в городе Багдаде, одном из самых красивых иракских городов. Этот город, основанный в 762 году, был культурным и экономическим центром ближневосточных территорий. Он часто фигурирует в рассказах Тысячи и одной ночи.

На арабском востоке все верили в существование Синдбада-Морехода. Считали, что он родился в городе Сохар. Позднее христианская религия отождествляет Синдбада со святым Бренданом. Этот святой подвижник жил в 5 и 6 веках нашей эры, и во время своей жизни совершил много путешествий.

Известный исследователь Тим Северин писал, что Синдбад-мореход, скорее всего, представлял собой обобщенный образ арабских мореплавателей, которые дерзали покорять мировой океан в 8-9 веках нашей эры.

Есть исследователи, которые проводят параллель между Синдбадом-мореходом и Робинзоном Крузо.

Чудеса в путешествиях

Семь путешествий Синдбада Морехода наполнены чудесными подробностями. Ему приходится летать на огромной птице Рухх, бороться со змеями, находить алмазы в долинах, обезвреживать людоедов. Путешествия Синдбада можно приурочить к царствованию Гаруна-Аль-Рашида. Его сказочные путешествия отражают реалии путешествий, которые совершали арабские моряки в древности в поисках восточных сокровищ.

Страна Серендиб в рассказах про Синдбада — это Шри-Ланка, страна Забаг — это Суматра, страна Чамп — это Вьетнам, а острова Михраджан — это Малайский архипелаг.

Страна золота, или Суматра — это страна, в которую попал Синдбад в свое четвертое путешествие. По распространенному поверью, страну золота населяли каннибалы. Мореход не захотел брать у местных жителей снотворное, и поэтому его не съели, как его товарищей.

Птица Рухх- героиня второго путешествия — это гигантская птица. Она живет на необитаемом острове и питается коровами и слонами, несет гигантские яйца. Раньше думали, что все это выдумка. Но потом в результате длительных исследований ученые обнаружили, что существовала гигантская птица эпиорнис, которая несла очень большие яйца.

В этом яйце могли поместиться 180 яиц домашней курицы. Ее мясо было съедобное. Но эта большая птица была уничтожена европейскими завоевателями.

Чтобы доказать реальность путешествий Синдбада-Морехода, в 1980 году объединенная группа из Ирландии и Омана проехала на лодке из Омана в Южный Китай. Они использовали только навигацию тех времен. Экспедиция успешно достигла берегов Китая, но при этом так и не стало ясно, кто такой был Синдбад-Мореход, и из какого порта он выплыл.

Но есть подозрение, что Синдбад мог бы соперничать с Колумбом, поскольку в 1421 году он первым достиг берегов Америки.

Уроки путешествий от Синдбада-Морехода

Источник

Синдбад-мореход

Содержание

Приключения Синдбада-морехода входят в цикл «Тысяча и одна ночь».

В Багдаде, во времена халифа Харуна-аль-Рашида живёт бедный носильщик Синдбад. Случайно носильщик попадает в дом к богатому купцу Синдбаду-мореходу, который рассказывает как он совершил семь удивительных путешествий.

Первое путешествие [ ред. ]

Купец Синдбад получив от отца огромное наследство, вскоре его промотал. На остатки денег от отправляется в путешествие. Вместе с купцами он путешествует и добирается до небольшого острова, который оказывается огромной рыбой.

Увидев, что они находятся на рыбе, люди бегут к кораблю, но часть не успевает и погружается с рыбой в море. Синдбаду удаётся схватить корыто и он в нём плывёт по волнам.

Второе путешествие [ ред. ]

Вскоре Синдбад решает снова отправиться в путешествие. Закупив товар, он с купцами плавает по морю от острова к острову, покупая и продавая товар. На одном из островов Синдбада забывают и он остаётся один.

Обследовав остров, Синдбад видит огромный шар, который оказывается яйцом птицы Рухх. Когда птица прилетает, Синдбад привязывает себя к её лапе и птица переносит его в долину алмазов.

…над горами взошло солнце и осветило долину. И вдруг вся она ярко засверкала. Каждый камень на земле блестел и переливался синими, красными, жёлтыми огнями.

Помимо алмазов, в долине водятся змеи и Синдбад вспоминает, что купцы, чтобы добыть алмазы идут на хитрость. Они сбрасывают в долину куски свежего мяса, на которое налипают камни. Орлы прилетают в долину, берут мясо и приносят на вершину горы. Купцы прогоняют птиц, а сами забирают камни. Набрав полный карман драгоценных камней, Синдбад привязывает себя к куску мяса и орёл приносит его на гору. Там Синдбад встречает караван, и заплатив алмазами, оказывается дома.

Третье путешествие [ ред. ]

Синдбад накупив товаров, опять отправляется в путешествие. Судно попадает в сильный шторм и сбившись с курса, попадает в Страну мохнатых, где живут люди, «похожие на обезьян, и никто ещё не вернулся живым из этой страны».

Мохнатые нападают на корабль, забирают его и уплывают в неизвестном направлении. Синдбад с несколькими путешественниками спасается и добирается до дома, где живёт огромный людоед. Людоед съедает нескольких путешественников. Синдбад с друзьями строят корабль, выкалывают спящему людоеду глаза и сбегают.

На крик людоеда прибегает его подруга, которая ещё огромнее и ужаснее его. Вместе они кидают скалы в уплывающий корабль и из путешественников остаются три человека.

Путешественник попадают на остров, где живёт дракон. Дракон съедает товарищей Синдбада. Синдбаду удаётся спастись, сесть на проплывающий мимо корабль, на котором оказываются его товары, и вернуться домой.

Четвёртое путешествие [ ред. ]

Накупив разных товаров, Синдбад снова отправляется в путешествие на корабле. Вскоре корабль попадает в бурю и Синдбаду вместе с несколькими пассажирами корабля удаётся попасть на остров.

Царь острова кормит путешественников странным блюдом.

Откормив чужеземца, приближённые царя убивали его, жарили и съедали. А царь ел людей прямо сырыми.

Синдбад не попробовал кушание и ему удаётся сбежать.

Синдбад попадает во владения другого царя, которого он учит как делать сбрую для лошадей. Царь женит Синдбада на дочери одного из своих поданных. Молодожёны любят друг друга, но вскоре жена Синдбада умирает и по местному обычаю, Синдбада должны похоронить вместе с женой.

Синдбада спускают в подземелье, где он проводит много дней страдая от голода и холода. В подземелье спускают покойников с его живыми супругами. Синдбад убивает живых людей, забирая у них драгоценности и приготовленную им еду.

Синдбаду удаётся найти выход из подземелья и его подбирает проходящий корабль и возвращается домой.

Пятое путешествие [ ред. ]

Вскоре Синдбад с другими купцами снова отправляется в путешествие на корабле. На одном из островов, путешественники видят большой белый шар. Синдбад узнаёт яйцо птицы Рухх. Несмотря на его предостережение, путешественники разбивают яйцо и съедают птенца.

Увидев разбитое яйцо, птица Рухх начинает кричать и путешественники бегут на корабль. Рухх вместе со своей подругой бросает камни в корабль и корабль вместе с людьми погибает. Синдбаду удаётся спастись и прибиться к берегу. Там он встречает старика, который просит его перенести через ручей. Старик обманывает Синдбада и не слезает с его спины.

Синдбаду удаётся напоить старика и сбросить со спины. Синдбад садится на проходивший мимо корабль. На одной из стоянок корабля, Синдбад уходит в город и корабль уплывает без него. В городе, в котором оказался Синдбад, люди уходят на ночь, так как ночью приходят обезьяны и убивают их.

Защищаясь от обезьян, Синдбаду удаётся собрать индийские орехи, которые он выгодно продаёт. Он садится на корабль и добирается домой, успев по дороге обменять орехи на специи и жемчуг.

Шестое путешествие [ ред. ]

Синдбад снова отправляется в путешествие, но корабль разбивается о скалы. Спасшиеся с Синдбадом люди, погибают от голода, а Синдбад, набрав драгоценностей от погибших кораблей и построив плот, плывёт по реке. Он добирается до людей, царь которых, получив от Синдбада в подарок драгоценности, помогает добраться ему домой.

Седьмое путешествие [ ред. ]

Синдбад снова отправляется в путешествие и его корабль попадает в море, где обитают огромные рыбы.

И вдруг к кораблю подплыла рыба, подобная высокой горе, а за ней другая, еще больше первой, и третья — такая огромная, что две другие казались перед ней крошечными…

Одна из рыб хочет проглотить судно, но порыв ветра относит его и судно разбивается.

Синдбад оказывается единственным, кто выжил и он построив плот, плывёт по реке. Он находит людей, которые помогают ему, а шейх женит его на своей дочери.

Синдбад счастливо живёт со своей женой и когда умирает её отец становится шейхом. Неожиданно он узнаёт, что у мужчин вырастают крылья и они улетают, а потом, когда они возвращаются домой, крылья отпадают.

Синбаду также хочется полетать. Он упрашивает одного из мужчин взять его с собой. Во время полёта с неба сходит огонь и мужчина сбрасывает Синдбада с плеч. Потом Синдбад его встречает и мужчина доставляет его домой. Жена предупреждает Синдбада, чтоб он не связывался с этими людьми.

Синдбад с женой продают своё имущество и возвращаются в Багдад. Синдбад даёт клятв больше не путешествовать и прожил долгую, счастливую жизнь.

Источник

Сказка о Синдбаде Мореходе

Эссе о сказках 1001 ночь в Южной мастерской Феано
http://stihi.ru/avtor/feana

— Это сказка, что красива и ясна,
Даже если не разгадана она,
Стоит дорого, порою, целой жизни,
В ней за красочным сюжетом… злато мысли!
Даже если вы о ней и позабыли,
Но она хранит в себе седые были.

Эта сказка о судьбе для человека,
Что таинственно укрыта в крыльях века,
Не прочитана, как надо, до конца…
Не востребована силою творца…

Стану ль слово я напрасно говорить?
Слово сказки учит думать о судьбе,
Слово было у истока, что в тебе…
Срок придёт, само захочет мир творить…

Синдбад (от перс. — Sandb;d,араб. — as-Sindib;d al-Ba;ri) — имя легендарного моряка, попадавшего во множество фантастических приключений во время путешествий через моря к востоку от Африки и к югу от Азии. Коллекция историй его путешествий составляет «Семь путешествий Синдбада-морехода» в книге «Тысяча и одна ночь» и основана частью на реальном опыте восточных мореплавателей, частью — на античной поэзии, такой как «Одиссея» Гомера, а частью — на индийских и персидских чудесных рассказах-«мирабилиях».

Считается, что прообразом Синбада был китайский мореплаватель эпохи династии Мин Чжэн Хэ имевший буддистское прозвище Саньбао — «Три Сокровища» или «Три Драгоценности». Согласно Нидэму, несмотря на несомненно мусульманское происхождение, это прозвище служит напоминанием о «трёх драгоценностях». В своих плаваниях Саньбао совершил 7 путешествий в Западный океан.

По мотивам сказок снято множество художественных и мультипликационных фильмов.

Первое — к острову, оказавшемуся китом.
Второе — встреча с птицей Рух.
Третье — встреча с великаном-людоедом.
Четвёртое — путешествие в Индию и женитьба на индуске.
Пятое — Синдбад становится рабом злого деда.
Шестое — путешествие в страну крылатых людей.
Седьмое — последнее путешествие Синдбада.

Серия «Сказки 1001 ночь
в ритмах Феаны»

Редакция 2020 г.
Книги Семи Морей
;

Друзья, все мы – путешественники по морям Жизни души странствующей, познаём мир на личном, непростом опыте. Оказывается, бывает интересно сопоставить свой опыт с тем, что запечатлён в вечных сказках. С удивлением мы обнаруживаем не только сходство сюжетов, но узнаём и зеркальные проекции пережитого эзотерического опыта души. «Сказка о Синдбаде Мореходе» – одна из книг серии «Сказки 1001 ночь в ритмах» – появилась на свет в первый год третьего тысячелетия, заложив основу для последующих книг серии.
Попутного нам ветра странствий!

Ритмичная версия создана на основе перевода с арабского оригинала М.А. Салье.

В других книгах Сказок:

Ну откуда мне было знать, что одна минута, а может быть, вовсе и не минута, но всего несколько первых мгновений восприятия фотографии далёкой галактики Водоворот, перевернут мою жизнь столь стремительно и сделают меня иным существом, галактическим…

Разве человек в здравом уме, а я была в то время такова, станет представлять себя кем-то, живущим в дальних мирах Космоса, одновременно в нескольких проекциях? Да никакая фантазия не убедила бы меня, что вся я, имею в виду тройственную сущность тело-мысли-чувства, рассредоточена по нескольким малознакомым мне галактикам, из которых Млечный Путь не самая большая. Как поверить, что земное тело моё занимает не более малой доли процента того неизмеримого вещественного единства, чьё качественное состояние выразить столь же затруднительно, как и численное, ибо измерения качеств восприятия иррациональны. Да-да, именно расширенное восприятие таинственно и удивительно. Все чувственно-осознаваемые способности рассредоточенной по мирам души, соприкасающейся с чем-либо и отражающей в себе это что-либо ощущеньями, и являются моим миром, настоящим. Поэтому можно сказать так, мир – это восприятие его – (физически, душой и духом), каким бы великим или исчезающее малым он ни казался другому воспринимающему существу. Внезапная любовь к загадочному образу, запечатлённому на фотографии галактики, конечно же, не могла сравниться с любовью земной, но вместила её, раскрыв новые пространства души. Любовь естественное состояние и стремление каждого мирного человека, каждой сущности природы, с этим утверждением вряд ли кто станет спорить, если хорошенько подумает. Но любовь, что возникла в глубине души и стала настоящим, волшебным событием, потрясением, чудом, радостью прикосновения тайны, возможностью волшебства и долгих странствий по звёздным мирам, эта любовь – воистину безгранична. Своей непостижимой умом сутью любовь и извлекла наружу ту, хорошо запрятанную в многослойных галактических одёжках душу, как жемчужину галактического моря, о которой говорят, что она главная, духовная сила мира. Сокровище Вселенной!

Любовь жизни моей – волшебная Сказка. Эти слова выглядят детски наивными и мало что значат для человека дела, озабоченного современным ритмом жизни, читающего сказки и притчи для развлечения. Тем не менее, многие люди с уважением относятся к знакам судьбы и постоянству основы для временных процессов. Постоянство нам дарят древние сказки и легенды, всё долгоживущее. Желание узнать о личном будущем побеждает привычный скептицизм, и однажды люди всё же погружаются в сказочные миры. В поиске Себя вечного, как основе для себя временного.

С благодарностью ко всем Авторам, переводчикам, издателям и моим близким, драгоценным помощникам!

Во Имя великого и всемилосердного,
сокрытого от глаз и ума Тайной…

— Вот сказка о Синдбаде мореходе:
О трудных путешествиях его,
О цели их, где жизни существо.
Послушайте о первом вы походе…

Так сказку Шахразада начинала
И с первых слов царь будто пробудился,
Да в плаванье далёкое пустился.
Волшебным чудом сказка увлекала…

— Это сказка, что красива и ясна,
Даже если не разгадана она,
Стоит дорого, порою, целой жизни,

В ней за красочным сюжетом злато мысли!
Даже если вы о ней и позабыли,
Но она хранит в себе седые были.

Эта сказка о судьбе для человека,
Что таинственно укрыта в крыльях века,
Не прочитана, как надо, до конца…
Не востребована силою творца…

Стану ль слово я напрасно говорить?
Слово сказки учит думать о судьбе,
Слово было у истока, что в тебе…
Срок придёт, само захочет мир творить…

Сказок множество в народе о
Синдбаде Мореходе,
О далёких островах, о затерянных мирах.
О чудовищах ужасных, о лесах, горах прекрасных…

Приключения Синдбада –
то не сказки рая, ада,
То неведомые были, где душа и духи жили,
Где бывали сами вы в чудных Далях старины.
Может, вспомните чего?
Было то давным-давно…

Так давайте вместе с вами за попутными ветрами поплывём туда, где сказка величайшая подсказка ваших собственных деяний в Океане вспоминаний.
Каждый помнит о себе, о родных и о судьбе,
О печалях и потерях, о глубинах жизни, целях,
И о том, как было больно, следом радостно, привольно,
О сторонушке родной, об игрушке заводной,
О подарках в Новый год, обо всём, но в свой черёд…

Так и мы начнём с начала, от извечного причала,
Где торговля бойко шла каждый день с шести утра:
Крикуны, мастеровые, гончары и удалые
Моряки Семи морей. Много было там людей.

Одного из них все звали
аль-Синдбадом и вверяли
Кто товар, а кто иное, поручение благое.
Тот носильщиком трудился. Как-то раз он притомился,
Да с усталости присел отдохнуть слегка от дел.

Выбрав лавку у калитки под акацией зелёной,
Что нависла над забором, он не скрыл своей улыбки, а глядел да восхищался на богатый чудный дом, улетая ветерком… в сказку. Негой наполнялся…
Слышал пенье птиц, стихи, звук лютни и голоса,
А вокруг плыла краса взмахом крыльев белых птиц…
Восславляли все Аллаха на различных языках,
Звёзды зрели в небесах, исчезало чувство страха…

Из калиточки открытой веял чудный ветерок, ароматный, как цветок, мелким дождиком умытый.
Стал Синдбад стихи слагать(!) о нелёгком-то труде, и несчастной-то судьбе. И невмочь ему молчать!
А в богатом доме этом жил купец, что знатен был. Мореходом он прослыл, благодетелем поэтам. И позвал того к себе, приголубил, угостил, обо всём порасспросил, что видал тот по судьбе.
Оказалось, Морехода все Синдбадом тоже звали, мудрецом уж величали, и счастливчиком похода.

Говорили, много раз из тяжёлых передряг
Возвращался сей моряк. Вот один его рассказ…
……………

О, благородные, кто слушают рассказ!
Начну историю, конечно же, с отца.
В нём чтили честного купца и мудреца.
Он одарял людей столицы много раз.

Я был мальчишкой, когда умер он, увы,
Оставив деньги мне, и земли, и деревни
В наследство доброе… Надеялся наверно,
Что я умножу дар трудами головы.

А я подрос да и потратил всё, что мог:
И ел, и пил, что можно лучшим лишь назвать!
И наряжался, и друзей имел подстать
Моим желаниям. И всё же вышел срок.

Я от беспечности очнулся… в нищете…
Вернулся к разуму, а денег-то и нет!
И растерялся… Следом, вспомнил про совет,
Который слышал от отца я в годы те.

То был рассказ о Сулеймане. Мир обоим!
«…Наш господин, Дауда сын, учил меня:
Три вещи лучше остальных для бытия.
Запомни, сын, ты древней мудрости достоин:

День смерти лучше дня рождения. Живой
Пёс лучше мёртвого, красивейшего льва.
Могила лучше чем, запомни, нищета.
Живи, мой сын, но размышляй и над судьбой».

Да вспомнил я слова какого-то поэта:
«…Величье в жизни достигается трудом:
Ценой ночей бессонных и работы днём.
На дне морском ищи свой жемчуг до рассвета…

Ведь без труда тебе величья не добыть.
И также счастья своего не обретёшь,
Когда в беспечности да праздности живёшь.
Бесплодно ты себя погубишь, может быть…».

Я накупил затем товаров и вещей
Для путешествия морского к островам,
Сел на корабль, да поплыл, скажу я вам.
И дни, и ночи плыл я в обществе друзей.

Мы проходили мимо многих островов.
И продавали кое-что, и покупали
Товары, пряности, а многое меняли.
Учились разному у тамошних купцов.

И вот однажды остров дивный перед нами.
Корабль причалил. А на острове сады
Подобны райским и огромные плоды
Висят заманчиво пред нашими глазами.

Спустили сходни. Все кто был, сошли на берег.
Жаровни сделали себе, огонь зажгли.
Кто стали стряпать, кто стирать, а мы пошли
Гулять по острову без цели да без денег…

Я был средь тех, кто удалился вглубь от брега.
Мне любопытно осмотреть любое место,
Где необычно, там особо интересно.
Когда бы мог, то улетел бы и до неба…

Немного времени прошло, собрались есть
И веселиться те, кто был на берегу.
Но вдруг хозяин корабля, встав на корму,
Как закричал, что было сил, лихую весть:

И в самом деле, эта рыба… окунулась…
Такого в жизни не бывает! Если б сам
Я не увидел – не поверил бы глазам…
Кто мог, спаслись на корабле. Кто не успел,
Волной огромной поглотившись, потонули…
И надо мною волны небо вмиг сомкнули!
А я в беспамятстве куда-то полетел…

Аллах великий спас меня, послав корыто,
В котором путники стирали. Сев верхом,
Я обхватил его руками, как замком.
Погрёб ногами, так и стало мне открыто…

Что человек, спасая жизнь, что дорога,
В мгновенье учится: что делать, как спасать.
А волны вверх да вниз как принялись кидать,
Но я держался храбро так, как никогда!

Корыто было деревянным, оттого
Оно надежную опору мне давало.
И на спасенье шанс последний обещало.
Молил Аллаха я… отчаянию назло.

А капитан поднял высоко паруса,
Ведь утопающим не мог бы он помочь,
Да и поплыл от злого места быстро прочь
Под страшный гул, что поглощал все голоса…

Когда корабль скрылся с глаз, я осознал,
Я убедился, что погибну… День лихой
Провёл я в море на корыте, сам не свой.
Настала ночь, и длилась долго… Я не спал.
Но лишь молил, молил.. молитвой дать мне сил. Спастись я жаждал, хоть несло меня волной…

Мне помогли попутный ветер и волна.
Корыто к острову пристало, что высок,
Но я за ветку ухватиться всё же смог,
На берег выбрался без сил. Плыла луна…

Потом в беспамятстве я долго пребывал.
Когда ж очнулся, от отеков ноги ныли.
И от укусов рыб, почти что не ходили.
Ползком исследовал я местность и узнал:

Ручьи здесь чистые, плоды есть! Я живу!
Так много дней провёл я, силы укрепляя.
И постепенно ожила душа, страдая.
А я учился вновь ходить, варить уху.

Одежду, посох смастерил, обул и ноги.
И стал по острову гулять да увидал
Коня огромного. У моря тот стоял
На крепкой привязи к столбу, ища подмоги.

А я был голоден и стал, конечно, есть.
И ел, пока уж не насытился сполна.
Душа при этом отдохнула, ожила,
Я вновь о бедах говорил, что их не счесть…

С земли увёл меня под землю для чего?
А чей тот конь прекрасный там, на берегу?
Кто привязал его на самом-то краю
Земли чудесной и зачем связал его?

В день новолуния являемся с конями,
Приводим лучших кобылиц, для важной цели.
Таких, что раньше жеребят-то не имели,
Наикрасивейших, да вяжем их цепями.

Тогда уж вскакивают быстро и легко
И дело делают, что сущности угодно.

Затем слезают с кобылиц, хотят забрать,
Но кобылицы-то привязаны, увы.
И те шумят да бьют копытами. А мы
Тотчас наверх, и уж тогда на них кричать.

Они, пугаясь нас, уходят снова в море.
А кобылицы носят чудо жеребца
Или кобылку, что бесценны для дворца.
Царь платит нам, а мы стоим теперь в дозоре.

Аллах захочет, я возьму тебя с собой.
И приведу затем к царю Михараджану,
Да покажу тебе страну. И ныне стану
Твоим спасителем, что послан был судьбой.

Скажу, не встретился б ты с нами, то погиб
В тоске и умер, и никто бы не узнал
Ни о событиях твоих, ни что видал.
И не поведал никому б ты, что постиг.

В ответ я конюха царя благодарил.
А в это время с моря вышел жеребец
И мощным криком закричал, как молодец.
Вскочил на царскую кобылку и покрыл.

Затем хотел он взять кобылку ту с собой,
Но не сумел, а та лягаться да реветь!
Тогда и конюх, взявши в руки быстро плеть,
Из-под земли взошёл и тоже поднял вой.
Тут жеребец и испугался да сбежал
Своей дорогой, снова в море под волну.
Вот привели своих кобылок поутру
Другие конюхи. А я им рассказал

Свою историю с начала до конца,
Когда мы ели, и меня все угощали.
Потом уж вместе на конях и поскакали.
Да так доехали до царского крыльца.

Вошли те конюхи к царю Михараджану,
Осведомили обо мне, и он велел
Войти уж мне. И я, войдя, его узрел!
И, поздоровавшись, поведал без обману

Про всю историю свою. О том, как я
От корабля ушёл на острове, и как
Зашевелился остров. Волны, буря, мрак…
И про корыто, что спасло тогда меня.

Да как я плыл и день, и ночь, моля Аллаха,
Как я на берег-то заполз, как был без сил,
Потом поправился и посох смастерил,
Про то, как конюх спас меня, про бездну страха.

Царь подивился на рассказ и так изрёк:
— Дитя моё, клянусь Аллахом, что тебе
Досталось больше, чем спасенье по судьбе.
Для долгой жизни, знать, Аллах тебя сберёг.

Так много времени провёл я на чужбине.
Однажды встретил я индийцев средь купцов.
Те рассказали про брахманов, мудрецов,
Что без вина живут в прекраснейшей долине.

Народ индийский состоит из многих каст:
Семьдесят две их существует в том народе.
Порассказали об обычаях, погоде.
Я удивлялся безгранично. Скоро ль даст

Однажды с посохом своим я, как всегда,
Стоял у берега, корабль поджидая.
Вот он подплыл, спустили сходни, выгружая
Из трюма разную поклажу, короба.

— Его зовут Синдбадом или Мореходом.
Вот тут я вспомнил капитана и вскричал:
— Да я Синдбад, ужель меня ты не признал?
Мы познакомились с тобой перед отходом,
Как отплывали из Багдада, а когда
На дивном острове, что рыбой оказался,
Я задержался и в воде тогда остался,
То всё же спасся! Помогала мне судьба!
И твой корабль спас Аллах, какое чудо,
Я думал, все погибли,
Всех взяла волна…

Потом вернули мне поклажу, ну, а я
Из своего товара взял чудесный ларь,
Да преподнёс царю в подарок. Тут и царь
Вознаградил меня, сокровища даря.
Да отпустил затем на родину мою.
И днём, и ночью помогала нам судьба.
Так богачом уж возвратился я сюда.
И вот теперь… я сказки людям говорю.

А следующий вечер повторился!
И снова Дуньязада вместе с ними,
А царь дивится сёстрами двоими.
Вот с Шахразадой в ложе удалился…

Жил я сладостнейшей жизнью,
А безоблачное счастье улыбалось мне в участье,
Только вновь был ранен мыслью…
Посмотреть другие страны,
Жизнь иную повидать, погулять, поторговать,
Путь пройти, где караваны,
Чай индийский, перец, бук,
Ароматные масла, златотканые шелка,
Мастерство искусных рук.

Много денег я потратил,
И товаров накупил для торговли. Полон сил,
Оптимизма, день назначил.
Со знакомыми купцами
Уложили мы тюки, да отплыли от реки
В море с легкими сердцами…

Под тугими парусами
Мы отправились опять страны мира повидать,
Подивиться чудесами.
Долго шли из моря в море,
И от острова к другому, торг вели, товаров много,
Много было и задора.

Раз судьба нас привела
К островку без населенья, но, вне всякого сомненья,
Тут царила красота!
Много птиц, садов, цветов,
И ручьи журчали шумно, разошлись мы все бездумно
Вдоль зовущих вверх ручьёв.

Ветерок играл раздольно,
И безоблачное небо навевало сладость неги…
Подремать я лёг невольно.
В сон приятный погрузившись,
Наслаждался ароматом, и во сне видался с братом,
Что толкал меня, резвившись…

В прошлый раз людей я встретил,
И они мне помогли, в город царский отвели.
Ну, а здесь лишь я да ветер…
Да, не всякий раз кувшин
Цел останется! И я стал рыдать, себя кляня
За беспечность. Вновь один!

Осмотрелся и заметил
Что-то белое вдали. С пальмы слез и стал идти
К этой цели. День был светел,
Так добрался до темна
Я до купола большого: белый, гладкий. Я такого,
Верь, не видел никогда.

Нет дверей и окон нет!
Обошёл я белый кров, насчитал до ста шагов…
Вдруг… померк мгновенно свет!
Подивился я на это,
Поднял голову, а там, птица чёрная глазам,
Что затмила телом небо…

Страх вошел в меня великий,
Вспомнил я один рассказ, что услышал как-то раз,
Говорил мне странник тихий:

В тот момент, когда она
На яйцо легла поспать, я схитрился привязать
К лапе поясом себя.

Я увидел, как она,
Отлетев, змею схватила, что слона превосходила,
Смерть в долине той жила!!
Из одной беды к другой
Я всё время возвращаюсь, и к Аллаху обращаюсь
Неразумной головой…

Птица мне беду сулила!
Был я в месте, где плоды, много пищи и воды,
А теперь… Нет больше силы!
Сила, власть лишь у Аллаха,
Воле все Его покорны, все идём путем не торным,
Каждый выбор полон страха…

Так я плакал, причитая,
И побрёл уж вдоль долины, что алмазами пестрила.
Те блистали, привлекая.
Это камень драгоценный,
Очень крепкий и красивый. А вокруг, Аллах всесильный,
Змей полно! О, страх безмерный!

Больше пальмы те питоны.
Так без меры велики, что слова… слова мелки
Передать мой страх и стоны…
Я раскаивался в том,
Что свершил и всё вздыхал: гибель мне Аллах послал…
Нет спасенья… Поделом…

Но увидел вдруг пещеру,
И в неё залез со страха, камнем вход закрыл, Аллаха
Вспоминая, святость веры…
«Здесь я ночь переночую,
Утром всё само решится», так обычно говорится,
Сам себя я так врачую.

Только глаз мой попривык
К этой жгучей темноте, я увидел… на гнезде
Вкруг яиц… питон лежит!
Дыбом встали волоса,
Дрожь в ногах, в уме кошмар. Так я ночь и коротал,
И не спал ни полчаса…

Только солнце заблистало,
Из пещеры вышел я, словно пьяный, вне себя,
Стал бродить в камнях устало,
И нашёл, что было странным:
Предо мной кусок упал… с неба, в место, где стоял,
Мясо было свежим, драным.

Вверх я голову задрал,
Не видать конца горы… В облаках висят дары?
Кто же мясо то бросал?!
Вспомнил я, что есть купцы,
Собиратели алмазов, много тут про них рассказов. Понял, сходятся концы!

Так уверенно решил:
— Птица мясо это схватит! Горевать напрасно хватит.
И, собрав остатки сил,
К мясу поясом себя
Привязал и затаился. Вдруг, когтями гриф вцепился, и понёс с собой меня…

Долетели до горы,
И опять я на земле! Сам Аллах помог тут мне уберечься от беды.
Я мгновенно отвязался
От куска и отбежал. Надо мною гриф стоял, но… внезапно испугался…

И, крича, взлетел опять.
Я в крови застыл, немой, только вижу… предо мной
Человек! И ну, орать…
Он от вида моего
Испугался, как и птица, а хотел ведь поживиться от куска он своего.

По порядку я тогда
Стал историю свою объяснять уже ему.
Понял он мои слова…
Я алмазов горстку дал.
Он же так благодарил, что, хваля, благословил,
И купцов других позвал.

А купцы уж поздравляли
Со спасением счастливым. Я рассказом этим дивным
Поделился. Те сказали:
— Это чудо! Ты поверь,
Жизнь Аллах вторую дал, знать за то, что ты страдал.
Счастье вот обрел теперь!

Ночь мы вместе провели
Все в хорошем настроенье. Утром двинулись с весельем
Вдоль горы. И уж могли
Видеть сверху ту долину,
Где гиганты змеи жили. С той поры глаза хранили
Эту страшную картину.

А потом пришли мы в сад,
Что на острове волшебном, и уснули сном свершенным.
Я же был без меры рад!
Вновь на утро длилось счастье,
Чудеса меня дразнили, и загадками манили,
Как ребёнка манят сласти.

Всё мне было интересно,
Древо камфарное тут, что не сразу всё же жгут.
Сотне ног под ним не тесно!
Чтобы камфару добыть,
Сверлят дырку на верхушке, сок, как клей, течёт в кадушки.
После… дереву не жить,

Вот, от солнечного зноя
Тает жир слона, течёт каркадану прямо в рот…
Слепнет он, рыча от боли, и ложится на песок,
Тут же Рухх к нему слетает, и добычу вмиг хватает, да уносит в свой острог…

Много див иных к тому,
Я увидел и узнал, и алмазы продавал
За динары на еду, да на длинную дорогу,
По долинам и горам, по прекрасным городам,
Что вела, кончено, к дому…

Там и ценные товары:
И шелка, и зеркала, чай, корицу, жемчуга
Покупал я за динары…
Так достигли мы Басры,
Всё торгуя понемногу и к назначенному сроку
Я достиг родной страны.

Снова я красивой жизнью
Начал жить, опять друзья в гости шли, вином даря,
Я дарил их мудрой мыслью,
Говорил о странах дальних,
Об обычаях и нравах, о торговле и нарядах,
Городах и селах крайних.
Поздравляли со спасеньем
Все меня, скажу я вам…
Верьте вы моим словам.
Приходите за весельем!
Сказку новую скажу, мир неведом покажу!

О, благородные, кто слушают рассказ!
Я расскажу о чудном плавании своём,
Был я уж опытом нелёгким умудрён,
Но снова в путь собрался, вот уж в третий раз.

Хоть жил в довольстве и беспечности, веселье,
Вернул богатство, то, что в прошлом растерял,
Но дух торговли и наживы обуял,
И поддалась душа знакомому влеченью.

Душа ведь часто побуждается ко злу…
Я накупил товаров, полный новых сил
Для путешествия, долги все погасил,
И тут же выехал в знакомую Басру…

Большой корабль снарядили мы с купцами,
Так я поплыл с благословения Аллаха.
Из моря в море путешествуя без страха,
Мы торг вели и всюду были молодцами.

Живут здесь люди, что подобны обезьянам.
Кто попадётся к ним, вернуться не дано!
Мы все погибнем, и корабль пойдёт на дно…
Он речь окончил, а вокруг уж тьмой поганой
Скопились дикие животные и вмиг
Распространились… и на суше, и на море,
А мы боялись тронуть их, с желаньем споря,
Наш разум силу их количества постиг…

А волосатые, что чёрный войлок, звери
Дичились нас, сверля всех жёлтыми глазами,
Хоть и малы, четыре пяди роста сами,
Но лезли всюду, словно мыши через щели…
Зубами острыми отгрызли все канаты,
И, накренившись, наш корабль к горе пристал,
Там обезьяны нас свалили наповал,
И побросали на земле, что не богата.

Затем корабль с нашим грузом увели
Своей дорогою, неведомо куда…
А мы остались под горой, кругом вода,
И вот вглубь острова, отчаявшись, пошли…

Вдруг перед нами появился дом громадный,
Почти дворец, с такими крепкими столбами,
И с высоченными стеною и вратами.
А дверь открыта, мы в неё толпою стадной…

Внутри же двор большой и множество дверей.
А посреди двора скамья стоит огромна,
Под нею утварь для готовки, что удобна,
И рядом… кости от неведомых зверей…

Но ни одной живой души мы не нашли,
Чему обрадовались, хоть и удивились,
Да спать под лавкою толпою повалились,
И так до вечера, заснуть же не смогли…

А существо меня схватило и… вертеть
Взялось, как курицу мясник или овцу…
Но я был слаб и худ, подобие мальцу.
Оно другого тотчас начало смотреть…

Так человек громада всех пересмотрел,
Пока дошёл до капитана, что был в теле,
Широкоплечий и сильнейший в каждом деле.
И людоед его на ужин захотел…

Сначала шею он сломал, на вертел следом
Уж насадил, что тот до маковки вошёл,
Зажёг огонь, повесил вертел и котёл,
И сел на лавку ждать, любуясь тем обедом…

Когда поспело мясо, он перед собой
И положил его и рознял, как цыпленка,
И стал ногтями рвать, и есть, снимая пленку,
Пока не съел, а кости кинул нам горой…

И, посидев немного, вскоре захрапел,
И так скотиною проспал он до утра,
А там ушёл своей дорогой в никуда…
Тогда лишь мы и осознали свой удел…

Нет мощи, силы, кроме силы у Аллаха,
Ведь что захочет Он, то с нами и случится,
И никогда нам в прежний миг не воротиться!
Так мы по острову пошли, дрожа от страха…

Не отыскали там прибежища нигде,
И страх погнал нас снова к дому людоеда.
Где вновь явился он для отдыха, обеда,
И снова жертву жарил он на вертеле.

Ну, а пока из бревен сделаем мы плот,
И будем ждать, что проплывёт корабль мимо
И нас спасёт от людоеда исполина.
Аллах захочет, к нам спасение придёт…

Все согласились. Дружно бревна потащили,
Да стали связывать их, пищи запасли,
И привязали плот у краешка земли.
А как стемнело, снова к лавке поспешили…

Земля как прежде задрожала, зверь явился,
Подобный злой собаке, чёрный людоед.
И вновь готовил мясо он себе в обед,
И вновь заснул, когда изрядно утомился…

А мы два вертела железных на огонь
Уж положили, раскаливши до красна,
Затем, к глазам его приставив два кола,
Воткнули разом, учинив зверюге боль,

Да ослепили тем чудовище навек.
Оно вскочило со скамьи и возопило,
Да так, что сердце в нас до пяток уходило,
Метались в страхе мы, как жалок человек…

Но людоед в ворота выбежал, вопя,
Ища напрасно нас, и след его… простыл.
Однако он вернулся полный новых сил,
С собою самку приведя… страшней себя…

Мы испугались самым сильным в мире страхом…
Помчались к судну, отвязали и поплыли…
А исполины в нас камнями яро били,
А камни были со скалу, клянусь Аллахом…

Деревья сказочные, вкусные плоды,
Вода в ручьях прозрачна, птицы напевают!
Сомненья, страхи все мгновенно уплывают,
И мы отправились искать людей следы…

Вот день иссяк. Остановились ночевать.
А поутру, чуть пробудившись ото сна,
Узрели страшного дракона… летуна,
Он одного из нас схватил и ну, глотать,

Да заглотал до плеч! Мы в страхе услыхали,
Как ребра с хрустом обломились в животе
Дракона страшного, о, ужас в немоте…
Так одного мы из троих и потеряли…

Так целый день мы провели за размышленьем,
Питаясь ягодой, бродя почти без цели.
Найти следы людей мы так и не сумели.
Нашли ночлег себе на древе высоченном.

Я на верхушке спал, а друг мой чуть пониже.
Когда ж настала ночь, дракон опять явился,
И, осмотревшись влево, вправо, вдруг вцепился
Он в сотоварища, что оказался ближе…

И заглотил его до плеч, я ж услыхал,
Как кости треснули, ломаясь в животе,
Прервав свой крик, я затаился в темноте,
И тихий ужас постигая, лишь вздыхал…

Признаюсь, страх мой, как безумная змея!
Остаток ночи я провёл, не помня жизни
И не имея в голове малейшей мысли…
А утром слез на землю, жизнь свою кляня.

Подобно мёртвому от страха, я желал
Исчезнуть в море, убежав земных страданий,
И жизнь казалась мне чредою наказаний,
Ничтожной, жалкою крупицей твёрдых скал…

Но всё же разум не исчез! Я соорудил
Приспособление из брёвен в форме рамы,
И привязал себя я к ней под вечер хладный,
Чтобы дракон меня, придя, не проглотил.

Настала ночь, и вновь является дракон,
И, как обычно, съесть хотел. Не тут-то было!
В груди моей от страха сердце в лёд застыло,
Дракон взъярился и безумствовал уж он…

Но всякий раз, как приближался зверь ко мне,
Мешали бревна, что защитою мне стали.
Глаза драконьи в злобе искрами сверкали,
Слепили яростью, сжигая в том огне.

Всю ночь старался он добраться, но напрасно.
А солнце встало, он ушёл. Воспрял и я,
Живой из мёртвых, лишь Аллаха всё хваля,
И понял точно: жизнь всевластна и прекрасна.

Я отвязал себя от бревен, стал ходить,
Ища надежду на бескрайних водах моря,
И тут о, чудо, этим мыслям словно вторя,
Возник корабль на горизонте. Буду жить!

Схватив от пальмы ветвь, я ею стал махать,
И с корабля меня заметили, о, счастье!
Вот так от смерти я ушёл, драконьей пасти.
Скажу я вам, меня нельзя было узнать.

Корабль причалил, и забрал меня с собой.
Команда, глядя на меня, глазам не веря,
Желала знать и обо мне, и страшном звере,
А я без сил упал и стал почти немой…

Одежду дали и еду. Пока я ел,
Вокруг сочувственно глядели, с сожаленьем.
А уж потом и я поведал с откровеньем
Свои страдания, что выдержать сумел.

Раскрепостилася душа! Я прославлял
Аллаха щедрого за скорое спасенье,
За милосердие творца и за везенье.
Жизнь сладким сном открылась, сон меня объял…

Я спал три дня, не просыпаясь, и три ночи.
Кошмары снились мне и крики тех друзей,
С кем распрощался без прощанья у дверей,
А ужас прожитого всё темнил мне очи.
Страшнее не было в пути мне испытаний…
Я клял себя за все беспечные года,
Что не прибавили ума мне и тогда,
Когда я в третий раз не внял отцовским знаньям.
Собравшись в путь…
и потеряв друзей навек, таков бывает очень часто человек.

Попутный ветер дул счастливо в паруса,
И мы добрались с ним до острова Салхита.
Сошли купцы на брег прекрасный малахита:
Таким он виделся вдали, глазам краса…
Зелёный цвет присущ и водам, и лесам,
А на закате был особенно красив,
Хоть успокоил он меня, но был я тих,
И всё прислушивался к разным голосам…

Да стал рассказывать историю свою!
Все сомневались и не верили речам,
Но вдруг один из них порывисто вскричал:
— Он был в долине из алмазов, в том краю!

С моим куском ко мне вернулся человек,
Что тех алмазов очень щедро надарил,
А вы не верили словам, хоть я просил…
Да он пред вами! Не забыть его мне век!

Сам капитан спросил о признаках товаров.
Я рассказал ему, и верен был ответ,
Пролив на все сомненья истинности свет.
Судьба спасла от потрясений и ударов…

Ведь удивительно устроен этот мир,
Взаимосвязано в нём всё, и жизнь чудна!
Аллаху слава, Он вернул мне все сполна,
А я устроил морякам великий пир.

Затем я с прибылью товары продавал,
И возвращался на крылатых парусах!
В пути я слышал о великих чудесах,
И все диковинки в уме я собирал.

В морях далёких чудеса по кругу ходят:
Я видел рыб, что наподобие коров,
И птиц, нашедших в дивных раковинах кров, а на поверхности воды птенцов выводят…

И после всех морей лежал наш путь домой!
Попутный ветер нам Аллах великий слал, и вот Басру на горизонте я узнал, вот так вернулся я в Багдад любимый свой.

Красивей города не сыщешь на земле,
Нет замечательней людей, чем тут живут,
Нет птиц, что лучше, чем на родине поют,
Какое счастье: круг друзей и дом в тепле!

Прибыв домой, я поприветствовал родных,
Друзей моих, и всех одаривал дарами,
А нищим милости давал едой, деньгами,
Сирот и вдов я одевал, кормил слепых.

Я собирал вокруг друзей и угощал,
За развлечением мы время проводили,
И пировали, и играли, и шутили.
О страшных бедствиях и дивах я вещал.
Мне путешествие глаза на мир открыло!
Приди назавтра, нас не зря с тобой свело…
В четвёртом плавании опять настигло зло, но удивительнее прежнего там было…
Так говорил Синдбад тому уже Синдбаду,
Что звался грузчиком, в невзгодах пребывая…
И одарил его, когда напились чая,
Тот с благодарностью принял из рук награду…

Так каждый вечер сёстры появлялись
В покоях царских. Только поутру
Щадил он снова старшую сестру…
Ведь сказки чудом редким оказались!

Настал тот срок, и царь себе сказал:
— Зачем так долго помнить о плохом?
Красива дева, светится умом
И мудростью. Жаль, раньше я не знал…

Так Шахразада сделалась царицей,
Женою и любимицей царя…
Взошла на сердце счастия заря,
И светит по ночам златой зарницей…

А каждый раз, как сказка завершалась,
Немного до конца не досказав,
Царица Шахразада, взгляд подняв
До неба, свет-улыбкой разливалась,

И так царю с любовью говорила:
— Я завтра доскажу, ну, а сейчас
Пора нам отдыхать, прервём рассказ,
Чтоб новую я сказку сочинила…

О, благородные, кто слушают меня!
Я расскажу о чудном плавании другом,
Что удивительнее прежних, так как в нём
Я с богатейшими поплыл уж за моря.

Хоть жил в довольстве и беспечности, веселье,
И в жизни сладостнейшей время не терял,
Но дух торговли и наживы обуял,
И поддалась душа знакомому влеченью.

Товаров много накупил я дорогих,
А из Багдада вновь отправился в Басру,
С благословения Аллаха, мир Ему!
И дни, и ночи плыли мы в краях благих,

Средь островов, из моря в море… Но однажды
Напали ветры вдруг со всех морских сторон,
Что угрожали потопить нас в недрах волн,
Кораблик так кидало, словно он бумажный…

Я ухватился, ухватились и купцы,
Что оказались рядом с мачтою упавшей,
И мы помчались вместе с ветром набежавшим,
И плыли день и ночь, смотря во все концы…
Когда на следующий день забушевало
От гнева море, мощный ветер налетел,
И занесло на островок нас, в тот удел,
Где никогда людей, как видно, не бывало.

От утомления и холода, и жажды,
И от бессонницы мы долго отдыхали,
И лишь на третий день ходить немного стали,
Налево, вправо, как бывало не однажды…

Заметив странную постройку, подошли,
Остановились у ворот… Оттуда вдруг
Нагие люди… вроссыпь, вызвав в нас испуг.
Схватили всех, да и к царю уж повлекли…

Тот приказал нам сесть… Вот кушанья дают,
Мы никогда такого в жизни и не ели,
Но отказать в гостеприимстве не посмели,
А я почти не ел: уж пусть меня убьют,

Но не могу я воспротивиться душе!
А это… милостью Аллаха в жизни стало,
Вот почему я жив сейчас, что съел так мало…
А у других рассудок вышел весь вообще…

А всех приезжих эти маги здесь встречают,
И кормят так, что животы их распирает,
И те лишаются рассудка.

Так-то встарь
Про них рассказывали…
Так оно и было!
Толстевших резали, и мясо то съедали…
А самым лучшим лишь царя и угощали.
Моё же сердце от печали сей заныло…

Не мог совсем я есть, других же пастуху
Отдали разом на прикорм, а я остался.
Ведь никому из голых я не показался…
И стал иссохшим, но послушным всё ж уму…

Однажды мне сбежать с загона удалось,
И я увидел пастуха, что пас других,
А он меня заметил в мыслях не благих,
И колдовал, но я прошёл его насквозь…

Я брёл и день, и ночь, питаясь лишь травой,
И счастлив был, что при уме своём остался.
А на заре восьмого дня я оказался
Среди людей, что обступили вмиг толпой…
Да стали спрашивать:
— Кто ты, откуда путь?

Я рассказал о многих бедствиях своих,
Они дивились, что сбежал я от нагих…
— Да как сумел ты этих магов обмануть?
Ведь ни один ещё не спасся человек,
Кто к ним попал!

Тут я поведал и о том,
Что всех друзей моих забрали на откорм,
И не спаслись они от смерти, кончен век…

Так эти люди повели меня к царю,
И тот был добр, и я подробно рассказал
Всё то, что было, ничего не упускал…
Все удивлялись лишь, что странно говорю…

Царь чрезвычайно рад был мне и повелел
Еду вкуснейшую нести! Благодарил
Аллаха щедрого я, милости вкусил,
И в удовольствии попил да и поел.

Потом по городу пошёл и увидал,
Что люди добрые, богаты и щедры,
Что много рынков и товаров, и еды,
И я обвык, да жизни радоваться стал.

Царь захотел, чтобы пошли мои дела,
Мне уважение повсюду оказали.
А я дивился, что коней тут не седлали,
И поражался, что все ездят без седла…

Спросил царя:
— Обычай, может быть, в стране?
А он не знал, что называется седлом…
Я отвечал царю:
— Удобство, коль верхом.
Тот повелел придворным дать, что нужно мне.

Тогда я мастера позвал и стал учить,
Как изготавливают седла, кожу взял,
Немного шерсти, что прилежно расчесал,
И сделал войлок, а потом велел обшить.

Да привязал к седлу подпруги и ремни,
А кузнецу я описал, как сделать стремя,
И всё готовым было, как настало время,
И чистокровного коня мне привели…

Лишь на седле моём и ездил, а другим
Вельможам тоже захотелось то удобство,
И делал всем я, проявляя благородство,
А мне платили серебром да золотым.

Я стал богат, и дело вёл своё умно.
Вот как-то раз сидел с царём я на обеде,
И разговаривал в приятнейшей беседе,
А он мне так и говорит:
— Хочу того,
Чтоб ты остался в нашем городе. Женись,
Возьми красавицу себе, и дом, и сад.
А я словам его приятным был так рад,
Что согласился. Он опять:
— Поторопись!

Да повелел мне привести тотчас жену,
И во дворце мне дом устроил, подарил
И слуг, и жалованье сам установил.
А я подумал:
— Всё ж покину я страну…

Жену с собой возьму. Ведь всё, что суждено,
Всегда случается, а что произойдёт,
Никто не знает и не видит наперёд.
Я полюбил жену, нам было хорошо.

И в жизни сладостной мы жили да в согласье!
Но тут Аллах лишил жены соседа вдруг,
Он был мне другом, да свалил его недуг,
А я пришёл утешить друга в том несчастье…

Жену и мужа понесли толпой за город
И на горе большой валун отодвигают,
А там колодец погребальный пребывает…
И на верёвке их спустили… Чтобы голод
Не столь терзал живого спутника жены,
Так с ним спускают и корзину, где еда:
Кувшин с водою пресной, овощи, хлеба…
Хотя в колодце… дни его уж сочтены…

Ошеломлён я был. К царю моя мольба…
Царь отвечал спокойно, с вежливостью мне:
— Таков обычай старины в моей стране,
И такова обоим любящим судьба.

С тех пор боялся я, что раньше вдруг умрёт
Моя жена, но отвлекался всё ж делами.
Судьба не сжалилась, вершит свой суд над нами!
Вот умерла жена, и мой настал черёд…

Вот я в колодце оказался!
Страшный сон!
В глазах темно, я поминал в душе Аллаха.
Маячил свет вверху, я столбенел от страха,
Кричать не мог, лишь издавал тяжёлый стон…

Велели мне верёвку сразу отвязать,
Я не послушал, мне же сбросили её,
Закрыли крышку… Вот, не видно ничего…
Но всё ж глаза немного стали привыкать…

Я осмотрелся: вкруг лежали мертвецы!
От них шёл запах невозможный… Я страдал
И лишь себя за беды эти укорял:
— Клянусь Аллахом, заслужил я все концы…
О, Справедливейший, нашёл я свой причал…

Тут перестал я отличать от ночи день,
И ел по капельке, и пил совсем чуть-чуть,
Когда терял рассудок и не мог вздохнуть.
Но укорять себя и в слабости не лень…

Мне сердце голод сжёг, и жажда иссушила… но стал ходить по трупам я и размышлять…
Нашёл местечко в той пещере, где мне спать немного легче было… Боль не уходила…
Но ею, болью, оставался я живым,
И потому она-то мной руководила.

Так жил я много дней, справляясь сам с собой,
Как вдруг увидел свет! То люди у колодца спускали мужа и жену, да и ведёрце с водой и пищей для жены…
ещё живой…!!

Не только тело сохранял я, но и мысли,
Ведь коль они живут, то есть ещё надежда,
Что я вернусь, и буду жить опять, как прежде,
Ведь не напрасно сам Аллах спасает жизни!

Когда молился, я услышал чей-то звук…
Встал и пошёл по направлению к нему,
То оказался… дикий, хитрый зверь… Ему Хотелось пищу тут найти.
Стараньем рук
Разгрёб я щель, куда он телом прошмыгнул,
И там увидел я проход!!
Увидел свет!!

Вновь успокоился мой дух, и улеглась
Душа, а сердце отдохнуло от смятенья.
— Я буду жив и после смерти!
Вот везенье!
Так укрепилась вера, светом озарясь.
О, вера в свет,
ты совершаешь чудеса?
Жизнь не кончается, когда есть мысли связь.

Потом, протиснувшись в пролом, я оказался
Уж на горе, что неприступна для людей,
Но есть возможность для высоких кораблей
Сюда причалить. Я надеждою питался…
Я понимал, что шанс спасенья мне остался.

Затем вернулся к мертвецам и взял одежды,
И драгоценности, и вынес всё наружу,
Сребро и золото связал в узлы потуже,
И жил на воздухе, уверенно, в надежде,
Что в этот раз я не погибну, даже в стужу…
А ел я то, что отбирал у мертвецов,
И выходил я через брешь на верх горы,
И ждал корабль!
И дождался! О, мольбы!

Надежды сбылись, спасся я, в конце концов.

Услышав крик, увидев флаг, чем я махал,
мне лодку выслали матросы с корабля,
Я сел в неё, Аллаха истово моля,
И вновь спасение своё переживал!

Словами выразить, поверьте, очень сложно,
всё, что я чувствовал тогда – не передать.

Меня с тюками на корабль перевезли,
Да стали спрашивать, откуда я и кто?
Как оказался на горе и как давно?

Я побоялся говорить о правде всей,
Ведь, может, люди были местными жильцами,
А не простыми моряками удальцами,
Остерегался я судьбы уже своей…

Затем хозяину я плату предложил:
— О, господин, благодарю я за спасенье,
Возьми за милости твои сребро, каменья.
Но капитан мне отказал и укорил:

— Ни от кого и ничего мы не берём,
Когда спасаем потерпевшего беду
На островах иль на пустынном берегу,
И в гавань радости тебя мы отвезем.

Я же был так рад,
Что плыл счастливый вместе с ними до Басры!
Там вышел в город и унёс свои дары,
Затем отправился в любимейший
Багдад!

Ах, лучше города не сыщете вы в мире,
Красивей нет мечетей наших и садов,
Когда бы сам Аллах явился из эфира,
Его встречали б средь багдадских куполов!

Домой явился, ликовала в сердце кровь!
Родных я встретил, и товарищей, друзей.
Они обрадовались повести моей,
Что я остался жив, что видимся мы вновь!

Тут стал я милости без счёта раздавать,
И одевать сирот и вдов, и жить в веселье,
Вернулся к обществу, забавам, развлеченью,
Не уставая о прошедшем вспоминать.

Так удивительное странствие свершилось…
А завтра новый свой поход я опишу,
О путешествии, о пятом расскажу.
Оно диковиннее прежних приключилось…

О, благородные, кто слушают рассказ!
Домой вернувшись, я забыл, что испытал…
И снова жаждой путешествий воспылал.
Да в путь собрался я опять, уж в пятый раз.

Хоть жил в довольстве и беспечности, веселье,
Но, накупив товаров истинно роскошных,
Я из Багдада до Басры в мечтах бессрочных
Добрался быстро, таково судьбы влеченье.
Купил корабль да команду снарядил,
Купцов собрал для путешествия по морю,
Что заплатили мне, и мы, с волнами споря,
Поплыли весело, в довольстве бодрых сил!

И так от острова к другому добирались,
Пока достигли остров дикий, разорённый,
На нём был купол белый, гладкий, преогромный:
Яйцо той птицы Рухх, с которой мы встречались…

Когда мы вверх глаза подняли, оказалось,
Что птица Рухх крылом закрыла солнце нам!
А как увидела птенца, раздался гам
Громоподобным криком,
сердце разрывалось…

Я закричал:
— Спасаться всем на корабле!
В мгновенье ока мы все вместе и отплыли,
Всё ускоряя ход, но вскоре закружили
Над нами чёрные крыла двух птиц во мгле…

Таким чудовищным явление казалось,
Что я подумал, будто птицы разрослись
И уве-ли-чи-вались…
вширь, и вверх, и вниз…
Молиться нам теперь, увы, лишь оставалось…

Корабль разбился,
руль на двадцать пять кусков
Вдруг разлетелся, потонуло всё, что было!
Меня же милость божья снова не забыла,
И мачту вынесла из волн, в конце концов…

Я вдруг увидел, что все звёзды хороводом
Вокруг меня, качаясь, движутся, как в танце,
А тьма сгущается, и вдруг… протуберанцы…
То миражи… в глазах, в уме ли, тихим ходом.

Однако знаками он мне вдруг показал,
Чтоб перенёс вокруг колодца я его,
Что сам не в силах, дескать, ноги-де свело…
На этот странный жест себе я так сказал:

Но всё напрасно, мир поплыл перед глазами…
И я упал, а он копытами стал бить,
Чтоб я поднялся вновь.
Нет слов, чтоб говорить…
Поднялся… Он же стал указывать руками,

Что хочет к дереву с плодами, чтоб поесть.
Так я носил и выполнял его желанья,
А коль не слушался, то сразу в наказанье
Он бил меня, а я не мог ни лечь, ни сесть…
Я ж проклинал его, судьбу, и эту месть…

Пошли мы в рощу среди острова, старик
И испражнялся, и мочился на плечах…
Моих, подумать только!
Свет угас в очах,
Исчезла вера, духом я совсем поник…

От той усталости душа стремилась к раю,
А я бродил уже без мыслей, без ума.
Но неожиданно заметил я с холма
Златые тыквы, мысль невольно пробуждая …

О, мысль, спасение моё, моя надежда,
Ты выручала, помоги же мне, как прежде!

Вот раз старик и сам попробовать решил,
Когда я вновь развеселился от вина.
Я отдал тыкву, он испил её до дна…
И, опьянев, уснул расслабленный без сил…

Вмиг отцепил от шеи ноги я, нагнулся,
Присел, и сбросил старика, и встал с колен!
Вот так закончился мой горький, тяжкий плен!
А чтоб зловредный никогда бы не проснулся,

Мой ум немного отдохнул, душа воспряла,
На берегу я жил, питался же плодами
И ждал, когда придёт корабль с моряками,
Дождался!
Веру, знать, душа не утеряла!
Ведь лишь она спасала каждый раз от смерти,
Без веры нет спасенья в жизни круговерти…

Еду мне дали и одежду, снова в путь.
И дни, и ночи плыли морем, и однажды
Приплыли к городу. Вот я среди отважных
Решился город этот странный обогнуть…

И так гулял до самой ночи, а когда
Ночь наступила, люди вышли из ворот,
Да стали в лодках уплывать, чудной народ!
А мой корабль уплыл задолго до темна…
Но оказалось… это город обезьян!
Они при сумерках являлись. Горожане,
Их опасаясь, прочь от города бежали,
А возвращались ежедневно по утрам.

Наутро мы вернулись в город, я сознался,
Что ремеслу-то не обучен, к сожаленью,
Что был владельцем корабля, но… к невезенью,
Всё потонуло, вот и нищим оказался.

Тот человек опять помог мне, указав:
— Бери мешок и отправляйся с людом вниз,
А по дороге голышами запасись,
Да делай так, как и они, подобным став.
Пошёл с толпой я за камнями по полям,
А там за городом прекрасная долина,
И роща дивная, деревья исполины,
И обезьяны скачут резво по ветвям.

И делал так же, как и все, и насбирал
Мешок до верха очень крупными плодами,
И был доволен сам такими чудесами.
Так каждый день орехи я приобретал.
Мой друг помог хранить плоды и продавать,
И я освоился, и жил как все другие,
Хоть вспоминал места родные, дорогие,
И всё надеялся домой попасть опять.

Однажды вновь увидел мачту корабля!
Корабль причалил, чтоб орехов накупить,
А я сумел уже и деньги накопить,
То был корабль, что плыл в родные мне края!

Сказал я другу, что пора уже домой.
Мы попрощались, я его благодарил
За помощь дружескую, и затем уплыл,
Забрав, что нажил тут на острове, с собой.

Из моря в море шли спокойно, приставали
В большие гавани, где торг вели успешно,
Я преуспел и в этом деле вновь, конечно.
Аллах мне больше дал, чем в бурю утеряли.

В места чудесные корабль повлекло.
Я видел остров, чьи целебные растенья
Хранят плоды в листве, скрывая от гниенья,
Когда дожди, и открывают, коль светло.

Был остров, где растёт камарское алоэ,
А в пяти днях ходьбы оттуда, в диком месте,
Растёт китайское алоэ. Но без чести
Живут там люди, без молитвы, да в запое…

А после этого к ловцам жемчужин мы
Добрались морем, я просил себе на счастье
Нырнуть ныряльщика, орехи дав в участье,
А он достал мне жемчуг редкой красоты!

Обнял родных и поприветствовал друзей.
Все поздравляли со спасением меня,
А я сложил товары, вещи с корабля,
Что приобрёл, благодаря судьбе моей,

И стал одаривать всех близких и родных,
И милость вдовам и сиротам раздавал,
Я был уж вчетверо богаче, чем бывал,
И вновь забыл о горьких странствиях своих.

Друзья мои, в рассказах сходные черты…
Они о том, что забываем мы уроки
И повторяем вновь ошибки, хоть зароки
Даём себе, но обещания пусты…

Играет память с нами, словно в поддавки,
Ведя с истока к устью жизненной реки…

В один из светлых дней увидел я купцов
Толпой весёлою, вернувшихся с похода,
Да вспомнил встречи я свои в кругу народа,
И ликование души…
В конце концов,
Решил поплавать по морям, поторговать!
Товаров лучших накупив, простился с домом,
Тюки в корабль погрузил, и с чувством новым
Отплыл с купцами из Басры в моря опять.

Из места в место мы иное приплывали,
Из моря в море, добывая средства к жизни,
Благоприятно плыли мы, без страха в мысли,
Но волны бедствия… опять нас настигали!

А посреди… бежал ручей с водою пресной,
Что из-под кручи вытекал, а исчезал
В другом конце горы, и в море не впадал…
Все, кто спаслись, на этой части были тесной.

Мы разошлись бродить по берегу, дивясь
Неисчислимым, потрясающим богатством,
Что не сравнимо ни с каким известным царством.
Мой взгляд ручей пленял, что мимо тёк, искрясь…

В нём было множество прекраснейших камней:
Агатов, жемчуга и яхонтов больших,
Сверкало дно от тех диковин дорогих!
На удивление богатым был ручей…

Потом увидел я камарское алоэ,
Затем китайское, что ценностью дороже…
И полноводный ключ бил с амброю, похоже,
Она от жара, словно воск, плыла с водою,

Да разливалась вдоль морского побережья,
Морские звери из глубин порой всплывали,
Глотая жадно амбру, следом извергали,
И та, извергнутая, превосходней прежней…

И постепенно застывала на воде,
И цвет, и вид её заметно изменялись.
Купцы, что знали амбру, сильно изумлялись,

Дороже не было товара по цене!

А не проглоченная амбра утекала
Водой ручья, оставив дивный аромат.
Что не сравню ни с чем, божественно богат!
Подобно мускусу вода ошеломляла,

Но подобраться не сумел бы к ней никто,
Ведь остров дивный окружали неба горы,
Что недоступны даже мысли или взору.

Об этом сказывать – солгать, притом, грешно…

Сюжет сказания толкуется умом. Увидеть можно, если смотришь не глазами, а попытаешься проникнуть в тайну дали. Ведь сказка эта заменяет книжный том.

Так мы ходили вдоль по острову, не зная,
Что делать дальше, как с богатством дивным быть?
Как жить без пищи?
Хоть с водой, да не прожить!
И каждый день мы хоронили, провожая…
В последний путь кого-нибудь,
В последний путь…

Мы обмывали мертвецов, сложив усилья,
И одевали в то, что выбросило море.
Погибли многие от голода и горя,
И вот…
остался я один… средь изобилья…

Ведь не нуждался я в богатстве! Было много,
Я б не сумел за жизнь истратить половину.
И вот я снова каюсь, мольбы Господину…
Ведь Он прощал меня, казня не слишком строго.

И стал я сучья от алоэ собирать,
Веревкой связывая, что нашёл у моря,
Из досок лодку сделал, с слабостью лишь споря,
Но это лучше, чем в унынье умирать.

Коль суждено погибнуть где-то, то всегда
В других местах отыщешь радость и спасенье.
Так, чем корить судьбу за зло и невезенье,
Найди же выход, как текущая вода.

Вот я отправился на лодке по реке…
И вот, подплыл к горе, куда река втекала,
И в тот проход вошёл… Темно, как ночью стало!
Вдруг речка сузилась, и замер я в тоске…

От неизбежного, что было неизвестным…
Проход в скале… тоннелем узким стал и тесным…

Движение трудное невольно продолжал,
Не отличая дня от ночи, час от дня…
От темноты и страха сам себя кляня,
Я утомился, и в беспамятство попал.

Еду увидев, попросил я. Как поел,
Мой страх немного отошёл, и боль ушла.

Рассказ я начал:
— Милосердному хвала!
Аллах великий жить мне дальше повелел!

Я преподнёс ему в подарок жемчуга
И амбры чистой, о которой царь не знал.
Он мне на радости остаться приказал
И возвеличил, надарил мне серебра.

Порассказал ему я много о себе,
И о стране своей, конечно, о Багдаде,
И о законах, о дворцах, висячем саде,
О путешествиях морских на корабле.

А он в ответ:
— Ты делай так, как хочешь ты!
А пожелаешь, то останься здесь со мною,
Ты столько радости принёс мне, я не скрою,
В твоих рассказах мудрых море красоты!

Царь согласился, для халифа дав дары
И для меня, и оплатил за мой поход,
Да провожал меня с дарами до ворот,
Где я простился с ним. И с этой же поры

Благоприятный ветер дул нам в паруса,
Корабль с моря в море плыл по изволенью
Аллаха щедрого, а я от нетерпенья
Смотрел с надеждою во все свои глаза.

И, наконец, корабль достиг желанной цели!
Сошли в Басре на берег мы, я разгрузил
Свои товары и в Багдад уж поспешил,
В обитель мира, наслаждаясь на пределе.

Друзья, родные прибежали, поздравляя
С благополучным долгожданным возвращеньем,
Я угощал гостей чудесным угощеньем,
И стал рассказывать, подробно вспоминая

О всех несчастиях, отчаянии своём,
О том, что видел и узнал на островах,
Как спас опять меня несчастного Аллах,
Как подружился я на острове с царём.

Спустя три дня и сам халиф прислал за мной,
Желая знать причину щедрого подарка.
А я ответил вновь рассказом этим ярким
О той стране, где побывал, стране иной…

Что я не знаю ни названия, ни места,
Где наш корабль потерпел кораблекрушенье,
О тех сокровищах, что были в окруженье,
О том ручье, что спас меня тогда чудесно…

И о царе, что приказал прислать дары.
Был удивлён халиф, да так, что повелел
Он летописцам описать поход. Хотел
Увековечить все событья той поры.

А мне великое назначил награжденье
И уваженье проявил, и дружбу тоже!
И с той поры я жил приятно и пригоже,
И веселился я в счастливом окруженье.

О, благородные, кто слушают рассказ!
Я жил прекраснейшею жизнью, но опять
Моя душа, как прежде, стала тосковать
По путешествиям. И вот, в седьмой уж раз…

Решился я на это дело: повидать
Другие страны, познакомиться с купцами,
Рассказы их послушать с добрыми концами,
Поторговать да с ветром вольности взлетать…

Но не успели мы до пристани доплыть,
Как ветер сильный да порывистый восстал,
И наш корабль схватил в объятья и погнал,
А сильный ливень, как с ведра, принялся лить.

Вдруг капитан на мачту крайнюю забрался
И стал смотреть направо, прямо и налево,
Да и назад, и вдруг… расплакался от гнева!
Одежды начал рвать, и страшным он казался…

— Здесь удивительные вещи, о, друзья,
В книжонке этой! Но… столь истинны они,
Что даже в мелочи надёжны и верны.
В ней опыт сотней лет, не верить ей нельзя!
А говорится тут о том, что… кто достиг
Земли конечной, то погибнет, не спасётся.
Земля же Временем Царей сия зовётся,
Здесь Сулейманов прах хранится, тут тайник,
И змеи водятся ужаснейшие видом…
А к кораблям, что достигают этих мест,
Выходит Рыба и глотает всё, что есть…
И этот час бывает самым крайним мигом…

Но не успел закончить он своих речей,
И не успели мы весь ужас осознать,
Как наш корабль море стало подымать,
И крик подобный грому… вышел из морей…

Вздымались волны, ветры дули штормовые,
Я подымался в бездну, в пропасть опускался,
Но только крепче за опору ту держался,
И до сих пор я помню ужасы былые.

Меня терзали преострейшие мученья,
Испуг и голод, жажда жизни и страданья.
Я упрекал себя за глупость, наказанье,
За неразумно неуёмное влеченье
Пускаться в плаванье, опять, опять, опять…
Желать и гибнуть, торговать и погибать…
Я повторял себе:
— О, глупый мореход,
Синдбад, ужели не зака-ял-ся?
Ведь ты
От путешествий видел столько ма-яты!
И всё страшнее в каждый следующий поход…
Ты говорил всегда «последний это раз»,
Ты умолял Аллаха, плача, о спасенье
И клял судьбу свою в пучине невезенья,
Но ложным был твой каждый следующий отказ.

Терпи же то, что терпишь ты, ведь заслужил!
Всё, что случается, предо-преде-лено
Тебе Аллахом, сомневаться неумно,
Чтоб ты от жадности свой разум излечил…

Тут я вернулся снова в ум свой и взмолил:
— На этот раз клянусь, воистину, Аллах!
Что не отправлюсь путешествовать… что страх
Перед Тобою, Всемогущий, я впустил..
Не только в ум, но поселил его я в сердце!
И никуда мне от Тебя теперь не деться.

И продолжал я умолять Аллаха дальше,
Чтоб он спасение мне дал на этот раз,
Рыдал я плачем, не смыкая в страхе глаз,
И плыл в молитвах я… два дня моих тягчайших…

Но, наконец, на остров выбрался далёкий…
И, отдохнув, плодами голод утолив,
Я оживился, и почувствовал прилив.
Решимость вновь моя окрепла.
Дух высокий
В себе увидел вдруг, на крыльях воспарив…

Пройдя по острову, поток я увидал,
Что полноводен и течёт под кручу, в гору!
Я вспомнил лодку и тотчас без разговору
Стал делать новую. Аллах мне силы дал!
Я вспоминал, я постигал…
Я жить желал!
И сучья начал от сандала собирать,
А это дерево ведь о-очень дорогое,
Из трав веревки сплёл, затем, само собою,
Связал все ветки.
Лодку сделал я опять!

Да испугался, что застряну под горой,
Хотел вновь выбраться, но воды… по-нес-ли
Меня со всею силой мощной внутрь земли,
А я от страха был потерян, сам не свой…

— Нет мощи, кроме как у мощного Аллаха!
Молился я, а лодка… вышла из горы,
Вдруг вижу я долины дивные черты,
Но предо мной… каскад порогов! Я с размаху

Хотел до берега доплыть, но понапрасну…
Поток схватил меня и мощными рывками
Понёс под сильный гул кипящими волнами
В ущелье страшное, что тёмно и ужасно!

Великий град с дворцами, белыми домами,
Сады по кругу, да с цветочною тропой.
А люди высыпали на берег толпой,
Увидев лодку, уносимую волнами,
И сетью вытащили к берегу меня.
Вот я упал среди толпы, нагой, без сил,
Не помня сам себя, куда, зачем я плыл…
Голодный, тощий, но живой!
Живым был я!

Он спальню выделил мне с шёлковой постелью,
Веля невольницам все просьбы выполнять
И мне прислуживать, и воду подавать,
И развлекать, когда захочется веселья…

Так жил три дня я в доме этом, ел и пил,
И ароматами прекрасными лечился,
Душа воскресла, страх ушёл, я исцелился.
Блаженство истинное вновь душой вкусил.

На день четвертый Шейх пришёл, чтобы взглянуть:
— Возвеселил ты нас, дитя! Аллаху слава!
Теперь пойдём на берег, рынок будет справа,
Ты свой товар продашь и купишь что-нибудь.

Я промолчал, а про себя подумал так:
— Какой товар? И какова причина слов?

И ключ от этих кладовых он отдал мне.
Прошло немного светлых дней, и как-то раз
Шейх говорит:
— Дитя моё, ты радость глаз,
Но у меня есть дело важное к тебе.
Я стал уж стар, а вот наследника-то нет,
Есть только дочь, что молода и хороша,
Женись на ней, и успокоится душа,
Всё, чем владею я, тебе пойдёт вослед,
И на моё ты станешь место, как умру.

Я онемел пред ним, а он добавил так:
— Меня послушайся, дитя, то верный знак,
Ведь я добра желаю, счастия уму,
И, если ты меня послушаешь, дитя,
То я женю тебя, и будешь сыном мне.
Захочешь, станешь торговать, никто тебе
Не помешает возвратиться погодя

Вот приказал Шейх привести к нему судью
И трех свидетелей ещё со стороны,
Да и женил меня, по правилам страны.
А как увидел я жену потом свою…
То осознал, что краше девы не видал!
Стройна, прелестна, в украшеньях дорогих,
Умна, светла, а голосок нежней благих!
На пир великий Шейх товарищей созвал.
А между мною и женой любовь возникла
Взаимным чувством величайшего влеченья!
Мы жили в радости без времени теченья.
А страсть моя до путешествий тут утихла.

Когда оставил мир отец, в конце концов,
Мой благодетель и спаситель, схоронили
Его мы в почестях, и дальше ладно жили.
Я занял место Шейха, став главой купцов.

Вот присмотрелся я к тем жителям страны,
Да и заметил, что их облик изменялся,
Да регулярно, когда месяц нарождался,
У них вдруг крылья вырастали со спины…

И к небесам они высоким улетали,
А оставались только женщины и дети.
Так я решил спросить однажды о секрете,
Что от меня и от других они скрывали…

Когда цвет жителей опять же изменился,
Я подошёл к тому, кто мне приятен был,
И попросил, чтоб он со мною в небо взмыл.
Он отвечал, что невозможно и таился…
А я настойчиво упрашивал его,
Тогда он смилостивился и полетел
Со мною вместе, как я искренне хотел,
Я на плечах сидел, на шее у него…
И мы взлетели, да под самый купол неба,
Где я услышал пенье ангелов небесных!
Ни разу не был я в краях таких чудесных,
Не видел столько красоты небесной неги…

Вокруг лишь сказочные ангелы поют,
И льётся музыка вне слов, прекрасней нет,
Так небеса даруют новых знаний свет
Своим созданиям!
В душе возник салют…

Потом утих и оставался в тишине.
Вдруг мимо юноши идут, у них в руках
По трости золота червонного, в глазах
Мироволение, одежды в серебре!

Я, подбежав, ударил тростью по змее,
Она и выплюнула всю добычу тут же!
И уползла, свернув кольцом себя покруче,
А человек тот… подошёл потом ко мне:

— Отдай, тогда взлетим на небо снова мы.
И я отдал. И мы тотчас же полетели…
А я молчал, как мне те люди повелели,
Хоть поражался от явленья красоты…

И снова видел я неведомые царства,
В мерцанье звёзд как бы живых, перед собой!
И снова вспомнил я, что мне… пора домой,
Что ум теряю, забываясь, как от пьянства.

Доставил к дому друг меня. Моя жена
Тотчас навстречу выбегает, поздравляя
Меня спасённого, в слезах переживая
И упрекая, что измучалась она…

— Зачем с шайтанами под небо улетел?
— А почему же твой отец жил вместе с ними?
— Не поступал он, как они, и был с иными,
Но раз он умер, то настал для нас предел.

Продай богатства, дом, езжай в свою страну,
И я последую, конечно, за тобой!
Нет ни отца уже, ни матери со мной.
Решай и сделай так, загладь свою вину.

Я вещи Шейха начал тут же продавать и вдруг узнал, что здесь корабль строят люди,
О кораблях же говорили, как о чуде,
Ведь не могли они в то место доплывать…

Я отдал плату за корабль, товар сложил,
Жену забрал, и мы отправились с людьми,
Что наш корабль построить всё-таки смогли,
К себе домой! И о прошедшем не тужил.

Попутный ветер дул всё время в паруса.
Так плыли мы из моря в море и сумели
Доплыть до внутренних морей.
На самом деле,
Путь непростой был,
помогали чудеса…

И добрались мы так до города Басры!
А там немного отдохнули и в Багдад,
Обитель мира, поспешили! Я был рад.
И вот, живём с женою вместе с той поры!

Привёз богатства много я, дарил друзьям,
И всем рассказывал подробности похода.
Мне показалось, не был дома я три года,
На самом деле, тридцать лет я пробыл там…

С тех пор я страсть свою унял, Аллаху слава!
Благодаря Ему вернулся я домой,
Живу достойно, да в обители родной.
Владею домом и семьёй, богат по праву.

Вот таковы дела мои… Я рассказал
Тебе, Синдбад, свои истории. Теперь
Живи со мною рядом, мне себя доверь.
Отныне другом я твоим навеки стал.

;
…И Шахразада замолчала, как вчера…

Да спать отправилась с любимейшим царём,
И Дуньязада спать ушла в свой окоём
Небесных сводов, отдыхая до утра…

А я напомню в двух словах о том начале,
Что повторяется в конце хорошей сказки,
Не оттого, что много было в ней печали,
А лишь затем, чтоб не забыли о подсказке..

Может, вспомните чего?
В сказках мудрости зерно…

Библиотека Семи Морей http://sseas7.narod.ru/libr.htm

Сказки 1001 ночь в ритмах
Сказки Суфиев
1. Сказка о царе Шахрияре и его брате
Эзоп
http://stihi.ru/2013/07/22/6539

2. ЦАРИЦА ШАХРАЗАДА И ЕЕ СЕСТРА
http://kovcheg.ucoz.ru/forum/79-1344

и другие сказки
в электронных книгах
на сайте «Сказки Феаны»

Источник