скажи когда меня отпустит
Простить-не значит поверить
Простить-не значит любить
Уйти-не значит не вспомнить
Уйти-не значит забыть
Клятвы-не значит вера
Милость-не значит дружба
Надеюсь ты это слышишь,так нужно
Я по ночам всё вспомню,я не смогу забыть
Как можно было разорвать без того тонкую нить
Я до сих пор не верю,но всё же это так
Не важен мне виновник
Мне важен лишь сам факт
Разорвать так легко,но склеить не возможно
Я не давлю на жалость,но было очень сложно
Всё поменять в голове
Взглянуть правде в глаза
Всё будет тихо,пока не вспыхнет гроза
Я мечтал,я летал,я смотрел,я ломал
Пропадал,умирал,упал и снова встал
Сам в себе бесконечное время надумал
Соберу по кускам и выкину всё в урну
За что это всё?-За все твои поступки
Скажи когда пройдёт?-Тогда когда отпустишь
Куда меня унесёт?-Не знаю бог осудит
И я остался один в надежде что всё будет…..
Ты просто вспомни свой взгляд
Вспомни свои слова
И так всё накипело,боже моя голова
И сердце ноет,да и наружу рвётся
Рана заживёт ты знаешь,но шрам остаётся
Мысль о том,что в жизни будет только так,а не иначе
Я не стесняясь плачу
Мы разорвём все береги
Дорогое береги
Упал встань и беги
Тоже там,но не ты не она
Снова я не дождался конца
Обычный пацан не видно лица
И приход не приход,отхода не они
Подожди,погоди,оставь позади
И снова это каждый день и каждое утро
Спасибо,теперь я стану более мудрым
Когда меня отпустит
Леонид Каганов
Когда меня отпустит
Маршрутка уехала, а огляделся: передо мной тянулся бетонный забор с воротами и проходной будкой, а за забором виднелось белое пятиэтажное здание. У проходной на стуле грелась на солнце бабулька в цветастом платке и с книжкой в руках. Ее можно было принять за простую пенсионерку, если б не красная повязка на рукаве.
Бабулька оглядела меня с ног до головы строгим взглядом.
Мне пришлось повторить дважды, прежде, чем девушка вскинула глаза и сняла наушник с одного уха.
— Не знаю. Увидел объявление, позвонил, сказали приезжать.
Девушка рассеянно кивнула и отвернулась.
— Говорю: как тебя зовут?
Девушка с презрением пожала плечами.
— А нафига тебе? Ну, Лена. И что?
— Ничего, просто спросил… А ты тоже в медицинском учишься?
Я понимающе кивнул:
— И у вас тоже объявление висело?
Это был в точности такой же листок, который я сфоткал мобильником на доске объявлений кафедры:
Вниманию студентов медвузов!
Лаборатории НИИ ЦКВГФСБСВП требуются добровольцы для эксперимента с
психоактивным препаратом (измененные состояния сознания) оплата 3000 руб
Неожиданно открылась дверь, и в коридор выглянул седой бородач в белом халате. Он оглядел нас, затем посмотрел на часы и разочарованно спросил:
— Что, больше никого? Ну ладно, заходите…
Дженни подняла на него взгляд:
— Теперь к вам, товарищи студенты, вопрос в лоб: кто-то из вас пробовал наркотики?
Дженни нагло вскинула руку.
Профессор смерил нас таким презрительным взглядом, что я смутился и опустил глаза.
7 фраз, которые помогут вам отпустить и жить дальше
Отпускать очень сложно. Не важно, о чем идет речь. Это может быть чувство вины или злости. Это может быть какая-то потеря или наша бывшая любовь. Меняться всегда сложно.
Мы изо всех сил стараемся уцепиться за то, к чему привыкли. Нам приходится прикладывать иногда просто невероятные усилия, чтобы опустить. Но научившись это делать, вы сможете выкинуть из головы мысли о прошлом и начнете брать все, что предлагает вам жизнь в настоящем.
Вам нужно обрести эмоциональную свободу. Только так вы перестанете жить тем, что уже не имеет никакого значения, причиняя себе огромную боль.
Скажу снова – для того, чтобы научиться отпускать, требуются немалые усилия. Поверьте, оно того стоит. Все ваши старания окупятся с лихвой.
Главное, что вам необходимо сделать для того, чтобы достичь успеха в этом деле…
Найдите тот внутренний покой, который уже заложен в вас
Древнегреческий философ Эпиктет говорил: «Людей мучают не те вещи, которые с ними происходят, а представления о них. Когда вы страдаете и тревожитесь, не ищите причину в окружающих. Во всем виноваты ваше собственное восприятие». Точнее и не скажешь!
Американский психолог Альберт Эллис провел десятки исследований, посвященных этому вопросу. Результаты его работы доказывают, что реакция людей на те или иные события в их жизни определяется исключительно тем, как они воспринимают происходящее. Истинная природа в расчет не принимается.
Глубоко внутри вас существует личность, которая находится в покое. Осознайте это. Ваше внутреннее состояние покоя не зависит от того, что происходит с вами в реальной жизни. Вы найдете внутренний покой тогда, когда успокоите эго.
Вы желаете того, чтобы ваше настоящее было иным? Это эгоистичное желание. Подобные желания приводят к тому, что бродите кругами по замкнутому кругу.
Покой можно обрести в любом месте и в любое время. Ваш разум успокоится в тот момент, когда вы осознаете и примиритесь с мыслями, крутящимися в вашей голове.
Понимаю. Это проще сказать, чем сделать. Именно поэтому я решил рассказать вам о семи позитивных установках…
Советы, которые помогут отпустить то, что нужно отпустить
Знать и делать – это две разные вещи. Одно дело понимать, что вам нужно отпустить что-то. Совсем другое – сделать это. Иногда нам в этом нужна помощь.
Я часто пользуюсь определенными установками. Каждый раз, когда ловлю себя на том, что опять мысленно возвращаюсь к прошлому, я читаю вслух 7 позитивных установок и делаю несколько глубоких вдохов. Итак, вот эти установки…
1. Отпустить ситуацию зачастую означает просто изменить свое видение. Взгляните на ситуацию под другим углом. Взгляните на нее свежим взглядом и будьте максимально открыты всему, что приходит в голову. По правде говоря, обстоятельства не могут помешать вам совершать прогресс – крошечный осознанный шаг за раз.
2. Для того, чтобы отпустить, не нужно быть храбрым. Не нужно забывать о прошлом. Стоит быть достаточно сильным и мудрым для того, чтобы принять настоящее таким, какое оно есть.
Суть не в том, чтобы забыть прошлое. Вы можете помнить о нем, но не бояться его. Вы можете сбросить с себя оковы и сделать шаг вперед, думая исключительно о настоящем и помня тот урок, который вы выучили.
3. Один из самых счастливых моментов жизни наступит тогда, когда вы наберетесь смелости и отпустите все то, что вы не в силах изменить. Как только вы перестанете думать о том, как все «должно» быть, у вас появится возможность определять то, как все будет с этого момента.
Перестаньте думать о том, какой должна быть ваша жизнь в настоящий момент. Вы ощутите счастье тогда, когда начнете радоваться жизни такой, какая она есть сегодня, попутно стараясь сделать ее еще лучше.
4. Вы отпустили какую-то ситуацию или человека? Это вовсе не значит, что вам больше нет дела до них. Вы просто осознали, что единственное, над чем вы имеете власть – это ваше следующее действие в настоящем. Вы не сможете все тучи разогнать руками. Не стоит даже пытаться этого делать. Вы можете лишь успокоиться и собраться с силами. Ливень скоро сам закончится.
5. Отпустить – значит научиться быть благодарными за все хорошее и плохое. Это значит быть благодарными за опыт, который помог вам вырасти. Отпустить – это значит принять то, что у вас когда-то было и есть сейчас, но обратить внимание на возможности, которые ждут вас впереди.
Вам нужно найти в себе силы и не противиться переменам. Доверяйте своей интуиции, учитесь новому по ходу дела. Осознайте, что в любой ситуации есть нечто хорошее. Продолжайте идти вперед.
6. Для того, чтобы двигаться вперед, вам не обязательно четко знать, что и как делать. Просто старайтесь что-то делать так хорошо, как только можете. Со временем вы научитесь тому, что не умели.
Совершенствуйтесь постепенно, но каждый день. Так вы будете постепенно менять свою жизнь. Сначала вам будет тяжело, но со временем станет легче. И вам уже не нужно будет так же сильно стараться, как в самом начале.
7. Совершая один небольшой шаг за другим, вы становитесь сильнее. В конце концов, вы осознаете, что заложенная в вас способность контролировать собственные мысли – это ваша самая мощная защита против стресса, переживаний и страха неудачи. Помните об этом.
Если вы будете искать причины, по которым вам стоит сдаться и отступить, вы легко их найдете. Не тратьте время и силы, вместо этого ищите причины для того, чтобы радоваться настоящему и просто продолжайте жить.
Мысли напоследок…
Научитесь ли вы отпускать или нет, в большей степени зависит от того, сможете ли вы вновь обрести веру в себя. Верить в себя – значит быть готовыми жить в неопределенности, постепенно прокладывать себе дорогу и доверять своей интуиции. Позвольте вашей интуиции быть светом, который будет освещать ваш путь в темноте.
Вам нужно твердо стоять на своих двух ногах и отбросить костыли, за которые вы цеплялись до сих пор. Вы достаточно сильны!
Итак… Как насчет того, чтобы уже сегодня поверить в себя и в то, что у вас есть все, что вам нужно? Как насчет того, чтобы уже сегодня поверить в то, что вы достаточно сильны, любимы, мудры и добры для того, чтобы двигаться вперед? Как насчет того, чтобы сегодня на заходе солнца поверить в то, что за этот день вы сделали достаточно? Как насчет того, чтобы продолжить верить во все это и завтра?
Сделайте выбор. Примите решение, которое нужно принять.
Отпустите все, что нужно отпустить. Сделайте выбор в пользу себя.
Новое видео:
КОГДА МЕНЯ ОТПУСТИТ (Леонид Каганов, lleo.me/)
Старенькая маршрутка уверенно ломилась сквозь пробку короткими рывками и постоянно перестраивалась, раз за разом обгоняя на корпус окружающие иномарки. Я трясся на заднем сидении и размышлял о том, что же помогает водителю двигаться быстрее остальных. То ли опыт, отточенный годами езды по одному маршруту, то ли чисто профессиональная смесь спокойствия и наглости, которой не хватает простым автолюбителям — либо спокойным, либо наглым, но по раздельности. Часы показывали без четверти девять, и я с грустью понял, что к девяти не успеваю, и есть шанс остаться за бортом. Но вскоре маршрутка выбралась на шоссе и быстро понеслась вперед. Судя по рекламным щитам, со всех сторон наперебой предлагавшим щебень, кирпич и теплицы, мы уже были сильно за городом. Я не заметил, как задремал. А когда вдруг очнулся, маршрутка стояла на обочине, в салоне осталось пассажиров всего трое, и все они сейчас хмуро смотрели на меня.
— Госпиталь кто спрашивал? — требовательно повторил водитель.
— Мне, мне! — спохватился я, зачем-то по-школьному вскинув руку, и кинулся к выходу.
Маршрутка уехала, я огляделся: передо мной тянулся бетонный забор с воротами и проходной будкой, а за забором виднелось белое пятиэтажное здание. У проходной на стуле грелась на солнце бабулька в цветастом платке и с книжкой в руках. Ее можно было принять за простую пенсионерку, если б не красная повязка на рукаве.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Не подскажете, госпиталь НИИ ЦКГ. ВГ. длинное такое слово.
Бабулька оглядела меня с ног до головы строгим взглядом.
— А вы к кому? — хмуро спросила она. — У нас режимная территория.
— Студент, — объяснил я, — Доброволец, на эксперимент. Я созванивался, мне сказали сегодня в девять.
— В лабораторию что ли? К Бурко? — догадалась старушка и, не дожидаясь ответа, затараторила: — Мимо главного крыльца справа обойдешь здание, сбоку за автобусом будет железная дверь, по лестнице на последний этаж, там увидишь.
Действительно, сбоку у здания желтел корпус автобуса, а сразу за ним оказалась железная дверь. Я нажал кнопку звонка, и вскоре кто-то невидимый щелкнул замком, разрешая мне войти. Я поднялся на последний этаж. Здесь было почти пусто: вдоль стен коридора тянулись банкетки, и на одной из них сидела девушка. На ней была короткая кожаная юбочка и ярко-розовые гольфы, поднявшиеся выше коленок, в верхней губе блестело металлическое колечко, а на голове были здоровенные наушники в вязаном чехле. В руке она держала смартфон, куда уходили провода наушников, и тихо копалась в нем — то ли сидела в интернете, то ли искала следующий трек. Она слегка покачивала ногой, из наушников плыло громкое ритмичное цыканье и тонуло в тишине коридора. На мое появление девушка никак не отреагировала.
— Добрый день, — поприветствовал я. — Тоже на эксперимент?
Мне пришлось повторить дважды, прежде, чем девушка вскинула глаза и сняла наушник с одного уха.
— Чо? — спросила она, а затем кивнула: — Угу. Сказали ждать тут. А ты уже был? Чего они тут дают-то?
Я помотал головой:
— Не знаю. Увидел объявление, позвонил, сказали приезжать.
Девушка рассеянно кивнула и отвернулась.
— Меня зовут Паша, — представился я, садясь рядом на банкетку. — Я из медицинского. Кафедра хирургии. У нас объявление висело.
— Чего говоришь? — повернулась девушка, снова сдвинув наушник.
— Говорю: как тебя зовут?
— Меня зовут Дженни, — ответила она.
— А по-настоящему?
Девушка с презрением пожала плечами.
— А нафига тебе? Ну, Лена. И что?
— Ничего, просто спросил. А ты тоже в медицинском учишься?
— В стоматологическом, — ответила она и снова надвинула наушники.
Я понимающе кивнул:
— И у вас тоже объявление висело?
— На, читай. — Дженни сунула руку в карман кофты и вынула смятый листок.
Это был в точности такой же листок, который я сфоткал мобильником на доске объявлений кафедры:
«Вниманию студентов медвузов!
Лаборатории НИИ ЦКВГФСБСВП требуются добровольцы для эксперимента с психоактивным препаратом (измененные состояния сознания) оплата 3000 руб»
Далее в комментариях.
Мы сидели с Дженни на пустой автобусной остановке и глядели, как мимо прокатываются грузовики. На нас никто не обращал внимания.
— Вот я дура, — с чувством произнесла Дженни. — И зачем я вообще в это ввязалась?
Она качнула ногой, и резиновая галоша упала в песок. Ногти на ноге у Дженни оказались покрашены в ярко-красный цвет.
— А действительно, зачем ты в это ввязалась? — спросил я.
— А ты зачем? — с вызовом повернулась она.
— Ну. — я пожал плечами. — Знаешь, медики всегда на себе испытывали разные лекарства.
— Вот не надо только брехать, — перебила Дженни. — Скажи честно: увидел объявление и решил покушать психоактивных препаратов. На халяву, да еще за деньги.
Я поморщился.
— Не совсем так. Видишь ли, я читал Кена Кизи, Тимоти Лири, Макенну, Кастанеду. И.
— И? — требовательно спросила Дженни.
— И, в общем, ты права, — согласился я, наконец. — Увидел объявление, стало интересно, повелся. На хрена мне это было? Какой-то препарат, хрен знает какой вообще. Я ж раньше ничего толком не пробовал. Так, пару раз покурить друзья дали.
Дженни поддела галошу кончиками пальцев, ловко подкинула и надела на ногу.
— Я тоже кроме травки ничего не пробовала. Хотя нет, вру. Однажды мне подружка в клубе какую-то таблетку дала, но у меня уже было полстакана вискарика, так что я ничего не разобрала толком, только башка утром болела. Слушай, Пашка, а как ты думаешь, оно все три дня нас так плющить будет? Этот профессор сказал, три дня.
Я пожал плечами:
— Не знаю. Мне кажется, уже стало отпускать потихоньку.
— Это ты как определил? — усмехнулась Дженни.
— Ну, вроде уже давно сидим, а никакой дикости вокруг не видно.
— Дикости не видно? — изумилась Дженни. — А вон туда посмотри.
Я проследил за ее взглядом и увидел на той стороне шоссе здоровенный столб, на котором красовался рекламный плакат. Верхний угол плаката занимала толстая физиономия гаишника с рукой, важно поднимающей полосатую палку, а огромные буквы гласили: «ВОДИТЕЛИ! УВАЖАЙТЕ ТРУД ПЕШЕХОДОВ!»
Я закрыл лицо ладонями и помассировал. Затем прижал кулаки к закрытым векам и яростно тер глаза, пока передо мной не поплыли пятна самых ярких расцветок. Затем снова открыл глаза. Плакат никуда не исчез — он все так же маячил над дорогой. А за ним на бетонном заборе я теперь явственно разглядел длинный желтый транспарант, на котором черными буквами значилось без знаков препинания: «БАНИ ПЛИТКА НАДГРОБИЯ ДЕШЕВО», и стрелка указывала куда-то за угол, хотя угла у забора не было — он тянулся вдоль шоссе, сколько хватало глаз.
— Ну как? — ехидно поинтересовалась Дженни.
— Плохо, — признался я. — Ты тоже все это видишь, да? Плакат? И вот то, желтое?
— И еще мужика, который перед собой матрас толкает по обочине шоссе. — кивнула Дженни.
— Где? — изумился я. — Ой, точно. Слушай, а зачем он матрас по шоссе толкает? Грязно ведь, и порвется.
— Ты меня спрашиваешь? — возмутилась Дженни. — Он уже километра два прошел, пока мы тут болтаем, скоро до нас доползет, вот сам и спросишь.
Я только хотел сказать, что пора отсюда сваливать, но как раз к остановке подрулил старенький зеленый автобус с табличкой на лобовом стекле «ЗАКАЗНИК-2» и призывно открыл переднюю дверь. Мы вошли внутрь. В салоне сидели хмурые таджики в одинаковых строительных безрукавках оранжевого цвета, и каждый держал в руке черенок от лопаты.
— Курсанты, что ли? — звонко крикнул водитель, вглядываясь в наши лица.
— Студенты, — ответил я.
— А я сразу понял: полосатые, значит, матросы! — крикнул он, стараясь перекрыть шум мотора. — Вы на митинг тоже?
— В Москву, — сказала Дженни.
Водитель удовлетворенно кивнул.
— А что у вас за пассажиры? — спросила Дженни, настороженно покосившись на таджиков в оранжевых безрукавках.
— Это нелегалы! Асфальтщики! — охотно сообщил водитель, прижав ладонь ко рту — то ли для секретности, то ли чтобы перекричать шум: — Звонок помощника губернатора: всех оранжевых срочно на митинг. Собрались, поехали.
— А палки им зачем? — продолжала Дженни.
— Российский флаг нести дадут! — объяснил водитель.
— А для чего у вас на торпеде кочан капусты лежит? — не унималась Дженни.
— Вот тут и живу, — сказал я Дженни, когда мы свернули во дворы и подошли к подъезду бетонной башни. — Заходи. Нам на последний этаж, лифт сейчас не работает.
— Сейчас не работает? — на всякий случай с ударением переспросила Дженни.
— Ну да. Его в будни утром выключают, а в шесть вечера снова включают. — Я покосился на нее. — Только меня не спрашивай, зачем. Может, электричество для каких-нибудь окрестных цехов экономят. Я здесь третий год живу, всегда так было.
— Вот я и думаю, — вздохнула Дженни. — Если мы приняли препарат сегодня, то как же оно всегда так было?
Я пожал плечами.
— Ну вот смотри, — продолжала Дженни, бодро шлепая по ступенькам резиновыми галошами, — у тебя на входе в дом целых четыре двери подряд, одна за другой. Четыре! Подряд! Это всегда так было?
— Ну да. Сначала кодовый замок, на второй — домофон, третья обычная, ну и четвертая железная.
— Ладно, а вот это что? — Дженни бесцеремонно указала пальцем.
— Это дядя Коля, — объяснил я. — Здравствуйте, дядя Коля.
— Здоров, — кивнул он, не отрываясь от экрана.
— А почему он сидит на лестнице в одних трусах?
— Ему дома жена курить запрещает.
— И он всегда так сидит?
— Нет, конечно. Зимой — в свитере.
— Но все равно сидит здесь? С телевизором на коленях? — допытывалась Дженни.
— Ну да. Пришли, вот моя квартира. — Я распахнул электрощиток и вынул из тайника ключ.
Переступив порог, Дженни с любопытством озиралась.
— Скажи, а вот эти все ведра и тазы. — начала она.
— Это не мое, — перебил я. — Это хозяйки. Она здесь почти не бывает. А моя комната вот тут.
— Нет, просто я никогда не видела столько ведер. Зачем они ей?
— Она домашнее мыло варит.
— Домашнее мыло? — отчетливо переспросила Дженни, внимательно глядя на меня. — Мыло? Домашнее?
Я пожал плечами.
— И это нормально? — подытожила Дженни.
— Вроде того.
Дженни долго смотрела на меня, а затем вдруг облегченно рассмеялась.
— Ну, слава богу. Я уж боялась, что все три дня будет плющить. А тебя, я вижу, уже отпускает потихоньку. Значит, скоро и меня отпустит.
— Что-то я не уверен, что меня отпускает, — пробормотал я, заглядывая в холодильник. — Слушай, еды нет, давай я в магазин спущусь?
— Я с тобой! — быстро сказала Дженни.
— Хочешь переодеться? — предложил я. — Майку и штаны найду, а вот с обувью не уверен.
— Зачем? — удивилась Дженни. — В пижамах и пойдем, полгорода уже прошагали.
— Ну теперь-то у нас есть во что переодеться.
— Так кругом же одни ебанутые, — возразила Дженни. — Чего мы будем выделяться?
— Тоже верно, — согласился я.
* * *
— Все! — сказала Дженни, едва переступив порог, и со злостью швырнула сумку с тетрадями в темноту коридора.
Загремели падающие ведра.
— Ну ладно тебе. — Я обнял ее и поцеловал. — Что опять стряслось?
— Четвертый день! — всхлипнула Дженни. — Четвертый уже пошел! А оно только хуже!
— Где?
— Да везде! — Дженни топнула ножкой. — Везде! Ты не видишь?
— Вижу, но терплю, — вздохнул я. — Сегодня даже в институт не пошел. А у тебя что нового?
— Ничего особенного! — с вызовом сказала Дженни. — По закону божьему на нашем курсе будет не зачет, а курсовая. Выдавали сегодня темы, мне досталось «Мощи ли молочные зубы». Я не могу больше. Не могу.
Я решительно кивнул.
— Дженни, давай съездим в госпиталь? Ну, извинимся, что убежали, спросим, что делать. Одежду, опять же, может отдадут.
— Мобилку, — кивнула Дженни. — Мобилку особенно жалко. И наушники.
Госпиталь почти не изменился. Только перед зданием теперь стояли два автобуса: второй был зеленый — с расплющенной мордой и без лобового стекла, зато с уцелевшей табличкой «ЗАКАЗНИК—2». Профессор возился внутри, вывинчивая что-то из кабины. Он был хмур, наше появление его не удивило, но и не обрадовало.
— Вы за деньгами? — спросил он сходу. — Денег не будет. Вы убежали, мы так не договаривались.
— Послушайте. — начала Дженни.
— Не будет денег! — упрямо повторил профессор. — Нет у нас сейчас денег. Нету. Нам Рустама пришлось отмазывать, нет денег.
— Да не нужно нам ваших денег! — крикнул я с отчаянием. — Скажите просто, когда это кончится? Когда нас отпустит?!
Профессор удивленно посмотрел на нас.
— А я вас и не держу, — сказал он. — Зачем вы мне нужны? Поднимайтесь на пятый, Ксения вам одежду вернет. Ну и всего вам доброго.
— А препарат когда прекратит действовать? — спросила Дженни.
— Какой препарат? — удивился профессор. — А, вы про эксперимент что ли? А всё закончилось.
— Да не закончилось же! — закричали мы хором. — Он же не отпускает!
— Кто? — изумился профессор.
— Препарат!
— Вы с ума сошли? — Профессор отложил отвертку и вытер замасленные руки об халат. — Это плацебо.
— Что?!
Профессор заговорщицки подмигнул и сообщил доверительным шепотом:
— У нас нет никакого препарата. У нас и лаборатории уже давно нет. Просто есть проект, есть финансирование, и начальство требует отчетов. Так что мы пока проводим вторую половину эксперимента. Чтобы отчитаться хотя бы на пятьдесят процентов.
— Какую вторую половину? — не понял я.
— Контрольная группа, — объяснил профессор. — Вы ж медики, должны знать: в любом эксперименте половина испытуемых — контрольная группа. Они принимают не препарат, а просто воду. Вот это вы и были.
— Так значит. — опешил я, — не было никакого препарата?
— Не было, — подтвердил профессор. — Я ж вам сразу намекнул, что никакого действия на ваш организм не будет. Помните? Правду я вам не мог сказать, потому что какой же тогда эксперимент? Но воду-то в стаканчики я набирал прямо при вас из крана. Или вы не обратили внимания?
Я замолчал потрясенно. Дженни тоже молчала.
— Так что же это получается? — наконец произнесла она одними губами. — Нас теперь уже никогда не отпустит?
Скажи когда меня отпустит
Когда меня отпустит
Старенькая маршрутка уверенно ломилась сквозь пробку короткими рывками и постоянно перестраивалась, раз за разом обгоняя на корпус окружающие иномарки. Я трясся на заднем сидении и размышлял о том, что же помогает водителю двигаться быстрее остальных. То ли опыт, отточенный годами езды по одному маршруту, то ли чисто профессиональная смесь спокойствия и наглости, которой не хватает простым автолюбителям — либо спокойным, либо наглым, но по раздельности. Часы показывали без четверти девять, и я с грустью понял, что к девяти не успеваю, и есть шанс остаться за бортом. Но вскоре маршрутка выбралась на шоссе и быстро понеслась вперед. Судя по рекламным щитам, со всех сторон наперебой предлагавшим щебень, кирпич и теплицы, мы уже были сильно за городом. Я не заметил, как задремал. А когда вдруг очнулся, маршрутка стояла на обочине, в салоне осталось пассажиров всего трое, и все они сейчас хмуро смотрели на меня.
— Госпиталь кто спрашивал? — требовательно повторил водитель.
— Мне, мне! — спохватился я, зачем-то по-школьному вскинув руку, и кинулся к выходу.
Маршрутка уехала, а огляделся: передо мной тянулся бетонный забор с воротами и проходной будкой, а за забором виднелось белое пятиэтажное здание. У проходной на стуле грелась на солнце бабулька в цветастом платке и с книжкой в руках. Ее можно было принять за простую пенсионерку, если б не красная повязка на рукаве.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Не подскажете, госпиталь НИИ ЦКГ… ВГ… длинное такое слово…
Бабулька оглядела меня с ног до головы строгим взглядом.
— А вы к кому? — хмуро спросила она. — У нас режимная территория.
— Студент, — объяснил я, — Доброволец, на эксперимент. Я созванивался, мне сказали сегодня в девять…
— В лабораторию что ли? К Бурко? — догадалась старушка и, не дожидаясь ответа, затараторила: — Мимо главного крыльца справа обойдешь здание, сбоку за автобусом будет железная дверь, по лестнице на последний этаж, там увидишь.
Действительно, сбоку у здания желтел корпус автобуса, а сразу за ним оказалась железная дверь. Я нажал кнопку звонка, и вскоре кто-то невидимый щелкнул замком, разрешая мне войти. Я поднялся на последний этаж. Здесь было почти пусто: вдоль стен коридора тянулись банкетки, и на одной из них сидела девушка. На ней была короткая кожаная юбочка и ярко-розовые гольфы, поднявшиеся выше коленок, в верхней губе блестело металлическое колечко, а на голове были здоровенные наушники в вязаном чехле. В руке она держала смартфон, куда уходили провода наушников, и тихо копалась в нем — то ли сидела в интернете, то ли искала следующий трек. Она слегка покачивала ногой, из наушников плыло громкое ритмичное цыканье и тонуло в тишине коридора. На мое появление девушка никак не отреагировала.
— Добрый день, — поприветствовал я. — Тоже на эксперимент?
Мне пришлось повторить дважды, прежде, чем девушка вскинула глаза и сняла наушник с одного уха.
— Чо? — спросила она, а затем кивнула: — Угу. Сказали ждать тут. А ты уже был? Чего они тут дают-то?
— Не знаю. Увидел объявление, позвонил, сказали приезжать.
Девушка рассеянно кивнула и отвернулась.
— Меня зовут Паша, — представился я, садясь рядом на банкетку. — Я из медицинского. Кафедра хирургии. У нас объявление висело.
— Чего говоришь? — повернулась девушка, снова сдвинув наушник.
— Говорю: как тебя зовут?
— Меня зовут Дженни, — ответила она.
Девушка с презрением пожала плечами.
— А нафига тебе? Ну, Лена. И что?
— Ничего, просто спросил… А ты тоже в медицинском учишься?
— В стоматологическом, — ответила она и снова надвинула наушники.
Я понимающе кивнул:
— И у вас тоже объявление висело?
— На, читай… — Дженни сунула руку в карман кофты и вынула смятый листок.
Это был в точности такой же листок, который я сфоткал мобильником на доске объявлений кафедры:
Вниманию студентов медвузов!
Лаборатории НИИ ЦКВГФСБСВП требуются добровольцы для эксперимента с
психоактивным препаратом (измененные состояния сознания) оплата 3000 руб
Неожиданно открылась дверь, и в коридор выглянул седой бородач в белом халате. Он оглядел нас, затем посмотрел на часы и разочарованно спросил:
— Что, больше никого? Ну ладно, заходите…
Мы прошли в его кабинет. Больше всего он напоминал кабинет главврача: здесь стояла кушетка, напротив нее — монументальный стол, заваленный бумагами, а рядом столик с компьютером — судя по виду, очень древним. Бородач велел нам присесть на кушетку, а сам уселся за стол, нацепил очки и внимательно нас оглядел.