слова песни заболело сердце у меня среди поля чистого
Александр Розенбаум — Жеребенок
Слушать Александр Розенбаум — Жеребенок
Текст Александр Розенбаум — Жеребенок
Заболело сердце у меня
Среди поля чистого,
Расседлаю своего коня
Буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу
Ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу,
Друг ты мой серебряный.
Облака над речкою клубят.
Помню, в день гороховый
Из-под кобылицы взял тебя
Жеребёнком крохотным.
Норовил за палец укусить,
Всё козлил да взбрыкивал.
Понял я тогда: друзьями быть
Нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моём
И в весёлую ночь, и задумчивым днём,
И с тех пор стали мне так нужны облака,
Стали зорче глаза, стала твёрже рука.
Не по дням ты рос, а по часам,
Ворожён цыганкою.
Стала молоком тебе роса,
Стала степь полянкою.
Помню, как набегаешься всласть
Да гулять замаешься,
Скачешь как чумной на коновязь
Да в пыли валяешься.
Ну, а дед мой седой
усмехался в усы,
Всё кричал: «Вот шальной!
Весь в отца, сукин сын!
Тот был тоже мастак
уходить от погонь,
От ушей до хвоста
весь горел, только тронь!»
Никого к себе не подпускал
Даже с белым сахаром.
Мамку раз до смерти напугал,
Охала да ахала:
«Ой, смотри, сыночек, пропадёшь,
С кручи дурнем сброшенный!»
Только знал я, что не подведёшь
Ты меня, хороший мой!
Так что, милый, скачи
да людей позови,
Что-то обруч стальной
сильно сердце сдавил!
Ну, а будет напрасным
далёкий твой путь,
Ты себя сбереги
да меня не забудь!
Жеребёнок
Заболело сердце у меня
Среди поля чистого,
Расседлаю своего коня
Буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу
Ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу,
Друг ты мой серебряный.
Облака над речкою клубят.
Помню, в день гороховый
Из-под кобылицы взял тебя
Жеребёнком крохотным.
Норовил за палец укусить,
Всё козлил да взбрыкивал.
Понял я тогда: друзьями быть
Нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моём
И в весёлую ночь, и задумчивым днём,
И с тех пор стали мне так нужны облака,
Стали зорче глаза, стала твёрже рука.
Не по дням ты рос, а по часам,
Ворожён цыганкою.
Стала молоком тебе роса,
Стала степь полянкою.
Помню, как набегаешься всласть
Да гулять замаешься,
Скачешь как чумной на коновязь
Да в пыли валяешься.
Ну, а дед мой седой
усмехался в усы,
Всё кричал: «Вот шальной!
Весь в отца, сукин сын!
Тот был тоже мастак
уходить от погонь,
От ушей до хвоста
весь горел, только тронь!»
Никого к себе не подпускал
Даже с белым сахаром.
Мамку раз до смерти напугал,
Охала да ахала:
«Ой, смотри, сыночек, пропадёшь,
С кручи дурнем сброшенный!»
Только знал я, что не подведёшь
Ты меня, хороший мой!
Так что, милый, скачи
да людей позови,
Что-то обруч стальной
сильно сердце сдавил!
Ну, а будет напрасным
далёкий твой путь,
Ты себя сбереги
да меня не забудь!
Заболело сердце у меня
Среди поля чистого,
Расседлаю своего коня
Буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу
Ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу,
Друг ты мой серебряный.
Облака над речкою клубят.
Помню, в день гороховый
Из-под кобылицы взял тебя
Жеребёнком крохотным.
Норовил за палец укусить,
Всё козлил да взбрыкивал.
Понял я тогда: друзьями быть
Нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моём
И в весёлую ночь, и задумчивым днём,
И с тех пор стали мне так нужны облака,
Стали зорче глаза, стала твёрже рука.
Не по дням ты рос, а по часам,
Ворожён цыганкою.
Стала молоком тебе роса,
Стала степь полянкою.
Помню, как набегаешься всласть
Да гулять замаешься,
Скачешь как чумной на коновязь
Да в пыли валяешься.
Ну, а дед мой седой
усмехался в усы,
Всё кричал: «Вот шальной!
Весь в отца, сукин сын!
Тот был тоже мастак
уходить от погонь,
От ушей до хвоста
весь горел, только тронь!»
Никого к себе не подпускал
Даже с белым сахаром.
Мамку раз до смерти напугал,
Охала да ахала:
«Ой, смотри, сыночек, пропадёшь,
С кручи дурнем сброшенный!»
Только знал я, что не подведёшь
Ты меня, хороший мой!
Так что, милый, скачи
да людей позови,
Что-то обруч стальной
сильно сердце сдавил!
Ну, а будет напрасным
далёкий твой путь,
Ты себя сбереги
да меня не забудь!
Текст песни Александр Розенбаум — Жеребёнок
Заболело сердце у меня среди поля чистого,
Расседлаю своего коня буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу, друг ты мой серебряный.
Облака над речкою клубят, помню, в день гороховый
Из-под кобылицы взял тебя жеребёнком крохотным.
Норовил за палец укусить, всё козлил да взбрыкивал.
Понял я тогда: друзьями быть нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моём, и в весёлую ночь, и задумчивым днём,
И с тех пор стали мне так нужны облака, стали зорче глаза, стала твёрже рука.
Не по дням ты рос, а по часам, ворожён цыганкою.
Стала молоком тебе роса, стала степь полянкою.
Тот был тоже мастак уходить от погонь,
От ушей до хвоста весь горел, только тронь!»
Никого к себе не подпускал даже с белым сахаром.
Мамку раз до смерти напугал, охала да ахала:
«Ой, смотри, сыночек, пропадёшь, с кручи дурнем сброшенный!»
Только знал я, что не подведёшь ты меня, хороший мой!
Так что, милый, скачи да людей позови,
Что-то обруч стальной сильно сердце сдавил!
Ну, а будет напрасным далёкий твой путь,
Ты себя сбереги да меня не забудь!
Заболело сердце у меня среди поля чистого,
Расседлаю своего коня буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу, друг ты мой серебряный.
Золотую гриву расчешу ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу, друг ты мой серебряный.
Заболело сердце у меня
Среди поля чистого,
Расседлаю своего коня
Буйного да быстрого.
Золотую гриву расчешу
Воздухом одним с тобой дышу,
Друг ты мой серебряный.
Облака над речкою клубят.
Помню, в день гороховый
Из-под кобылицы взял тебя
Норовил за палец укусить,
Всё козлил да взбрыкивал.
Понял я тогда: друзьями быть
Нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моём
И в весёлую ночь, и задумчивым днём,
И с тех пор стали мне так нужны облака,
Стали зорче глаза, стала твёрже рука.
Не по дням ты рос, а по часам,
Стала молоком тебе роса,
Стала степь полянкою.
Помню, как набегаешься всласть
Да гулять замаешься,
Скачешь как чумной на коновязь
Да в пыли валяешься.
Ну, а дед мой седой
Всё кричал: «Вот шальной!
Весь в отца, сукин сын!
Тот был тоже мастак
весь горел, только тронь!»
Никого к себе не подпускал
Даже с белым сахаром.
Мамку раз до смерти напугал,
«Ой, смотри, сыночек, пропадёшь,
С кручи дурнем сброшенный!»
Только знал я, что не подведёшь
Ты меня, хороший мой!
Так что, милый, скачи
Что-то обруч стальной
сильно сердце сдавил!
Ну, а будет напрасным
да меня не забудь!
My heart aches
Among the field of pure,
I will unsaddle my horse
I’ll comb the golden mane
I’m breathing the air alone with you,
You are my friend, the silver one.
Clouds over the river club.
I remember a day pea
From the mare took you
I strove to bite my finger,
All the goats and bucked.
I realized then: friends are
You and I fell out.
And since then it became close to me in my house
And on a merry night, and in a thoughtful day,
And since then, I need clouds so much,
The eyes grew brighter, the hand became firmer.
Not by the day you grew up, and by the hour,