слух обо мне пройдет по всей руси великой и назовет меня всяк сущий в ней
Я памятник себе воздвиг нерукотворный (Пушкин)
| Точность | Выборочно проверено |
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не заростет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
10 И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгуз, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокой век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа,
Вознёсся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Варианты и разночтения
«Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ»
Слух обо мне [пройдет] по всей Руси великой [* 2]
И назовет меня всяк сущий в ней язык — [* 3]
И [внук Славян], и Фин и ныне полу дикой [* 4]
[Тунгуз] [Киргизец] и Калмык — [* 5]
И долго буду тем любезен я народу [* 6]
Что звуки новые для песен я обрел [* 7]
Что в след Радищеву восславил я свободу [* 8]
[И про свещение> ]
Призванью своему о Муза,—будь послушна [* 9]
Обиды не страшась, не требуя венца [* 10]
Толпы хвалы и [брань] приемли равнодушно [* 11]
И не оспоривай глупца [* 12]
Б. Варианты белового автографа.
а. Узнает живущий в ней язык
б. Узнает всяк живущий в ней язык —
Начато: а. И [гор ] зор
Начато: б. И Фин, и внук Славян,
Начато: в. И гордый внук Славян, и Фин,
Начато: г. Могущий внук Славян, и Фин и
Начато: г. И и Фин, [Грузинец,] Кир
Начато: е. Ии Фин, Грузинец, ныне дикой
Начато: е. Черкес и
Тунгуз жестокой и Калмык —
Начато: а. И тем б. И буду тем
а. Начато: Что по
б. Что в русском языке музыку я обрел
в. Что звуки новые обрел я в языке
(При окончательном исправлении форма: обрел я
осталась без изменения).
Начато: а. Вослед б. Что в след Радищеву восп
а. О Муза, — приемля равнодушно
Хвалу и
б. Начато: О Муза, — приим
в. Святому жребию о Муза будь послушна
Изгнанья не страшась, не требуя венца
а. Хвалу и брань [глупца] толпы приемля равнодушно
б. Хвалу то приемли равнодушно
в. Хвалы и брань толпы приемли равнодушно
Примечания
Датируется 21 августа 1836 г. При жизни Пушкина напечатано не было. Впервые опубликовано в 1841 г. Жуковским в посмертном издании сочинений Пушкина, т. IX. с. 121—122, с цензурными искажениями: 4 Наполеонова столпа; 13 И долго буду тем народу я любезен; 15 Что прелестью живой стихов я был полезен.
Восстановленный подлинный текст опубликован Бартеневым в заметке «О стихотворении Пушкина „Памятник“» — «Русский Архив» 1881, кн. I, № 1, с. 235, с факсимиле. Первоначальные варианты опубликованы М. Л. Гофманом в статье «Посмертные стихотворения Пушкина» — «Пушкин и его современники», вып. XXXIII—XXXV, 1922, с. 411—412 и Д. П. Якубовичем в статье «Черновой автограф последних трех строф „Памятника“» — «Пушкин. Временник Пушкинской Комиссии», вып. 3, 1937, с. 4—5. (предварительная частичная публикация — в «Литературном Ленинграде» от 11 ноября 1936 г № 52/197) См. публикацию в ФЭБ.
Написано на тему оды Горация «К Мельпомене» (XXX ода книги III, Exegi monumentum aere perennius…), откуда взят и эпиграф. Эту же оду Горация перевел Ломоносов (Я знак бессмертия себе воздвигнул…); ей подражал Державин в своем стихотворении «Памятник». «Александрийский столп» — Александровская колонна, памятник Александру I в Петербурге на Дворцовой площади. В черновой рукописи 3-й строфы называются еще и другие национальности, живущие в России, которые назовут имя Пушкина: грузинец, киргизец, черкес. Четвертая строфа читалась первоначально:
И долго буду тем любезен я народу,
Что звуки новые для песен я обрел,
Что вслед Радищеву восславил я Свободу
И милосердие воспел.
Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.
Общественное достояние Общественное достояние false false
Зачем Пушкин написал Памятник?
Зачем Пушкин написал странные стихи без названия, условно называемые «Памятник»? Вот эти:
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспоривай глупца.
«Памятник» – абсолютный лидер по части раздергивания на монументальные цитаты. Про нерукотворный памятник, народную тропу и т.п. Любая строка – готовый эпиграф. Особенно если не вдумываться в смысл. Матерые исследователи, похоже, так и делают.
Если же все-таки вдуматься, то, на первый взгляд, получается как-то некрасиво. Недруги Александра Сергеевича этим радостно пользуются. Мол, не страдая отсутствием скромности, поэт Пушкин сам себе сочинил эдакий хвалебный гимн. Все упомянул – и на грядущее бессмертие намекнул, и культурно-исторический процесс приплел, и нацменьшинства не забыл, и свой вклад в мировую революцию отметил… Прямо речь для торжественного заседания на любую тему.
Но и это еще не все. Давным-давно известен длиннющий список стихотворений практически того же содержания! Интернет с удовольствием выдаст ссылки на полтора десятка имен – ограничимся двумя:
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный
Металлов тверже он и выше пирамид.
Гавриил Державин
Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди.
Михаил Ломоносов
Получается, что Пушкин почти дословно фактически украл свой «Памятник» у Державина. А Гавриил Романович, надо полагать, позаимствовал его у Ломоносова. Ну, а Михаил Васильевич воспользовался первоисточником от Горация. Да и тот, как говорят, был не первым…
Вопрос один: зачем во все это влез Пушкин?
Одно очевидно: уж точно не затем, чтобы присвоить себе чужое. Да и как можно присвоить то, что общеизвестно и лежит на поверхности? Впрочем, гению красть ни к чему: лучше него писать никто не умеет, и он в этом убежден. И все же Пушкин намеренно берет эпиграф из того же Горация и почти полностью повторяет Державина. Чтобы все это видели!
Может быть, это – пародия? Вполне возможно: в числе адресатов часто упоминают Булгарина, Державина, критика Катенина… Особенно понятен намек на Булгарина, чьи именины совпадают с датой под пушкинским черновиком. Ведь тот, формально – образец для подражания: и газету успешно издает, и романы его читают, и в средствах не нуждается, и с Начальниками всех мастей в прекрасных отношениях. Правда, писатель-то он никудышный, однако…
И вот здесь-то, возможно, и кроется ответ. Именно булгарины ценились и ценятся в обществе куда выше, чем «солнце нашей поэзии»! Взять того же Фаддея Венедиктовича. Он действительный статский советник. Государь дарит ему брильянтовые перстни. Бенкендорф лично ходатайствует о зачислении того «на должность» в министерство. Именно ему отсылают на рецензию пушкинского «Годунова». Стало быть, именно он – истинный литератор, а по заслугам и награда!
А что имел от общества «литератор Пушкин»? Конечно, формально у него все ОК: сам Государь когда-то похлопал по плечу. Но в реальности ему отечески предложили переделать «Бориса Годунова» в «Вальтерскотта», завернули «Медного всадника», раскритиковали сказки, а «Современник» дружно проигнорировали… Он откровенно прозябает, закладывая то шали жены, то ложки с вилками. Верным источником дохода стала вовсе не литература, а благодетель-Начальник. Достаточно вместо «годуновых» и «всадников» сочинить тому очередное верноподданное письмо. И получить вместе с подачкой кое-что из ненужной одежды – например, камер-юнкерский мундир…
Но почему все так мерзко? Видимо, рассуждает сам с собой Пушкин, для того, чтобы преуспеть на официальном уровне, нужно писать именно так, как это делают «настоящие литераторы»! А вот и «образец» для подражания: напыщенный «Памятник». Неважно, какой из них – державинский, ломоносовский… И Пушкин, криво усмехнувшись, проходится по одиозному тексту редакторским пером, превращая его в свою «вариацию на тему»… Эдакую эпитафию самому себе.
Что еще? Да, пройдет какой-то слух! Иными словами, читать не будут, но имя припомнят. И финн, и калмык, и тунгус. Как же, мол, знаем… По этому поводу он в свое время великолепно высказался в «Онегине»:
Быть может (лестная надежда!),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт!
ЕО, гл. 2, XL
Укажет, укажет… И молвит что-то громкое и заведомо верное – как в «Памятнике».
А Пушкин, в итоге, попадет со своим прогнозом в «яблочко». Как всегда. Ведь спустя столетия эту откровенную пародию, поданную в виде напыщенной чепухи, на полном серьезе будут зубрить в школах, высекать на постаментах и вставлять в заголовки статей…
Только последние четыре строки до сих пор стараются не замечать…
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспоривай глупца.
Хотя они-то, как раз, и стоят того, чтобы их цитировать.
Дальнейшая жизнь для русского гения не имела смысла. И поэтому она оборвалась меньше чем через месяц…
Стихотворение и анализ «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Краткое содержание
Памятник А.С. Пушкину в Царском Селе
После безвременной кончины А.С. Пушкина среди прочих записей был обнаружен черновик его рукописи, озаглавленной «Я памятник себе воздвиг нерукотворный». В конце стихотворения стояла дата – 21 августа 1836 года. Поэт В.А. Жуковский, которому передали оригинал, занялся его литературной правкой, и стихотворение, в том виде, в каком оно существует сейчас, впервые было напечатано в 1841 году.
Уже в начальной фразе: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» звучит надежда поэта на то, что он не будет забыт, в первую очередь, народом. Далее следует лаконичная оценка своего творчества и пояснение, благодаря чему он заслуживает право на признание — в первую очередь, гуманизму своих произведений и тому, «что чувства добрые я лирой пробуждал».
Почти во всех произведениях Пушкина присутствует тема свободолюбия, ощущается присутствие мятежного духа. Учитывая эпоху, в которую творил поэт, прославление свободы считалось весьма опасным занятием. Недаром, в четвертой строфе, в завуалированной форме упоминаются декабристы, о милосердном прощении которых говорит поэт.
Стихотворение проникнуто горькими размышлениями о несправедливости 19 века, об отношениях с императором и другими представителями властей, об эфемерной, так и не достигнутой свободе. В то же время, уже в начале произведения поэт празднует личную победу над самодержавной монархией, говоря о своем памятнике: «Вознесся выше он главою непокорной александрийского столпа». В последней строфе поэт призывает музу быть послушной лишь Божьей воле, что означает жить и творить, согласно своей совести, не ведясь на хвалу, и, не обращая внимания на клевету.
Анализ
История создания
О нерукотворном памятнике самому себе писал еще древнеримский поэт Гораций. Он считал, что только его поэзия, ставшая достоянием многих поколений, может считаться воплощением памяти о нем. Из российских литераторов этой же темы касался Г.Р. Державин, который перевел произведение Горация и вложил в него гражданский смысл. Но для Пушкина работы этих авторов не стали образцом для подражания. Его «Памятник» – это его собственная судьба, размышления о которой ведутся на современном ему историческом фоне.
Данное стихотворение вошло в историю пушкинского творчества, как пророчество. Не пройдет и пяти месяцев, как его автора не станет. Поэт погибнет от смертельного ранения, полученного на дуэли. Чтобы понять, что подтолкнуло Пушкина к написанию «Памятника», нужно вернуться к периоду лета 1836 года.
На тот момент Александру Сергеевичу было уже полных 37 лет. Как известно, в этот период и, чаще всего, у творческих людей, наступает «кризис среднего возраста». Не исключено, что не избежал его и Пушкин. Глобальная переоценка всей жизни, творчества, ценностей и приоритетов вполне могли способствовать возникновению такого настроения.
Второй причиной могли стать постоянные притеснения со стороны властей, которые мешали поэту свободно дышать, жить и работать. Эти преследования и неоднократные ссылки также наложили свой отпечаток на его моральное состояние. К тому же, все чаще стали раздаваться недовольные голоса читающей публики. Многим стало казаться, что Пушкин слишком зазнался, вознеся свою персону на воображаемый Олимп. Было понятно, что все эти разговоры были порождением обыкновенной зависти, что также очень огорчало поэта.
Была еще и личная причина, которую также не стоит сбрасывать со счетов. На момент написания стихотворения общество наполнилось слухами о любовной связи его жены Натальи с французом Дантесом.
Существовала еще одна версия – «мистическая», согласно которой, поэт задолго до смерти, точно знал, когда он уйдет из жизни. Дату и время его кончины, по преданию, ему предсказала некая гадалка. Так, в предчувствии скорого конца автор и взялся за перо, чтобы оставить потомкам свое прощальное послание.
Персонажи и образы
В роли центрального образа в стихотворении выступает «нерукотворный памятник», который олицетворяет литературное достояние поэта, предназначенное для грядущих поколений. Этот величественный образ должен будет стать тем центром, к которому «не зарастет народная тропа», и слух о котором «пройдет по всей Руси великой».
Лирическим героем здесь является сам Пушкин, гениальный поэт, знающий себе цену, а, самое главное, свою цель – служить во имя свободы и гуманизма, не оглядываясь на мнение злопыхателей и критиканов.
Сопровождающая поэта муза – еще один образ данного стихотворения. Именно ее призывает поэт не гнаться за славой и не добиваться всеобщего одобрения, а слушаться лишь божьего веления и не сворачивать с выбранного пути.
Композиция
В стихотворении пять строф, в каждой из них содержится определенное размышление. Так, первая строфа знакомит читателя с самой идеей сотворения «нерукотворного памятника», как символа творческого бессмертия автора. Причем, поэтическое наследие рассматривается, как нечто более ценное, чем обычные, привычные всем памятники.
Во второй строфе озвучивается сама возможность этого бессмертия. Герой говорит о том, что пока «жив будет хоть один пиит» – не умрет и душа поэта, воплощенная в его творениях.
Третья строфа посвящена пророчеству автора о всенародном признании его таланта. Поэт уверен, что его литературное наследие явится объединяющим звеном для всех свободных народов России.
Далее поэт объясняет свою уверенность тем, что его произведения полны гуманизма, милости к падшим, прославления свободы и добрых чувств, то есть всего того, что не позволит им быть забытыми.
Текст финальной строфы посвящен музе. Автор говорит о единстве поэта и музы, об их общей ответственности, в первую очередь, перед своим предназначением и Богом. Поэт призывает не вестись на хвалу и не тратить свои силы на споры с глупцами.
Художественное направление «Памятника» – классицизм с присутствующими в нем элементами романтизма. По жанру его можно отнести к оде, о чем говорят его пафос и торжественность. Литературный род этого стихотворения – гражданская лирика.
Размер и средства художественной выразительности
Стихотворный размер – ямб, который в этой оде можно назвать комбинированным. В первых трех строчках каждой строфы использован шестистопный ямб, в последней строке каждой строфы – четырехстопный, который позволяет акцентировать внимание именно на ней. Рифмовка в тексте перекрестная, с чередованием мужской и женской рифм.
Чтобы подчеркнуть торжественность, автор использует возвышенный язык, который представлен старославянизмами и церковными словами: «глава», «столп», «пиит». Главная метафора текста – «нерукотворный памятник», подразумевающий поэтическое наследие поэта. Земля у Пушкина также представлена метафорически – «подлунным миром», а живущий в степи народ – «другом степей». Опять же, к памятнику, автор применяет олицетворение «вознесся выше он главою непокорной», благодаря которому он принимает черты одушевленного персонажа.
Автор использует большое количество эпитетов: «непокорная глава», «заветная лира», «великая Русь», «жестокий век» «воздвиг нерукотворный», «главою непокорной» и другие. Инверсия «восславил я свободу» способствует усилению пафоса произведения.
Проблематика и основная идея произведения
В стихотворении можно выделить несколько тем и связанных с ними проблем. Основной темой можно считать роль поэта и поэзии и осмысление этой роли автором. Второй немаловажной темой является свобода, без которой немыслимо творчество, потому что она – главный вдохновитель поэта.
Творческое бессмертие и народная память – еще одна важная тема, затронутая Пушкиным. Фразой «душа в заветной лире мой прах переживет» поэт выражает уверенность, что его произведения переживут века, и останутся востребованными у будущих поколений. Все темы поэт преподносит, пребывая в торжественном и серьезном настроении.
Так случилось, что «Памятник» стал самым настоящим подведением итогов и поэтическим завещанием. Пушкин, наряду с утверждающей ролью поэзии, предрекает себе, как поэту, вечное бессмертие и благодарную память потомков.
Хвалу и клевету приемли равнодушно. Пушкин
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспаривай глупца.
А.С.Пушкин.
Хвалу приемли равнодушно,
И не оспаривай глупца.
Тебе в столице грустно, скучно,
Ты оправдал мечты отца.
Ты покорил Олимп высокий.
Ты превзошёл врагов умом.
И Вашингтон тебя далёкий,
Зовёт в тумане голубом.
Ты сильный воин, бог без тени,
Талантлив, скромен и красив.
Сберечь сумеет от измены
Твой шестикрылый серафим.
Стоять готовы на коленях,
И в мыслях лишь тебя любя,
Девицы бойко в иступленьи,
Все ищут встречи у тебя!
Блистаешь гостем ты желанным
В салонах лучших всей страны.
Слывешь любовником коварным,
И другом первым сатаны!
Клевещут в зависти писаки,
О всём, что ты творишь герой.
А ты всё избегаешь драки
Красивый, умный, холостой.
Хвалу приемлешь равнодушно,
Не споришь с алчным подлецом.
На этот мир взираешь скучно,
И стать готовишься отцом.
А также рекомендую:
Информация в этом стихотворении, как и его название
ни какого отношения не и имеет к Прохорову.
Написано оно под впечатлением Пушкинского стихотворения
Exegi monumentum,
больше у нас известного как
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,»
из серии
ПЕСНИ ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН
вот его полный текст.
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Я тоже памятник воздвиг себе нерукотворный
Перечитываю стихотворение Пушкина «Памятник». Потрясающая вещь! И заразительная. После него многие поэты в той или иной форме тоже стали сооружать себе стихотворные памятники. Но пошла эта памятникомания не от Пушкина, а из глубины веков от Горация. Ломоносов был первым в русской литературе 18 века, кто перевел стих Горация. Звучит этот перевод так:
От Горация и пошла эта памятникомания. На основе текста Горация, написал свой «Памятник» и Державин.
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,
Металлов тверже он и выше пирамид;
Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,
И времени полет его не сокрушит.
Так! — весь я не умру, но часть меня большая,
От тлена убежав, по смерти станет жить,
И слава возрастет моя, не увядая,
Доколь славянов род вселенна будет чтить.
Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,
Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;
Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
Как из безвестности я тем известен стал,
Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетелях Фелицы возгласить,
В сердечной простоте беседовать о боге
И истину царям с улыбкой говорить.
О муза! возгордись заслугой справедливой,
И презрит кто тебя, сама тех презирай;
Непринужденною рукой неторопливой
Чело твое зарей бессмертия венчай
За ним пишет свой знаменитый «Памятник» Пушкин
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пойдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна;
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Внимтельный читатель обратит внимание, что эти три стихотворных памятника во многом похожи друг на друга.
Дальше пошло-поехало. Хороший памятник себе сооружает поэт Валерий Брюсов, где он с уверенностью заявляет, что его памятник «не свалить» и что потомки его «ликуя назовут»
Мой памятник стоит, из строф созвучных сложен.
Кричите, буйствуйте, — его вам не свалить!
Распад певучих слов в грядущем невозможен, —
Я есмь и вечно должен быть.
И станов всех бойцы, и люди разных вкусов,
В каморке бедняка, и во дворце царя,
Ликуя, назовут меня — Валерий Брюсов,
О друге с дружбой говоря.
В сады Украины, в шум и яркий сон столицы,
К преддверьям Индии, на берег Иртыша, —
Повсюду долетят горящие страницы,
В которых спит моя душа.
За многих думал я, за всех знал муки страсти,
Но станет ясно всем, что эта песнь — о них,
И, у далеких грез в неодолимой власти,
Прославят гордо каждый стих.
И в новых звуках зов проникнет за пределы
Печальной родины, и немец, и француз
Покорно повторят мой стих осиротелый,
Подарок благосклонных Муз.
Что слава наших дней? — случайная забава!
Что клевета друзей? — презрение хулам!
Венчай мое чело, иных столетий Слава,
Вводя меня в всемирный храм.
Поэт Ходасевич тоже надеялся, что
«В России новой и великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрестке двух дорог,
Где время, ветер и песок…»
А вот Ахматова в поэме «Реквием» даже указала место, где ей поставить памятник.
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.
В 2006 году, в год сорокалетия со дня смерти Ахматовой, в Питере, на набережной Робеспьера, напротив здания тюрьмы «Кресты» был открыт ей памятник. Именно в том месте, где она указала.
Своеобразный памятник воздвиг себе И.Бродский.
Я памятник себе воздвиг иной,
К постыдному столетию спиной,
К любви своей потерянной лицом,
А ягодицы к морю полуправд…
А вот поэт А.Кучерук упорно пишет стих за стихом, что бы тоже создать себе памятник нерукотворный. Вот только сомневается «будет ли к нему тропа?»
Мне говорят, что всё это напрасно;
писать стихи. К чему они сейчас?
Ведь нет давно на свете Дам прекрасных.
И рыцарей давно нет между нас.
Давно к стихам все души охладели
до минус двух по Кельвина шкале.
Ну, что ты в них вцепился, в самом деле?
Что, нет других занятий на Земле?
А может, графоман ты? Вот и строчишь,
сбивая строки в стройные ряды?
Как швейная машинка, днём и ночью
стихи тачаешь полные воды.
И я не знаю, что сказать на это,
поскольку я действительно готов
с энергией достойною поэта
воспеть друзей и сокрушить врагов.
Стих за стихом готов писать упорно,
но если так страна моя слепа,
пусть памятник создам нерукотворный.
А будет ли к нему вести тропа.
Наблюдая, как другие создают себе памятники, я тоже заразился этой памятникоманией и решил создать свой нерукотворный.
Я тоже памятник себе воздвиг,
Как Пушкин, как старик Державин,
Фамилию свою под ником НИК
Я творчеством своим уже прославил.
Нет, господа, совсем я хрен умру,
Творения мои меня переживут.
За то, что верен был всегда добру,
Потомки в храме свечку мне зажгут.
И тем любезен буду я народу,
Что творчеством сердца я волновал,
Что от врагов и прочих всех уродов
Святую Русь всю жизнь я защищал.
Враги мои от зависти умрут.
Пускай умрут, им так, видать, и надо!
Из памяти потомки их сотрут,
А будет НИК греметь, как канонада.
Слух обо мне пройдет везде и всюду,
И вспомнят обо мне и чукча, и калмык.
В кругу читать мои творенья будут,
Хороший, скажут, человек был НИК.
Вот только, как и Кучерук, сомневаюсь, будет ли к моему памятнику тропа?