| Приидите, поклонимся и припадем Самому Христу, Цареви и Богу нашему. | Придите, поклонимся и припадем к Самому Христу, Царю и Богу нашему. После начальных молитв читается последование той или иной службы. Примечания1 Мирянин, начиная молитву, осеняет себя крестным знамением со словами: Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Вместо же начального возгласа священника говорит: По молитвам святых отцов наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас. Тот же возглас заменяет все священнические возгласы. Всё, произносимое во время службы священником и диаконом, опускается. 2 Названия молитв и пояснения (набранные другим шрифтом) вслух не читаются. 3 Вместо этой молитвы от Пасхи до Вознесения читается трижды тропарь Пасхи “Христос воскресе:”, от Вознесения же до дня святой Пятидесятницы после начального возгласа сразу читается Трисвятое. 4 Эта молитва, как правило, читается с крестным знамением и поясным поклоном. Последующие молитвы до “Отче наш” включительно читаются полностью там, где в богослужебных книгах указывается “далее Трисвятое” или “далее Трисвятое, по “Отче наш”. 5 Там, где в богослужебных книгах напечатано: Слава: следует читать полностью: “Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу”. Где напечатано: И ныне: читай: “И ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь”. Где напечатано: Слава, и ныне: – читается всё славословие полностью. Знак ” : ” указывает на то что даются лишь первые слова текста (обычно хорошо известного и часто повторяющегося). Источник Молитва Трисвятого
Молитва Трисвятого читается так: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, помилуй нас». Очевидно, что наименование сей молитвы произошло от троекратного повторения в ней слова: Святый. К одному ли из Лиц св. Троицы, или ко всем Лицам св. Троицы мы обращаемся с молитвою Трисвятого? Ко всем Лицам, а не к одному. Так, а не иначе научает нас разуметь эту молитву св. Церковь, когда в праздник Пятидесятницы словами сей молитвы воспевает св. Троицу так: «Святый Боже, вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа; Святый крепкий, имъже Отца познахом, и Дух Святый прииде в мир; Святый безсмертный, утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице святая, слава Тебе». В молитве Трисвятого, обращаясь ко всем Лицам св. Троицы, мы произносим: «помилуй нас», а не «помилуйте нас». Почему так? Потому, что все Лица св. Троицы, раздельные по личным свойствам (Отец не рождается, Сын от Отца рождается, Дух Святый от Отца исходит), нераздельны по божеству. Нечестиво было бы думать, что Отец, Сын и Св. Дух суть три отдельные божества, а не един Бог, во св. Троице покланяемый и славимый. И от сего-то нечестия св. Церковь предостерегает нас, научая нас взывать к трем Лицам св. Троицы о помиловании не в множественном, а в единственном числе: помилуй нас; обращаться к ним, не как к трем отдельным богам, а как к единому Божескому существу. Подобное предостережение заключается и в кратких возгласах священника: «яко твое (а не ваше) есть царство и сила и слава Отца и Сына и Святаго Духа. – Твое бо есть еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу возсылаем (Тебе, а не вам славу возсылаем), Отцу и Сыну и Святому Духу». По объяснению св. Иоанна Дамаскина, в состав молитвы Трисвятого вошли слова из серафимского славословия, слышанного пророком Исаией ( Ис.6:1–3 ): «свят, свят, свят Господь Саваоф». Серафимское славословие Исаия слышал во время того таинственного видения, которым он призван был к пророческому служению. Он удостоился видеть Господа, седящего в храме, или над храмом, на величественном престоле. Пред Ним были Серафимы, из которых каждый имел по шести крыл: двумя они закрывали лица свои, двумя прикрывали ноги, и двумя летали. И взывали друг к другу (т. е. попеременно, на два лика): «свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!». Стены здания потрясались от их восклицания; и по всему храму разносилось курение. Славословие чистых духов произвело скорбь в душе пророка. Он желал бы и сам принять участие в их славословии, но не дерзнул на это, помыслив, что его нечистые уста недостойны воспевать хвалу Богу вместе с чистыми голосами безгрешных певцов. «Жалкий я человек! сказал он: стою на краю погибели. Уста мои нечисты, и живу среди людей с нечистыми устами». Господь повелел одному из Серафимов очистить Исаию прикосновением к его устам горящего угля и послал его очищенными устами возвещать народу угрозы и обетования. Какое понятие о Боге внушают нам серафимское славословие и молитва Трисвятого, когда именуют Его святым? Понятие о Его святочтимости, то есть вообще о беспредельном Его величии, по которому Ему единому принадлежит божеская слава, честь и поклонение. В значении святочтимого Бог именуется святым во многих местах св. Писания, напр. в тех местах, где Он называется святым Израилевым, святым во Израиле (в израильском народе): воспою Тебе в гуслех, Святый Израилев ( Пс.70:22 ; Ис.1:4 ; Иез.39:7 ; Ос.11:9 ), – или где называется просто Святым: «так говорит Высокий и превознесенный, вечно живущий, и Которого имя – Святый» ( Ис.57:15 ). В смысле святочтимых, правда, именуются святыми и сотворенные существа и вещи, напр. священнослужебные лица, храмы Божии, алтари, книги Слова Божия. Но в Боге достоинство святочтимости не допускает никакого сравнения ни с чем, что только именуется в этом мире святым, святочтимым. По своему существу вечному и неизменяемому, по своим беспредельным совершенствам, Он столько превознесен над всем существующим, что всякая святость, или святыня, в мире, как бы ни была велика, исчезает пред Его неизреченной святостью; и потому-то Писание называет Его не только святым, но «единым святым» ( 1Цар.2:5 ), тем паче, что все, что мы называем в мире святым как священное, святочтимое, не само по себе свято, а получило свое освящение от Него. Он един есть самобытная Святость, и единственный источник святости. Что касается до понятия о святости, как о нравственной чистоте, то во многих местах Писания Бог называется святым и в этом смысле, напр.: несть свят, яко Господь, и несть праведен, яко Бог наш ( 1Цар.2:2 ). И должно признать, что в серафимском славословии и в молитве Трисвятого, равно как и во всех других случаях, где наименование Бога святым значит святочтимый, не исключается понятие и о том, что Бог чист от всякого греха, ненавидит зло и любит одно добро. Но только не исключается, т. е. оно, как часть, подразумевается в общем, гораздо обширнейшем понятии о святости Божией в смысле святочтимости. Если Бог святочтим, един достоин божеского чествования по своей природе и совершенствам, то само собою разумеется, что Он безгрешен и любит добро, иначе достоинство святочтимости не было бы в Нем полно. Для чего каждому Лицу св. Троицы в серафимском славословии и в молитве Трисвятого присвояется одинаковое наименование: Святый? Для того, чтобы видно было, что все три Лица равночестны, достойны одинаковой божеской чести и славы, и нет между ними ни большего, ни меньшего по божеству. Но выражаемое в молитве Трисвятого исповедание равночестия Божеских Лиц не теряет ли силы от того, что в ней только первому Лицу присвояется имя Бога: Святый Боже, – а Сын Божий называется крепким, Дух Святый безсмертным? На этот вопрос так ответствует св. Иоанн Дамаскин 3 : «Святый Боже, это относим мы к Отцу, не усвояя однако Ему одному имени Бога; но знаем, что и Сын и Дух Святый есть Бог. Святый крепкий прилагаем к Сыну, не отнимая силы у Отца и Духа святаго. Святый безсмертный относим к Духу Святому, но не лишаем бессмертия Отца и Сына». В самом деле, если молитва Трисвятого именует только первое Лице Богом, то этим именованием точно так же не уничижаются прочие Лица, как и Сам Бог Отец не уничижается тем, что наименование крепкого и безсмертного в той же молитве присвояется не Ему, а одно Богу Сыну, другое Богу Духу Святому. Почему так? Потому что все эти именования равносильны и легко могут быть заменяемы одно другим. Когда я произношу слово Бог, я уверен, что говорю о существе крепком (всемогущем) и бессмертном. Эти свойства неотделимы от понятия о Боге. Равным образом в наименованиях крепкого и бессмертного, усвоенных Сыну и Святому Духу, необходимо подразумевается мысль о Боге, судя по тому, что в Писании именуется крепким и бессмертным, в собственном смысле, только Бог; Он есть един сильный, един имеяй безсмертие ( 1Тим.6:15–16 ), то есть Он – такое существо, равного которому по крепости и бессмертию нет другого; которое не только само обладает крепостью, всемогущей силою, но вместе есть источник всякой крепости и силы в существах сотворенных, хотя бы это были ангелы, сильные крепостью; которое не только само бессмертно, как существо вечное, безначальное и бесконечное, но вместе служит единственным началом, или источником всякой жизни и бессмертия. Само собой разумеется, что такие понятия о крепком и бессмертном равносильны понятию о Боге, ибо о ком же, как не о едином Боге, можно все это сказать? Впрочем, признавая равносильное значением молитве Трисвятого слов: Бог, крепкий, бессмертный, и взаимную их удобозаменяемость, мы не отвергаем, чтобы они в то же время не имели особого значения в приложении к каждому Лицу св. Троицы отдельно. Так, имя Бога обще всем Лицам, но если в рассматриваемой нами молитве оно присвояется одному Отцу, это значит, что Он есть неточное начало Божества, что от Него рождается Сын, и исходит Св. Дух. Крепкий, – это общее имя всех Лиц, но в приложении к Сыну оно напоминает нам о том, что, по свидетельству Писания, «Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли» ( Кол.1:16 ), что «Словом Господним (т. е. Сыном) небеса утвердишася» ( Пс.32:6 ), что под руководством Его, как Пастыря, овцы Его стада «не погибнут во веки, и не восхитит их никтоже от руки Его» ( Ин.10:28 ), что созданной Им церкви не одолеют врата адова ( Мф.16:18 ), что Он подобно Отцу, их же хощет живит ( Ин.5:21 ), что вообще Он есть Божия сила ( 1Кор. 1:24 ). Безсмертный, – это опять есть общее имя всех Лиц Божества; но в отношении к Св. Духу оно напоминает нам о том особенном участии Его в сообщении жизни тварям, которое выражено словами Бытописания: и Дух Божий ношашеся верху воды ( Быт.1:2 ), а также о благодатном обновлении человека к жизни духовной силою Духа Святаго, как единого бессмертного и животворящего. Рассматриваемое нами прибавление в молитве Трисвятого достойно осуждения не по своей только злонамеренной цели распространить еретическое учение о Лице Христа, но вместе и потому, что подавало повод к недоразумениям о Пресвятой Троице. Всем известно было отношение этой молитвы ко всем Лицам Божества, и все принимали ее в этом, а не в другом каком-либо смысле. И вдруг православный, пришедши в храм, слышит пение, или чтение молитвы Трисвятого в ином составе. Что мог он при этом подумать? До сих пор он знал и верил, что распятие претерпел вочеловечившийся Сын Божий, а теперь его, по-видимому, хотят убедить, что распялась вся св. Троица. Люди не размышляющие легко могли себя успокоить, сказавши про себя: должно быть и в самом деле распялся Бог в Троице; когда так, то и будем веровать так: разве мы умнее старших, которые предписали к Богу в Троице покланяемому обращаться с воззванием: распятый за нас. – И вот таким образом возобновлялась древняя ересь патрипассиан, лжеучителей, которые, сливая три Ипостаси Божества в одно Лицо, Сына и Св. Духа почитая только явлениями Отца, допускали, что в Лице Христа вочеловечился и пострадал сам Бог Отец. Положим, Петр Гнафей далек был от намерения своим прибавлением к Трисвятому утверждать и распространять эту грубую ересь; но если его нововведение могло подать повод к таким толкованиям, то кто как не он виноват в этом? 7 Таким образом, добавочные слова к Трисвятому, с какой стороны их ни рассматривать, имели злокачественный характер: они служили покровом еретической мысли о Лице Христа, и кроме того подавали повод к недоразумениям касательно Пресвятой Троицы, – и потому были отринуты православными пастырями церкви, и сам Петр Гнафей в 465 г. был низложен с епископской кафедры. На его место в Антиохию вступил некто Каландион. Для устранения соблазна, произведенного нововведением его предшественника, он сделал было новое дополнение в молитве Трисвятого, предписав произносить ее так: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, Христе царю, распятый за нас, помилуй нас». Новое дополнение: Христе Царю – сделано было с благою целью предостеречь православных от нечестивой мысли о распятии Бога в Троице, но и оно не могло удовлетворить их: их трудно было заставить обращаться к одному Христу с тою молитвою, которою они привыкли славословить св. Троицу. Петру Гнафею удалось снова вступить на антиохийскую кафедру и восстановить в прежнем виде сделанное им прибавление. Против него восстали с обличениями Акакий патриарх Константинопольский, папа Феликс 3-й и другие епископы. Они посланиями убеждали его оставить произвольное нововведение. Император Анастасий, следуя внушениям единомышленников Петра Гнафея, не раз покушался ввести в Константинополе его прибавление к Трисвятому, но каждый раз встречал противодействие в стороне православных, строго державшихся определений Халкидонского собора. Вообще должно заметить, что прибавление к Трисвятому: «распятый за нас», было принимаемо и защищаемо в церквах восточных, а в церкви Константинопольской и в западных оно было отвергаемо, или в некоторых из них было заменяемо словами: «святая Троица, помилуй нас». После неоднократного осуждения на разных поместных соборах, это прибавление окончательно было осуждено на 6-м вселенском (в 681 г) соборе Трульском; 81-е правило сего собора гласит так: «поелику мы уведали, яко в неких странах, в трисвятой песни, после слов: Святый безсмертный, в качестве дополнения, возглашают: распныйся за ны, помилуй нас; но сие древними св. отцами, как чуждое благочестию, от сея песни отринуто, купно с беззаконным еретиком – нововводителем сих слов: то и мы прежде благочестно постановленное св. отцами нашими утверждая, по настоящем определении, таковое слово в церкви приемлющих, или иным каким-либо образом к трисвятой песни примешивающих, анафематствуем. И аще нарушитель постановленнаго есть священнаго чина, то повелеваем обнажати его от священническаго достоинства, аще же мирянин, или монах, отлучати от общения церковнаго». Несмотря на строгость этого приговора, Армяне доселе удерживают в молитве Трисвятого слова: распныйся за ны. Напрасно они оправдывают себя тем, что относят Трисвятое не ко всей Троице, а только ко второму Лицу – Сыну Божию, и что не разделяют еретического мнения о страдании и распятии Божества. Соборное правило весьма ясно воспретило прибавление помянутых слов не только в смысле еретическом, но вообще в каком-то ни было смысле. Св. Василий Великий в 3 кн. о Св. Духе говорит: «Думаю, что у Исаии написано о троекратном возглашении серафимами: свят, потому между прочим, что естественная святыня умосозерцается в трех Ипостасях». Источник |
