рыба меч старик и море
Рыба меч старик и море
Старик и море. Зеленые холмы Африки
The Old Man and The Sea
Green Hills of Africa
© Hemingway Foreign Rights Trust, 1935, 1952
© Издание на русском языке AST Publishers, 2018
Впервые опубликовано издательством Scribner, a division of Simon & Schuster Inc.
Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море и не поймал ни одной рыбы. Первые сорок дней с ним был мальчик. Но день за днем не приносил улова, и родители сказали мальчику, что старик теперь уже явно salao, то есть «самый что ни на есть невезучий», и велели ходить в море на другой лодке, которая действительно привезла три хорошие рыбы в первую же неделю. Мальчику тяжело было смотреть, как старик каждый день возвращается ни с чем, и он выходил на берег, чтобы помочь ему отнести домой снасти или багор, гарпун и обернутый вокруг мачты парус. Парус был весь в заплатах из мешковины и, свернутый, напоминал знамя наголову разбитого полка.
Старик был худ и изможден, затылок его прорезали глубокие морщины, а щеки были покрыты коричневыми пятнами неопасного кожного рака, который вызывают солнечные лучи, отраженные гладью тропического моря.
Пятна спускались по щекам до самой шеи, на руках виднелись глубокие шрамы, прорезанные бечевой, когда он вытаскивал крупную рыбу. Однако свежих шрамов не было. Они были стары, как трещины в давно уже безводной пустыне.
Все у него было старое, кроме глаз, а глаза были цветом похожи на море, веселые глаза человека, который не сдается.
– Сантьяго, – сказал ему мальчик, когда они вдвоем поднимались по дороге от берега, где стояла на причале лодка, – теперь я опять могу пойти с тобой в море. Мы уже заработали немного денег.
Старик научил мальчика рыбачить, и мальчик его любил.
– Нет, – сказал старик, – ты попал на счастливую лодку. Оставайся на ней.
– А помнишь, один раз ты ходил в море целых восемьдесят семь дней и ничего не поймал, а потом мы три недели кряду каждый день привозили по большой рыбе.
– Помню, – сказал старик. – Я знаю, ты ушел от меня не потому, что не верил.
– Меня заставил отец, а я еще мальчик и должен слушаться.
– Знаю, – сказал старик. – Как же иначе.
– Он-то не очень верит.
– Да, – сказал старик. – А вот мы верим. Правда?
– Конечно. Хочешь, я угощу тебя пивом на Террасе? А потом мы отнесем домой снасти.
– Ну что ж, – сказал старик. – Ежели рыбак подносит рыбаку…
Они уселись на Террасе, и многие рыбаки подсмеивались над стариком, но он не был на них в обиде. Рыбакам постарше было грустно на него глядеть, однако они не показывали виду и вели вежливый разговор о течении, и о том, на какую глубину они забрасывали леску, и как держится погода, и что они видели в море. Те, кому в этот день повезло, уже вернулись с лова, выпотрошили своих марлинов и, взвалив их поперек двух досок, взявшись по двое за каждый конец доски, перетащили рыбу на рыбный склад, откуда ее должны были отвезти в рефрижераторе на рынок в Гавану.
Рыбаки, которым попались акулы, сдали их на завод по разделке акул на другой стороне бухты; там туши подвесили на блоках, вынули из них печенку, вырезали плавники, содрали кожу и нарезали мясо тонкими пластинками для засола.
Когда ветер дул с востока, он приносил вонь с акульей фабрики; но сегодня запаха почти не было слышно, потому что ветер переменился на северный, а потом стих, и на Террасе было солнечно и приятно.
– Сантьяго, – сказал мальчик.
– Да? – откликнулся старик. Он смотрел на свой стакан с пивом и вспоминал давно минувшие дни.
– Можно, я наловлю тебе на завтра сардин?
– Не стоит. Поиграй лучше в бейсбол. Я еще сам могу грести, а Роджелио забросит сети.
– Нет, дай лучше мне. Если мне нельзя с тобой рыбачить, я хочу помочь тебе хоть чем-нибудь.
– Да ведь ты угостил меня пивом, – сказал старик. – Ты уже взрослый мужчина.
– Сколько мне было лет, когда ты первый раз взял меня в море?
– Пять, и ты чуть было не погиб, когда я втащил в лодку совсем еще живую рыбу и она чуть не разбила все в щепки, помнишь?
– Помню, как она била хвостом и сломала банку и как ты громко колотил ее дубинкой. Помню, ты швырнул меня на нос, где лежали мокрые снасти, а лодка вся дрожала, и твоя дубинка стучала, словно рубили дерево, и кругом стоял приторный запах крови.
– Ты правда все это помнишь или я тебе потом рассказывал?
– Я помню все с самого первого дня, когда ты взял меня в море.
Старик поглядел на него воспаленными от солнца, доверчивыми и любящими глазами:
– Если бы ты был моим сыном, я бы и сейчас рискнул взять тебя с собой. Но у тебя есть отец и мать и ты попал на счастливую лодку.
– Давай я все-таки схожу за сардинами. И я знаю, где можно достать четырех живцов.
– У меня еще целы сегодняшние. Я положил их в ящик с солью.
– Я достану тебе четырех свежих.
– Одного, – возразил старик.
Он и так никогда не терял ни надежды, ни веры в будущее, но теперь они крепли в его сердце, словно с моря подул свежий ветер.
– Двух, – сказал мальчик.
– Ладно, двух, – сдался старик. – А ты их, часом, не стащил?
– Стащил бы, если бы понадобилось. Но я их купил.
– Спасибо, – сказал старик.
Он был слишком простодушен, чтобы задуматься о том, когда пришло к нему смирение. Но он знал, что смирение пришло, не принеся с собой ни позора, ни утраты человеческого достоинства.
– Если течение не переменится, завтра будет хороший день, – сказал старик.
– Ты где будешь ловить?
– Подальше от берега, а вернусь, когда переменится ветер. Выйду до рассвета.
– Надо будет уговорить моего тоже отойти подальше. Если тебе попадется очень большая рыба, мы тебе поможем.
– Твой не любит уходить слишком далеко от берега.
– Да, – сказал мальчик. – Но я уж высмотрю что-нибудь такое, чего он не сможет разглядеть, – ну хотя бы чаек. Тогда его можно будет уговорить отойти подальше за золотой макрелью.
– Неужели у него так плохо с глазами?
– Почти совсем ослеп.
– Странно. Он ведь никогда не ходил за черепахами. От них-то всего больше и слепнешь.
– Но ты столько лет ходил за черепахами к Москитному берегу, а глаза у тебя в порядке.
– Я – необыкновенный старик.
– А сил у тебя хватит, если попадется очень большая рыба?
– Думаю, что хватит. Тут главное – сноровка.
– Давай отнесем домой снасти. А потом я возьму сеть и схожу за сардинами.
Они вытащили из лодки снасти. Старик нес на плече мачту, а мальчик – деревянный ящик с мотками туго сплетенной коричневой лесы, багор и гарпун с рукояткой. Ящик с наживкой остался на корме вместе с дубинкой, которой глушат крупную рыбу, когда ее вытаскивают на поверхность. Вряд ли кто вздумал бы обокрасть старика, но лучше было отнести парус и тяжелые снасти домой, чтобы они не отсырели от росы. И хотя старик был уверен, что никто из местных жителей не позарится на его добро, он все-таки предпочитал убирать от греха багор, да и гарпун тоже.
Они поднялись по дороге к хижине старика и вошли в дверь, растворенную настежь. Старик прислонил мачту с обернутым вокруг нее парусом к стене, а мальчик положил рядом снасти. Мачта была почти такой же длины, как хижина, выстроенная из листьев королевской пальмы, которую здесь зовут guano. В хижине были кровать, стол и стул и в глинобитном полу – выемка, чтобы стряпать пищу на древесном угле. Коричневые стены, сложенные из спрессованных волокнистых листьев, были украшены цветными олеографиями Сердца Господня и Santa Maria del Cobre[1]. Они достались ему от покойной жены. Когда-то на стене висела и раскрашенная фотография самой жены, но потом старик ее спрятал, потому что смотреть на нее было уж очень тоскливо. Теперь фотография лежала на полке в углу, под чистой рубахой.
В южные моря за меченосными
С недавних пор в нашей стране появилось немало рыболовов, которые специализируются на ловле крупной морской рыбы
Наибольший интерес у многих из них вызывают меч-рыба, марлин и рыба-парусник. Все они относятся к отряду окунеобразных. Эти рыбы стремительно атакуют приманку, упорно сопротивляются при вываживании, эффектно выпрыгивая из воды.
Все виды марлинов и парусников также сильно отличаются друг от друга, как окрасом, так и другими признаками. Черный марлин — самая крупная рыба из семейства парусниковых. Он даже превосходит в размерах меч-рыбу и достигает в длину 6 метров при весе до 700 кг. Самый мелкий представитель парусников — парусник атлантический (до 50 кг).
Никакое другое водное существо не может сравниться в быстроте с этими рыбами (все они способны развивать скорость до 120 км в час). По силовым характеристикам и, если можно так выразиться, по красоте сопротивления с ними сравнима разве только акула-мако. Парусники, марлины и меч-рыбы молниеносно кидаются во все стороны, высоко выпрыгивают, неистово мотая головой, пытаясь освободиться от крючка, и невероятно сильно тянут леску. Мощь и упорство меч-рыбы подробно и захватывающе описал Э. Хеменгуэй в повести “Старик и море” — скажем только, что при вываживании меченосного гиганта необходимо бороться за каждый миллиметр лески.
Рассчитано, что при проникновении меча в деревянный корпус судна на глубину 56 см меч-рыба развивает скорость 50 узлов (92,7 км/ч), но некоторые эксперты считают, что скорость 56–64 км/ч обычна для этой рыбы.
Во многих морских музеях мира имеются уникальные экспонаты — автографы, оставленные меч-рыбой: пробитые деревянные обшивки бортов, покореженные шпангоуты и другое. Расчеты показывают, что для движения в воде тела длиной пять метров со скоростью 100 км/ч нужна мощность 1000 лошадиных сил. Никакое живое существо аналогичных размеров подобной мощностью обладать не может. По-видимому, такие быстроходные рыбы, как тунцы, акулы, дорадо, меч-рыбы и рыбы семейства парусниковых, каким-то образом управляют водной средой. Кожа у всех этих видов жесткая. Исследовав кожу акул с помощью электронного микроскопа, американские ученые обнаружили на ней тонкие продольные бороздки. У меч-рыб и рыб семейства парусниковых такое строение кожи также наблюдается. Специалисты полагают, что в этих бороздках и скрывается секрет высокой скорости продвижения названных рыб. Это открытие, по мнению ученых, вероятно, удастся использовать в дальнейшем в самолето- и судостроении. Что же касается меч-рыбы, парусников и марлинов, то причина их рекордов в скорости — меч. Он нужен им не только для того, чтобы охотиться или защищаться от хищников. Ученые полагают, что меч необходим для искусственного создания кавитации. Того самого “холодного вскипания” воды с образованием массы воздушных пузырьков, которые создают воздушную прослойку между телом рыбы и водой. Это сильно снижает сопротивление среды. Жесткая кожа — средство от кавитации.
По всему миру приманками для ловли марлинов или парусников торгуют такие милые ребята. Фото автора
У меч-рыбы и ее ближайших родственников жабры — не только орган дыхания, они служат как бы гидрореактивным двигателем. Через жабры идет непрерывный поток воды, скорость которого рыба способна регулировать сужением или расширением жаберных щелей. Температура тела этих рыб на 12–15 градусов выше температуры воды в океане. Это обеспечивает им высокую “стартовую” готовность, позволяющую неожиданно развивать быструю скорость при охоте или уклонение от врагов.
Любопытен факт из Книги рекордов Гиннеса, в которой зафиксирована самая продолжительная борьба с рыбой. Это случилось 21–22 января 1968 года у островов Майор (район Тауранга) и Северный (Новая Зеландия). Тридцать два часа пять минут состязался в силе и упорстве с черным марлином Дональт Хитли (род. 1938 г., Новая Зеландия). Предположительная длина рыбы была 6 метров, вес 680 кг. Перед тем как оборвать леску, марлин тащил за собой катер 80 километров водоизмещением в 12 тонн!
Меч-рыбы, марлины и рыбы-парусники обитают в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. Предпочитают тропические и субтропические моря. Ареал распространения меч-рыбы несколько шире и включает умеренные моря. Эта рыба иногда заходит в Черное море. Однако всю жизнь, кроме нереста, она проводит в воде не ниже 22–25 градусов.
Во время нереста самец меч-рыбы неотступно следует за самкой. Мы знаем многое о любви человека, о верности лебедей. Но то, что произошло в 70-х годах возле итальянского города Пальми, поразило даже специалистов. Когда рыбаки выловили самку меч-рыбы, ее другу и море стало не мило. Покружив возле судна, он набрал большую скорость и выбросился на берег. Старые рыбаки утверждают, что аналогичный случай произошел за 27 лет до этого.
В Средиземноморском бассейне меч-рыба нерестится на севере Адриатического моря, куда приходят воспроизводить потомство многие пелагические рыбы, обитающие возле берегов Европы, в том числе синие акулы и акулы-лисицы.
Мясо меч-рыбы обладает высокими вкусовыми качествами. В связи с интенсивным промыслом за последние два десятилетия средиземноморская численность ее значительно сократилась.
Иллюстрация из собрания Дмитрия Евстигнеева
КАК ЛОВИТЬ
Меч-рыбу и рыб из семейства парусниковых в основном ловят троллингом. Известно, что кубинцы с давних пор успешно промышляли марлинов с деревянной блесной, которая по-испански называется кукеадор. Она имитирует полет летучей рыбы. В последние годы стали изготавливать высококачественные разноцветные приманки, имитирующие не только рыбешек, но и различных моллюсков (кальмаров, мелких осминогов и пр. ) Такую неживую приманку обычно используют тогда, когда рыбу не видно и при ее поисках приходится преодолевать расстояние со скоростью в шесть-семь узлов. Если же рыба обнаружена и видно ее плавник или морду у поверхности воды, то лучше применять наживку. И это не обязательно должна быть летучая рыба. И парусники, и марлины, и меч-рыбы так же охотно хватают и скумбрию, и ставриду или какую-нибудь другую, привычную для нее рыбу.
“Малька” насаживают на крючок в области между глаз и началом морды. Обычно “меченосные” рыбы в поисках корма поднимаются к самой поверхности воды. Поэтому главное в этой рыбалке обнаружить рыбу, а дальше — проводим наживку в поле ее зрения, и поклевка почти гарантирована.
Половил — отдохни, отдохнул — полови. Приятная атмосфера легко может превратиться в тяжелую работу. Фото: Геннадий Смирнов
Впрочем, ловить на живую рыбку, надетую обычным способом, не совсем удобно, так как при большой скорости проводки она зачастую соскакивает, поэтому используют специальные снасти различных модификаций. На троллинг марлина, меч-рыбу и рыбу-парусник ловят либо поверху, пуская живую насадку так, чтобы она прыгала по волнам (в данном случае лучше использовать небольшую, 20–30 см длиной, летучую рыбу), либо пуская живца (это может быть рыба от 0,5 до 3 кг: тунец, сардина, макрель) в верхних слоях воды; для проводки в толще воды хорошей насадкой является также 2–3-килограммовый кальмар.
Очень часто в качестве насадки при ловле троллингом используют приманку под названием “летучая рыбка”. На самом деле это разрезанная вдоль на две половины макрель (или другая рыба), освобожденная от позвоночных костей и плавников. Затем полосками обкладывают крючок, привязанный к прочному поводку, и фиксируют проволокой. Таких заготовленных снасточек обычно делают несколько, и в процессе рыбалки они могут легко заменяться на новые посредством присоединения к карабинчику, установленному на конце основной лески. Перед карабинчиком обязательно ставится вертлюжок.
Основное время в любой рыбалке на крупную океаническую рыбу занимает поиск объекта ловли, и здесь использование современных радиотехнических средств значительно облегчает задачу.
При нахождении марлина, рыбы-парусника или меч-рыбы эхолотом для ловли лучше использовать не троллинг, а морской спиннинг. В этом случае рыбалка становится интереснее и добычливее. Большую роль при этом играет умение подбросить насадку (или искусственную приманку) так, чтобы она, падая, оказалась точно перед объектом ловли. В этом случае иногда применяется ловля с наводчиком.
Вот такой он, трофей полосатого марлина, — и троим тяжело. Фото: Геннадий Смирнов
СНАРЯЖЕНИЕ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ
Современные профессиональные рыболовы используют 10–17-метровые скоростные катера. Такое судно оснащается специальными рыболовными сиденьями, удилищами, хорошо подогнанными под установочные гнезда или держатели, и страховочными ремнями для них. Для неожиданных маневров катер должен быть оснащен мощными моторами, способными резко набирать скорость, и тормозным устройством, готовым при необходимости сразу гасить ее.
Фото: Геннадий Смирнов
ТЕХНИКА ВЫВАЖИВАНИЯ
При поклевке необходимо держать катушку свободной, лишь слегка придерживая ее большим пальцем (трещотка отключена), чтобы дать рыбе возможность несколько секунд поплавать с приманкой во рту. И как только хищник начнет увеличивать скорость, нужно немедленно подсекать.
“Меченосные” рыбы отчаянно борются за свою жизнь. Как только, скажем, марлин осознает обман, он начинает метаться в разные стороны на бешеной скорости и часто выпрыгивать из воды. А насколько впечатляющи танцы рыбы-парусника! Многие туристы стремятся отправиться на рыбалку только для того, чтобы увидеть рыбу, танцующую на гребне волны и размахивающую своим огромным плавником, точно флагом.
Когда на борту находится опытная и слаженная команда рыболовов, для них не составляет труда уже через несколько минут взять стокилограммовую рыбу. Но если марлин, меч-рыба или парусник ходят на глубине, рыбалка может значительно затянуться.
Снаряжение мощностью в 30 фунтов подходит для ловли экземпляров, вес которых не превышает 100–150 кг. Опытные рыболовы предпочитают 20-фунтовые снасти.
Настоящие гиганты встречаются не так часто. Обычно профессиональные рыболовы неделями безрезультатно бороздят морские воды в их поисках. Они используют гораздо более прочные лески, сверхмощные удилища и катушки.
Когда утомленная рыба средних размеров подведена к борту судна, опытный рыболов берет ее за пасть и осторожно вынимает крючок. При возможности на рыбе ставится отметка, где и когда она была поймана. Практически во всех морях мира меченосные рыбы отпускаются на свободу тут же. Поэтому применяются крючки без бородок, имеющие специальную форму поддева. Проведенные исследования показали, что, если обращаться с рыбой с должной осторожностью и сразу же выпустить ее в море, она сильно не пострадает. Кроме того, появляется возможность сразиться с рыбой снова. Иногда, если замечено, что рыба поранилась, ее поднимают на борт для осмотра.
Рыба меч старик и море
Эрнест Миллер Хемингуэй
Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море и не поймал ни одной рыбы. Первые сорок дней с ним был мальчик. Но день за днем не приносил улова, и родители сказали мальчику, что старик теперь уже явно salao, то есть «самый что ни на есть невезучий», и велели ходить в море на другой лодке, которая действительно привезла три хорошие рыбы в первую же неделю. Мальчику тяжело было смотреть, как старик каждый день возвращается ни с чем, и он выходил на берег, чтобы помочь ему отнести домой снасти или багор, гарпун и обернутый вокруг мачты парус. Парус был весь в заплатах из мешковины и, свернутый, напоминал знамя наголову разбитого полка.
Старик был худ и изможден, затылок его прорезали глубокие морщины, а щеки были покрыты коричневыми пятнами неопасного кожного рака, который вызывают солнечные лучи, отраженные гладью тропического моря.
Пятна спускались по щекам до самой шеи, на руках виднелись глубокие шрамы, прорезанные бечевой, когда он вытаскивал крупную рыбу. Однако свежих шрамов не было. Они были стары, как трещины в давно уже безводной пустыне.
Все у него было старое, кроме глаз, а глаза были цветом похожи на море, веселые глаза человека, который не сдается.
– Сантьяго, – сказал ему мальчик, когда они вдвоем поднимались по дороге от берега, где стояла на причале лодка, – теперь я опять могу пойти с тобой в море. Мы уже заработали немного денег.
Старик научил мальчика рыбачить, и мальчик его любил.
– Нет, – сказал старик, – ты попал на счастливую лодку. Оставайся на ней.
– А помнишь, один раз ты ходил в море целых восемьдесят семь дней и ничего не поймал, а потом мы три недели кряду каждый день привозили по большой рыбе.
– Помню, – сказал старик. – Я знаю, ты ушел от меня не потому, что не верил.
– Меня заставил отец, а я еще мальчик и должен слушаться.
– Знаю, – сказал старик. – Как же иначе.
– Он-то не очень верит.
– Да, – сказал старик. – А вот мы верим. Правда?
– Конечно. Хочешь, я угощу тебя пивом на Террасе? А потом мы отнесем домой снасти.
– Ну что ж, – сказал старик. – Ежели рыбак подносит рыбаку…
Они уселись на Террасе, и многие рыбаки подсмеивались над стариком, но он не был на них в обиде. Рыбакам постарше было грустно на него глядеть, однако они не показывали виду и вели вежливый разговор о течении, и о том, на какую глубину они забрасывали леску, и как держится погода, и что они видели в море. Те, кому в этот день повезло, уже вернулись с лова, выпотрошили своих марлинов и, взвалив их поперек двух досок, взявшись по двое за каждый конец доски, перетащили рыбу на рыбный склад, откуда ее должны были отвезти в рефрижераторе на рынок в Гавану.
Рыбаки, которым попались акулы, сдали их на завод по разделке акул на другой стороне бухты; там туши подвесили на блоках, вынули из них печенку, вырезали плавники, содрали кожу и нарезали мясо тонкими пластинками для засола.
Когда ветер дул с востока, он приносил вонь с акульей фабрики; но сегодня запаха почти не было слышно, потому что ветер переменился на северный, а потом стих, и на Террасе было солнечно и приятно.
– Сантьяго, – сказал мальчик.
– Да? – откликнулся старик. Он смотрел на свой стакан с пивом и вспоминал давно минувшие дни.
– Можно, я наловлю тебе на завтра сардин?
– Не стоит. Поиграй лучше в бейсбол. Я еще сам могу грести, а Роджелио забросит сети.
– Нет, дай лучше мне. Если мне нельзя с тобой рыбачить, я хочу помочь тебе хоть чем-нибудь.
– Да ведь ты угостил меня пивом, – сказал старик. – Ты уже взрослый мужчина.
– Сколько мне было лет, когда ты первый раз взял меня в море?
– Пять, и ты чуть было не погиб, когда я втащил в лодку совсем еще живую рыбу и она чуть не разбила все в щепки, помнишь?
– Помню, как она била хвостом и сломала банку и как ты громко колотил ее дубинкой. Помню, ты швырнул меня на нос, где лежали мокрые снасти, а лодка вся дрожала, и твоя дубинка стучала, словно рубили дерево, и кругом стоял приторный запах крови.
– Ты правда все это помнишь или я тебе потом рассказывал?
– Я помню все с самого первого дня, когда ты взял меня в море.
Старик поглядел на него воспаленными от солнца, доверчивыми и любящими глазами:
– Если бы ты был моим сыном, я бы и сейчас рискнул взять тебя с собой. Но у тебя есть отец и мать и ты попал на счастливую лодку.
– Давай я все-таки схожу за сардинами. И я знаю, где можно достать четырех живцов.
– У меня еще целы сегодняшние. Я положил их в ящик с солью.
– Я достану тебе четырех свежих.
– Одного, – возразил старик.
Он и так никогда не терял ни надежды, ни веры в будущее, но теперь они крепли в его сердце, словно с моря подул свежий ветер.
– Двух, – сказал мальчик.
– Ладно, двух, – сдался старик. – А ты их, часом, не стащил?
– Стащил бы, если бы понадобилось. Но я их купил.
– Спасибо, – сказал старик.
Он был слишком простодушен, чтобы задуматься о том, когда пришло к нему смирение. Но он знал, что смирение пришло, не принеся с собой ни позора, ни утраты человеческого достоинства.
– Если течение не переменится, завтра будет хороший день, – сказал старик.
– Ты где будешь ловить?
– Подальше от берега, а вернусь, когда переменится ветер. Выйду до рассвета.
– Надо будет уговорить моего тоже отойти подальше. Если тебе попадется очень большая рыба, мы тебе поможем.
– Твой не любит уходить слишком далеко от берега.
– Да, – сказал мальчик. – Но я уж высмотрю что-нибудь такое, чего он не сможет разглядеть, – ну хотя бы чаек. Тогда его можно будет уговорить отойти подальше за золотой макрелью.[1]
– Неужели у него так плохо с глазами?
– Почти совсем ослеп.
– Странно. Он ведь никогда не ходил за черепахами. От них-то всего больше и слепнешь.
– Но ты столько лет ходил за черепахами к Москитному берегу,[2] а глаза у тебя в порядке.
– Я – необыкновенный старик.
– А сил у тебя хватит, если попадется очень большая рыба?
– Думаю, что хватит. Тут главное – сноровка.
– Давай отнесем домой снасти. А потом я возьму сеть и схожу за сардинами.
Они вытащили из лодки снасти. Старик нес на плече мачту, а мальчик – деревянный ящик с мотками туго сплетенной коричневой лесы, багор и гарпун с рукояткой. Ящик с наживкой остался на корме вместе с дубинкой, которой глушат крупную рыбу, когда ее вытаскивают на поверхность. Вряд ли кто вздумал бы обокрасть старика, но лучше было отнести парус и тяжелые снасти домой, чтобы они не отсырели от росы. И хотя старик был уверен, что никто из местных жителей не позарится на его добро, он все-таки предпочитал убирать от греха багор, да и гарпун тоже.
Они поднялись по дороге к хижине старика и вошли в дверь, растворенную настежь. Старик прислонил мачту с обернутым вокруг нее парусом к стене, а мальчик положил рядом снасти. Мачта была почти такой же длины, как хижина, выстроенная из листьев королевской пальмы, которую здесь зовут guano. В хижине были кровать, стол и стул и в глинобитном полу – выемка, чтобы стряпать пищу на древесном угле. Коричневые стены, сложенные из спрессованных волокнистых листьев, были украшены цветными олеографиями Сердца Господня и Santa Maria del Cobre.[3] Они достались ему от покойной жены. Когда-то на стене висела и раскрашенная фотография самой жены, но потом старик ее спрятал, потому что смотреть на нее было уж очень тоскливо. Теперь фотография лежала на полке в углу, под чистой рубахой.
– Что у тебя на ужин? – спросил мальчик.
– Миска желтого риса с рыбой. Хочешь?
– Нет, я поем дома. Развести тебе огонь?
– Не надо. Я сам разведу попозже. А может, буду есть рис так, холодный.