рыба моя хозяин ресторана
О компании
Perelman People
Ресторанный холдинг Владимира Перельмана.
Perelman People – это ресторанный холдинг, объединяющий несколько успешных проектов Владимира Перельмана.
О Перельмане
Ресторатор Владимир Перельман – из семьи классических музыкантов: диплом Московской консерватории – в перечне заслуг как его родителей, так и бабушки с дедушкой. Творческое будущее было предрешено, оставалось определиться с направлением.
В 2012 году Владимир Перельман открыл свой первый ресторан – семейное кафе I Like Bar на Шаболовке. В 2014 году в гастрономическом маршруте винолюбов появился обязательный пункт назначения – винный бар I Like Wine. А спустя полгода в двух шагах открыл свои двери гастропаб Beer&Brut c крафтовым и игристым.
В 2016 Perelman People освоили Хамовники. Во втором по счёту I Like Wine разливают более 100 позиций вина, бок о бок находится корнер I Like Pizza, а на соседней улице на огромную жаровню отправляются сочные куски мяса в I Like Grill.
В феврале 2018 года Владимир принялся за популяризацию рыбы и морепродуктов: первая «Рыба моя» открылась на 1-й Тверской-Ямской, вторая появилась следом на Цветном бульваре.
В 2019 году Perelman People осваивают фудмолл «Депо»: логичное продолжение получает зарекомендовавший себя проект «Рыба моя» — на территории гастрокластера открывается сразу два рыбных корнера: «Рыба моя Street Food» и «Рыба моя Market», а также кафе-кондитерская «Жемчуга», куда можно специально прийти пить кофе с десертом, а можно полноценно обедать, ужинать, завтракать – хоть целый день.
Но и на этом развитие холдинга в 2019 году не останавливается: вторая по счету кафе-кондитерская Жемчуга открывается в формате корнера при I Like Wine на Покровке, а еще одна «Рыба моя Market» появляется под одной крышей с I Like Grill, скрепляя рыбоманов и мясоедов тесными узами дружбы на Льва Толстого, 18 Б.
В ноябре 2020 года открывается третья по счёту и самая большая «Рыба моя», занимающая двухуровневое пространство на Славянской площади.
Сегодня холдинг Perelman People насчитывает 13 ресторанных проектов. Сам Владимир Перельман испытывает огромную страсть к гастрономии, принимает активное участие в разработке и создании меню, охотно делится опытом в рамках ресторанных практикумов, а секретом успеха считает фанатичное отношение к делу.
Владимир Перельман: «Рестораны станут уделом элиты»
Эксперт
Владимир Перельман, основатель холдинга Perelman People. Первый ресторан — семейное кафе I Like Bar на Шаболовке — открыл в 2012 году. За ним последовали винный бар I Like Wine и гастропаб Beer&Brut. С 2018 года занимается популяризацией рыбы и морепродуктов, запустил три ресторана «Рыба моя». В марте 2021-го в одном из них появилось музыкальное бистро Well Well. В общей сложности холдинг Perelman People сегодня включает 13 ресторанных проектов (2 новых находятся на этапе строительства).
Жизнь после пике
— Что сейчас происходит в ресторанном бизнесе? Он уже оправился от прошлогодних событий или все по-прежнему плохо?
— Скорее хорошо. Мне казалось, что из-за кризиса у народа закончатся деньги. Но пока все окей: мы видим, что гостей стало больше. Даже в тех московских заведениях, где раньше никого не было, сейчас сидят гости. Сказывается тот факт, что сегодня почти никто никуда не выезжает: Турция и другие популярные страны закрыты.
— То есть вместо отпуска за границей москвичи проведут лето на верандах кафе и ресторанов?
— У меня стойкое ощущение, что это будет очень крутое лето. Если погода будет хорошая (смеется).
— В прошлом году рестораторы жаловались, что им не хватало денег на постройку летних веранд. Сейчас с этим проблем нет?
— В том году мы построили веранды очень быстро, первое время на них не было флористики и все выглядело наспех сколоченным. Но гости уже сидели, и после зимы все работало отлично.
В этом году я поставил задачу построиться к 15 апреля. Почти все наши веранды уже работают: так рано мы еще не открывались.
— А как обстоят дела на рынке в целом? Не ощущается ли на нем упадка после пандемии?
— У нас есть разные проекты — точки в фуд-кортах, большие и маленькие рестораны. То есть мы видим срез по разным сегментам. У всех наших проектов статистика лучше, чем в прошлом году. В августе 2020 года я видел на рынке большое количество площадок в аренду. Теперь их сильно меньше. Мне кажется, осенне-зимнее пике закончилось. Сегодня все активно присматривают новые ресторанные площадки, и я в том числе. Нет ощущения, что на рынке продолжается какое-то падение.
Коммунизм в отдельно взятом бизнесе
— Рестораны еще будут закрываться?
— Мне кажется, они закрываются всегда. К тому же сейчас у многих ресторанных групп, мини-заведений или отдельных проектов осталась долговая нагрузка. Думаю, много у кого есть драматические сложности.
Рестораны, не имеющие запаса прочности, пережили пандемию намного хуже, чем мы. Но нас спасло чудо — я этого не скрываю.
— Под чудом вы имеете в виду появление некоего мецената, вместе с которым организовали питание для врачей? Тогда, как сообщалось, вы разворачивали фабрики-кухни и отгружали по 10 тыс. блюд в день.
— А если бы не он, как бы сложилась ситуация с вашими ресторанами?
— Все было бы ужасно. Мы с моим партнером Леонидом (Шамисом. — РБК) пытались прикинуть и посчитать, но так и не поняли, как мог бы выглядеть этот сценарий. Конечно, мы бы выжили, но с более драматическими долгами, с конфликтами и репутационными потерями. Остались бы совсем без денег.
— До того как появился меценат, вы создавали кризисную систему расчетов с персоналом. Как она выглядела и долго ли проработала?
— Система действовала по принципу «сегодня заработал — сегодня получил». Ребята сами себе назначали зарплаты. Причем все назначили себе зарплаты очень низкие. Мы поговорили с персоналом, выяснили, у кого какая ситуация и кто острее всего нуждается в деньгах. Передоговорились на отсрочку оплаты, с кем могли. Кто-то сказал, что вопрос не горит — муж хорошо зарабатывает, у кого-то жена молодец, а кто-то попросил денег.
Конечно, был стресс, но в итоге все проблемы решились. Не было никаких судебных разбирательств, хейта в соцсетях. В итоге все сложилось потрясающе.
— То есть вам повезло с сотрудниками — с ними можно строить коммунизм?
— Что значит повезло? Везение — это выигрыш в лотерею. Другое дело — когда ты много работал, разделяя успехи с коллегами, раздавая им добро, любовь, премии, относясь к ним, как к равным. Это характеризует нашу компанию: у нас есть ценности, которые наши сотрудники разделяют. И, даже если бы мы остались в пандемию совсем без денег, уверен, сотрудники бы нас не бросили.
У нас каждый день — пятница
— Многие рестораны пытались развивать доставку еды на фоне ограничений и сокращения числа посетителей. Как она показала себя в вашем случае?
— В карантин мы не работали с доставкой и запустили ее, только когда открыли рестораны, то есть в середине июня прошлого года. Показала она себя хорошо. В наших заведениях на доставку приходится около 10% от оборота. Кстати, один ресторан много лет зарабатывал плохо, а тут после пандемии даже принес чистую прибыль.
— Какой вывод рестораторы могут извлечь из пандемии?
— Люди очень быстро забывают, что происходило. Так будет и на этот раз.
Говорить о каких-то экономических и бизнесовых выводах бессмысленно. Человек, который подвержен творческому порыву, в этом порыве так и останется. А тот, кто привык вести бизнес математически и раскладывать по полочкам, продолжит это делать.
Самый ценный урок, который бизнесмены могли бы вынести из ситуации, — выигрывает тот, кто хорошо себя ведет и относится к людям по-человечески, кто созидает ценности. Я стараюсь таким быть, и за это мне помогают, за это у меня есть сотрудники, которые остались со мной в одной лодке. Вот и вся история.
— То есть никакой «новой нормальности» в ресторанном бизнесе не будет?
— Мы живем в какой-то параллельной реальности, если сравнивать Россию с остальным миром. Я созваниваюсь с друзьями из Испании, и они не могут доехать из одного города в другой, рестораны не работают. Во всем мире — пандемия, а в Москве — пятница каждый день. Пока я не вижу у нас никакой «новой нормальности».
— Пандемия сильно ударила по доходам гостей. Смогут ли рестораны пойти им навстречу и предложить более демократичные цены?
— Да все же дорожает, причем дорожает космически! Можно, конечно, сэкономить на качестве или количестве. Но просто понизить цены невозможно. Многие заведения и так работают с почти нулевой прибылью. Возможно, есть 100–200 ресторанов в Москве, которые много зарабатывают. У остальных доходы весьма скромные, а цены и так сведены до минимума.
Творческий голод для индустрии питания
— Куда вообще сегодня движется ресторанный бизнес? Есть ли какие-то ярко выраженные тренды?
— Глобальных трендов два. С одной стороны, идет упрощение концепций и уменьшение объема инвестиций. То есть открываются более дешевые проекты с менее помпезными интерьерами. С другой стороны, есть противоположная тенденция — открывать роскошные рестораны.
В то же время нет новых ярких, интересных концепций. Пока все пытаются делать то, в чем они уверены. Это тоже своего рода тренд, и он мне не нравится, я вижу здесь творческий голод.
— Недавно в Москве открыли авторский ресторан, где в роли бренд-шефа выступил искусственный интеллект. В некоторых странах есть проекты, где официантами работают роботы. Это просто хайп или за такими решениями будущее?
— Думаю, пока это маркетинговый ход. Хотя рано или поздно такие проекты станут успешными. Уже сейчас появляется много решений для автоматизации процессов в ресторанном бизнесе. И чем дальше, тем больше.
Но в то же время человеческую любовь можно передать гостям только через руки. Повара с крутым настроением готовят настоящую еду, вкусную и наполненную. Еда — сакральное явление, поэтому здесь только на роботах не уедешь.
— Как будет выглядеть ресторанный бизнес через 10–20 лет?
— Скорее всего, он будет бездушным. Это все ужасно бесит и расстраивает. Мы все глубже погружаемся в виртуальную реальность, где человек не чувствует вкусов и запахов, а видит только быстро меняющиеся картинки в телефоне.
Хотя я очень дозированно использую смартфон, все равно часто ем, не замечая вкуса еды или того, какой текстуры она была. Это все из-за информационного потока. Думаю, нас этим потоком просто смоет.
Еда перестанет иметь всяческий смысл и существовать в том виде, в котором мы привыкли к ней. Никакого пюре с котлетами уже не будет: все сведется к условной одной таблетке в день. А рестораны станут уделом элиты.
— Но до тех пор мы еще увидим новые заведения и концепции?
— Конечно. Совсем скоро мы откроем потрясающий ресторан в Москве на Тверской-Ямской с Дмитрием Блиновым (ресторатор из Санкт-Петербурга — проекты Harvest, DUO Gastrobar, Tartarbar, Duoband. — РБК). Там за каждый элемент отвечает очень серьезный профессионал. Будет крутой обжарщик кофе, главный бариста, бармены, пекарь, суперкондитер и, конечно, супершеф. К новому проекту я шел через много-много ресторанов. Это будет квинтэссенция всего, что я делал.
Сейчас в нашей команде появляются новые люди. Мы планируем ребрендинги, новый маркетинг. Нам еще многое предстоит.
— То есть еще лет на 10–15 вас хватит?
Рыба моя хозяин ресторана
Не нужно изначально относится к бизнесу так, что есть «твоя», а есть «не твоя» работа – условно, что мыть посуду самому западло. Когда у меня была кальянная, я сам менял угли, получал чаевые. Иногда чувствовал себя не очень, потому что знал, что способен на большее. Но понимал, что этот этап нужно пройти. Я спускался на кухню, готовил вместе с шефом, вникал, как моется посуда, сидел ночами в бухгалтерии и разбирался с себестоимостью.
– Какие ошибки еще могут быть у начинающих?
– Когда желание сделать проект мешает видеть реальность. Допустим, ты придумал лучшую бургерную, нашел помещение, а инвестор ставит жесткие рамки – и ты понимаешь, что изначальная концепция изменилась. Или друг уговаривает тебя вложиться в то, что тебе не интересно. Или помещение не нравится. У меня так было со вторым рестораном: все мое окружение отговаривало меня от вложений, но я зашел в бизнес, потому что очень хотелось. Хотя знал, что нам не стоит работать вместе. Через полтора года мы начали ругаться, и я чуть все не потерял.
Если ты не можешь ответить четко «да» или «нет» – у тебя нет решения. Если «да» – делай. Если сомневаешься – лучше сказать «нет».
– Какие фейлы были лично у вас? Знаю, что совместное с Темниковой монокафе – проект «Ave, Csr» на Центральном рынке со специализацией на салате «Цезарь» – прогорело.
– Да. Я привлёк друга как управляющего партнера. И потом вклинится в работу управляющего партнера: невовремя поменял название, логотип. К тому же я думал, что помещение лучше, чем есть на самом деле. У меня была идея, которая строилась вокруг курицы-гриль: это монопродукт, который можно добавлять в салаты, шаурму и не только. Но владелец рынка запретил нам жарить шаурму, в итоге идея начала сыпаться. Я потерял 11 миллионов.
– У вас в «Депо» три проекта сразу. Чем это место классное с точки зрения бизнеса?
– Для меня размещение проектов там – это попытка попробовать что-то новое. Думал, что ребята сделают великое пространство про гастро и новую Москву.
– Это удалось?
– Нет. Я только что был в Петербурге на открытии первого фудмаркета в городе, и он более душевный, easy going. На мой взгляд, «Депо» перегружен концепциями. Модель лотков экономически не работает с фруктами, шоколадками. Лучше было там открыть арт-пространство с выставками или коворкинг. Иначе все превращается в торговый центр, где много разной еды. Мне не нравится.
– Тем не менее у вас в «Депо» три точки.
– По выручке я там один из лидеров. По моим данным, три моих заведения составляют до 10% от всей выручки маркета. Но сейчас мы просели: в апреле было больше людей.
Это хорошее место, чтобы сделать флагманский проект. Думаю, как запустить модель «Жемчугов» дальше. Но пока не придумал. Я ресторатор – мне проще сделать ресторан, чем открывать много кофейных точек.
– Как предпринимателю привести людей в ресторан, если его фамилия не Перельман?
– Можно взять мою фамилию. Нет?
Нужно становиться экспертом в чем-то: либо ты делаешь что-то лучше всех, либо ты очень гостеприимен. Я, например, даю большее за меньшие деньги.
– Вы сказали, что в Москве 15 тысяч ресторанов. Как найти уникальную концепцию?
– Нужно нарабатывать имя. Даже если есть деньги, открывать сразу большое место – самонадеянно. Ресторатор – это профессия. Начинайте с малого. Заражайте идеей тех, кто рядом. Я всегда так делал и смотрел отклик.
– А что делать совсем начинающему энтузиасту? Тому, кто делает, например, эклеры и продает их небольшой лояльной аудитории в Instagram.
– Когда я открывал первое место, я еще не был суперпопулярным. Я писал в соцсетях про каждый этап создания заведения. Советовался даже насчет названия. Люди видели и думали: «Ага, он что-то затевает. Надо посмотреть». На открытие пришли все друзья, знакомые знакомых. Когда мы просели по выручке, повесил рекламные перетяжки – народ пошел. Потом «Афиша» включила меня в список молодых рестораторов – и пошло-поехало.
– Сейчас поддерживать вашу популярность вам помогает целая команда по маркетингу. Рядом с нами фотограф, который снимает вас для сторис. Чтобы договориться об интервью, я созванивалась с двумя людьми. А еще личный помощник. Сколько вы тратите на это в месяц?
– Сегодня много тех, кто приходит и паразитирует на тебе, твоем творчестве и идеях. У нас нет текучки – люди работают у меня по 5-6 лет, потому что я вкладываюсь в команду. Люди – это главный актив. Мы «воспитали» наш отдел маркетинга. Все. Что мы делаем – делаем своими силами. В отделе работает человек 9-10. Бюджеты разные. Обычно бюджет отдела вместе с продвижением – от 3 до 5 млн в месяц.
– В одном из интервью вы сказали, что Патриаршие и Парк Горького – фейковые места. Можете объяснить, почему?
– Есть места «массового помешательства» как бизнесменов, так и публики, где не выигрывают ни те, ни другие. Это локации, где аудитория «ненастоящая» – она не выбирает места по сердцу.
– Что не так с «Патриками»?
– Там у публики потребительское отношение к жизни. Это район с космическими ценами на аренду, где мало кто зарабатывает. Например, 100-метровое помещение может стоит 1,2 млн рублей в месяц. Бывают и дороже с меньшей площадью. А еще есть проблемы с соседями, парковкой, сезонностью. На Патриарших зарабатывают несколько рестораторов в правильных локациях.
– Кто, например?
– Аркадий Новиков с рестораном «Аист» – заведению лет 10, а то и 15. Или его новое заведение Bro&N. Заметьте, что Аркадий открыл этот проект спустя несколько лет, после того как на Патриарших появились заведения с итальянской кухней. И он такой пришел, как «папа» – «А теперь, мальчики, я вам покажу, как надо делать проекты». Bro&N прекрасно качает.
Парк Горького – то же самое. Там так много гостей, что аудитория размылась. Это история не про творчество, а про конвейерность. Руководство парка меняется все время. Плюс влияют суперсезонность и погода.
– В чем успех рестораторов Ильи Тютенкова, Аркадия Новикова, Александра Рапопорта?
– У Аркадия Новикова нет страха. Это круто. Он не боится приезжать и смотреть новые места. Я так не могу: мне кажется, что я делаю плохо, а там круче. Или я приеду и увижу, что чего-то недокрутил. Это больно.
В 2014 году Новиков приезжал в Beer&Brut – тогда я был ноунеймом, – потому что ему сказали, что это крутой проект. Через полгода на Улице 1905 года открылся Zoo BEER&GRILL: знаю, что Аркадий видел мои идеи, и открыл уже что-то современное. В «Рыбу мою» он зашел на второй день после открытия.
Раппопорт делает «праздничные» рестораны на аудиторию, которую он знает. Он театрал с хорошим вкусом, много ездит по миру, и своих заведениях дает людям почувствовать себя так же.
А Илюха крутой. Он искренний – мы в этом похожи. У него такое шаманское безумие.
– Россию ассоциируют с икрой, блинами, осетриной, квасом. Чем еще мы можем удивить мир?
Ресторатор Владимир Перельман: «Мы создаем рыбную сеть в Москве»
Владимир, зачем бороду сбрил?
Меня стали путать со старшим братом. У меня «трушный» барбер, который не приемлет сбривание бород. Пришлось придумать, почему мне нужно сбрить бороду. Теперь я мерзну.
Расскажи про новое заведение. Почему именно такая концепция и почему именно сейчас?
Подряд строить заведения, которые попадают в тренд, просто невозможно. Я лишь несколько раз попал в точку – с I like bar, I like wine и Beer&Brut. Были ситуации, когда я совершал промахи, как с I like grill, я не очень понимаю эту тему. А вот рыбная тематика – именно то, что я знаю и могу реализовать. Возникла идея сделать casual seafood. Идея менялась несколько раз – сначала мы хотели подавать еду в одноразовой посуде и, чтобы на кухне лобстеры бурлили в больших кастрюлях. Но делать совсем уж демократический формат на Тверской мы не стали.
Но цены вы все же сделали невысокими.
«Рыба моя» — это демократичный подход.
Мы не говорим, что торгуем дешевым продуктом. Мы, напротив, говорим, что продаем дорогой продукт по вменяемой цене.
Это в своем роде наш подчерк – мы умеем создавать атмосферу и продавать уникальный продукт. Задача была — сделать комфортный ресторан с качественной рыбой. Мы вложили огромные средства в техническую начинку – сделали ставку на открытость процессов. Я не говорю, что открытая кухня только у нас, но в нашем случае – она сделана совсем иначе. Вряд ли ты где-то еще в демократическом ресторане встретишь кухню мишленовского уровня.
Кстати, дизайн отличается от других твоих проектов.
Дизайн совсем не московский на вид, но сделанный силами I like design.
Расскажи про сам продукт, которым вы торгуете.
В Москве нет другого рыбного ресторана, где такие же продукты по столь низкой цене. В основном мы продаем рыбу дикого улова из Марокко, цена на которую будет дешеветь, за счет увеличения поставок для новых ресторанов будущей сети «Рыба моя». Еще нашей задачей было найти премиальный продукт, им стал лобстер, который мы продаем по цене 5 000 рублей за килограмм – такую цену не может дать ни один ресторан города.
Как это удалось сделать?
Это свой импорт, мы вложили средства в долгосрочные отношения с поставщиком.
Но все же вы зависите от курса валюты.
Конечно. И еще мы зависим от сезонности. Например, сейчас самые высокие цены на лобстера, поэтому мы торгуем им в «ноль» или даже в «минус». В нашем меню есть «лобстер сет», куда входит салат, суп чаудер, паста с биском и лобстером на гриле – все в двойной порции и двумя бокалами игристого. Стоит такое предложение 3900 рублей.
Предложение для свиданий прямо.
Именно. Еще заказываешь устрицы новозеландские по 150 рублей и совсем красота.
А устрицы почему такие дешевые?
Мы на них мало зарабатываем. Но выходим за счет объемов. Посмотрел вчера, сколько мы продали устриц за три недели работы ресторана –около 4 000 штук.
Круто. Долго строили ресторан?
Десять месяцев. При этом арендные каникулы были всего пять месяцев. Остальное время я платил из своего кармана, ничего не зарабатывая.
Насколько прибыльным будет проект?
Наша задача – сделать из него сеть. Безусловно, первая «Рыба моя» останется флагманом, будет лавка с продуктами навынос и несколько небольших ресторанов в разных частях города.
Я знаю, рабочее название ресторана было «Кусто». Почему поменял?
Да! «Кусто» было первой версией, у нас даже юрлицо так называется. Мне безумно нравится это название – оно до мозга костей какое-то романтичное. Но все-таки «Кусто» должен называться французский ресторан, более камерный, что называется «на скатертях», такой «взрослый» ресторан. Мы же решили делать в большей степени «игривую» историю, для которой это название не подходило. На самом деле, версий было много. Название «Рыба моя» было далеко не вторым в списке.
Получается, эра ресторанов с приставкой I like закончилась?
Мы будем продолжать развивать сетки I like wine и I like bar. Новых проектов в формате I like не будет — надоело, если честно.
Какие планы у холдинга?
На сегодняшний день, Perelman People – это 8 ресторанов и архитектурное бюро. Запускаем свою линию одежды с ориентацией на Запад.
А что из себя эта одежда будет представлять?
Это комбинация экологической темы и ручного труда. Здесь и социальный аспект – на нашей фабрике будут работать люди пожилого возраста. Это проект с самобытными вещами, которые, возможно, даже порой не будут попадать в тренд. Но мы хотим быть при этом очень искренними.
Название уже есть?
Да – «Культурный код». Также мы начнем заниматься производством натуральных безалкогольных напитков. Ну и главный акцент в этом году на популяризации «Рыбы моей» в виде ресторанов, магазинов и лавок.
Что с ресторанами?
В начале июня в новом пространстве «Депо» на Лесной мы откроем третий I like wine, кондитерскую и кофейню «Жемчуга», пиццерию с флетбрэдами, проект под названием Lobstes&Oysters и ресторан «Рыба моя» с лавкой. В августе начнем строить видовой ресторан в центре города с видом на Храм Христа Спасителя и Парк Горького. И еще будет один новый рыбный ресторан-пивняк.
А к Чемпионату мира по футболу что-то планируешь делать?
Есть договоренность по открытию pop-up проекта у метро «Парк культуры» с рыбой и пивом, а на улице Льва Толстого откроем площадку с большим экраном для просмотра матчей.
Как ты считаешь, туристы и болельщики вернуться в Россию после ЧМ?
Я мечтаю работать в госаппарате и заниматься тем, чтобы туристы хотели вернуться в нашу страну. Если меня не позовут в госаппарат, то буду делать это через свои рестораны. Мне кажется, нам нужна, в хорошем смысле, пропаганда и зомбирование на тему того, что на нас лежит огромная ответственность перед людьми, которые приедут смотреть футбол в нашу страну. Я даже придумал такую акцию – на время чемпионата все туалеты в ресторанах должны быть открыты для фанатов.
Получается, ты вырос из роли ресторатора, или у тебя изначально не было планов владеть только ресторанами?
Я, конечно, ресторатор, но у меня есть амбиции делать другие бизнесы. Я мечтаю о них и придумываю, но не факт, что у меня это получится. Я кайфую от творчества, поэтому мне интересно делать интересные концепции. В ресторане мне становится скучно. Когда я налажу все процессы в «Рыбе моей», мне здесь нечего будет делать. Мне нужно будет открывать следующий.
Но ресторан же — живой организм. Там постоянно нужно что-то делать, менять. Разве нет?
Конечно, мы все время что-то «дошаманиваем» в наших проектах. Но все это текущие вопросы, которые можно решить за один день. Perelman people – это 650 человек, огромная команда талантливых людей, способных справиться с проблемами и без моего физического присутствия в ресторане.
Ты никогда не закрывал свой ресторан?
А готов это сделать, если проект перестанет приносить прибыль?
Ты – первый человек, которому я это расскажу. «Голодный-злой» я закрою. И сделаю это уже через две недели. Торжественно, с прощальным ужином.
Почему закрываешь?
Я думаю, что в нашей стране на гастрономии никто не зарабатывает. Я понимаю, что проект в нынешнем виде не принесет нам прибыли в стратегическом плане. Он всегда будет зарабатывать ноль, миллион, 500 000, минус 200 000 и так далее. И не понятно, сколько мы будем отбивать инвестиции – 5 лет или 10. А самое главное, что я не чувствую с этим проектом связь. Он не заряжен моей энергией настолько, чтобы работать органично без моего участия.
Что будет на его месте?
Мы переделаем проект. И между 15 и 30 апреля на его месте откроется второй ресторан «Рыба моя».
Ты уже уверен в успешности проекта?
Я уверен, что мы смогли сделать что-то интересное и новое для столичного рынка. И в той самой локации он отлично «зайдет». К тому же, по дизайну «Голодный-Злой» достаточно просто сможет перестроиться под «Рыбу». За три-четыре месяца мы реализуем 4 проекта, и мне останется открыть еще 2-3 точки, чтобы стать крупнейшей сетью рыбных ресторанов в стране.
За три недели ты понял, что попал в точку?
Да! Я понимаю, что могу очаровываться, но я чувствую здесь супер-энергию. Проект уже получился.
В одном из твоих интервью я недавно прочел…
Бедный! Через что тебе пришлось пройти!
…ты сказал, что не видишь смысла вкладывать собственные средства в проект, когда есть люди, готовые сделать это за тебя. В каком процентном отношении тебе принадлежат проекты?
Если на старте инвестиции в проект мне кажутся небольшими, то я вкладываюсь один. Один из примеров, I like design – это тот проект, который я инвестирую лично. Вообще, эту компанию я придумал для того, чтобы снять с себя часть работы, а также снизить расходы моих партнеров. Этот проект нужен для того, чтобы сотрудничать с другими ресторанами, и на этом как раз мы и зарабатываем.
А что касается ресторанов?
Личные средства я инвестирую в рестораны в том случае, когда я облажался. И это происходит каждый раз! Чаще всего я вылетаю из бюджета. Есть партнеры, готовые с этим мириться, а есть те, кто не готов. Доинвестировал я для примера в «Рыбу мою», Beer&Brut и в I like bar. От общего бюджета это примерно 8% и это большие деньги.
Но это не моя функция, и я не хотел бы заниматься инвестированием в рестораны в целом, так как не понимаю, зачем мне это надо. Даже если бы у меня было полно денег, я бы не стал строить на них ресторан. Да и вообще инвестировать постоянно в рестораны я бы просто не потянул. Наши проекты в среднем стоят порядка миллиона долларов.
У тебя есть пул инвесторов, с которыми ты работаешь, или это каждый раз разные люди?
Есть несколько инвесторов, у которых есть «право первой ночи». Мой друг, с которым мы в свое время открывали I like bar, имеет приоритетные права в инвестировании именно этого бренда. Схожая история и с сетью I like wine. Честно говоря, я бы не хотел в разные проекты привлекать много инвесторов. Мне комфортнее иметь только одного партнера… Да что уж там лукавить, я бы хотел, чтобы это все было моим! Но только для того, чтобы иметь возможность потом все реинвестировать. Я человек, который готов тратить много денег. Это моя «фишка». Это знают все наши сотрудники, и никто не может обвинить меня в жадности. Я выну последнее из карманов, чтобы ребята зарабатывали, и у них все было нормально в семьях. Ну а в тюнинг ресторанов я бы вкладывал еще больше.
Как ты придумываешь концепцию?
Чаще всего, все начинается с названия или локации. В случае ресторана «Рыба моя», мы получили помещение и придумали «Кусто». Дальше, стали рисовать интерьер. По задумкам это должен был быть совсем другой ресторан. Потом — музыка и бар. Планировка и дизайн были шикарными, но в какой-то момент я понял, что мы не раскрываем рыбную тематику. Затем я нашел партнеров по рыбе – это была семья из Марокко, которая сейчас нам поставляет в ресторан почти всю рыбу. Ну и, в конце концов, мы пришли к концепции «рыбной доступности».
В сравнении с 2012 годом, когда ты открыл свой первый I like bar, сегодня легче открыть ресторан?
Сегодня бешеная конкуренция.
Помимо этого, что касается административных барьеров, бюрократических нюансов, налогов и тому подобное.
Слухи о бюрократии сильно преувеличены. В ресторанном бизнесе, в том числе. Непрозрачности хватает, гайки закручиваются. Возникает много «геморроя», из-за которого нужно нанимать больше людей. Чтобы работать честно и качественно, нужен большой запас прочности. Открыть маленький проект стало проще, так как стали появляться, так скажем, «фуд-инкубаторы» — гастромаркеты, рынки и так далее. Но это всегда будет сложный бизнес, и это надо осознавать.
Готов ли ты выйти с ресторанами за пределы Москвы?
Готов и хочу. Мы рассматриваем зарубежные локации – Прагу, Лондон и Барселону. В Санкт-Петербурге мы, скорее всего, откроем I like wine. В столице Великобритании будет Beer&Brut, в Испании и Чехии — это винные бары.
А как же «Рыба моя»?
А у этого проекта нет конкурентов в столице, поэтому мы должны делать сеть – первую рыбную сеть. Так что, пока прогуляемся по Москве.