с обедом не опаздывайте
Операция «Ы» и другие приключения Шурика
«Опера́ция „Ы“ и други́е приключе́ния Шу́рика» — советский комедийный художественный фильм, снятый в 1965 году режиссёром Леонидом Гайдаем. Лидер советского кинопроката в 1965 году. Состоит из трёх новелл: «Напарник», «Наваждение» и «Операция „Ы“».
Содержание
Новеллы [ править ]
Напарник [ править ]
Пассажир: Гражданин, уступите место, встаньте.
Федя: Если я встану, ты у меня ляжешь. Ик!
Возмущённая пассажирка: Гражданин! Эти места специальные, для детей и инвалидов!
Федя: А она что, дитё или инвалиды? А?
Возмущённая пассажирка: Она готовится стать матерью!
Федя: А я готовлюсь стать отцом! [хохочет]
Возмущённая пассажирка: Да что вы ерунду порете?!
[Появляется Шурик, притворяющийся слепцом]
Женщина: А вот как раз и инвалид!
Возмущённая пассажирка: А, инвалид. Что теперь скажете?
Шурик: Э… Простите…
Федя: А? Закон есть закон.
Шурик: [протирает очки, обращаясь к беременной] Пожалуйста, садитесь.
Пассажирка: Большое спасибо.
Федя: [Шурику] Ах, ты зрячий?! Сейчас будешь слепой!
Милиционер: Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Кто хочет сегодня поработать? А?! На сегодня наряды: песчаный карьер — 2 человека. Карьер песчаный — 2 человека.
Пятнадцатисуточник: Огласите весь список, пожалуйста.
Милиционер: Песчаный карьер — 2 человека. Уборка улиц — 3 человека. Мясокомбинат… [Все пятнадцатисуточные делают шаг вперёд] …на сегодня нарядов не прислал. [Все отходят] Есть наряд на строительство жилого дома. Цементный завод…
Федя: А на ликёро-водочный нет?
Павел Степанович: На сколько вливается товарищ?
Милиционер: На полную, пятнадцать.
Павел Степанович: Ага, полторы декады. Это замечательно! Ну, всего хорошего. До свидания.
Федя: С обедом не опаздывайте!
Павел Степанович: Да-да!
Пробка! Подарок из Африки.
Павел Степанович: …выше, чем знаменитая Нотр Дам де Пари, что в переводе означает «собор Парижской богоматери».
Федя: Какой, какой матери?
Павел Степанович: Парижской. БОГА матери. Прошу!
Наше строительно-монтажное управление построило такое количество жилой площади, которое равно одному такому городу, как Чита, десяти таким городам, как Хвалынск, или тридцати двум Крыжополям. Дух захватывает при одной мысли, что…
…чем в Америке. Таким образом, и вы сможете внести свою посильную лепту в трудовые свершения нашего родного СМУ. СМУ в переводе означает «строительно-монтажное управление».
Федя: Послушай, у вас несчастные случаи на стройке были?
Шурик: Нет, пока ещё ни одного не было…
Федя: Будут! Пшли…
Работа стоит, а срок идёт. Ты не забывай: у тебя учёт в рублях, а у меня — в сутках.
Павел Степанович: Как напарник?
Шурик: Перевоспитывается.
Павел Степанович: Отлично. А почему шёпотом?
Шурик: Спит.
Павел Степанович: Спит?!
В то время, когда наши космические корабли бороздят просторы Вселенной…
И недаром все континенты рукоплещут труженикам нашего Большого балета! Пойдём дальше.
Федя: А компот?
Милиционер: Компот.
Милиционер: Руки…
Федя: А?
Милиционер: …мыли?
Федя: Ах, да-да-да-да…
Федя: Ну-с, приступим.
Повар: Приятного аппетита!
Федя: [с набитым ртом] У-у-у-у…
Кто не работает, тот ест! Учись, студент.
Пойми, студент, сейчас к людя́м надо помягше. А на вопросы смотреть ширше. Вот ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? М? Это НАМ дали пятнадцать суток. А для чего? Чтобы ты вёл среди меня разъяснительную работу, а я рос над собой! Ну ладно, давай, бухти мне, как космические корабли бороздят… [зевает] Большой театр. А я посплю.
Правильно! И мух отгоняй.
А, влип, очкарик? [Пинает] Это только аванс! Ну, теперь всё! Ну, студент, готовься. Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоём доме будет играть музыка. Но ты её не услышишь!
Федя: Бить будете?
Шурик: Нет.
Федя: А что?
Шурик: Вести разъяснительную работу.
Федя: [Шурик готовит инструмент для порки] Шурик.
Шурик: А?
Федя: Шурик, вы комсомолец?
Шурик: Да.
Федя: Это же не наш метод! Где гуманизм? Где человек человеку? Поймите, Шурик, в то время, когда наши космические корабли, как вы знаете, бороздят…
Шурик: Тебя как звать-то?
Федя: Федя, а вас — Шурик.
Шурик: Женат?
Федя: Да, жена Любушка и двое ребятишек: Леночка и Алёшка.
Шурик: Значит, семья есть.
Федя: Есть.
Шурик: А лет тебе сколько?
Федя: Сорок один.
Шурик: О-о… [заглядывает за спину Феде]
Федя: Может, не надо, Шурик? Я больше не буду, а?
Шурик: Нет… Надо, Федя. Надо!
Федя: [удар] Мама… [удар] Мама… [удар] Мама… [удар]
Все цитаты и крылатые фразы из фильма «Операция «Ы»»
― Она готовится стать матерью.
― А я готовлюсь стать отцом!
― Так ведь кражи не будет.
― Всё уже украдено до нас.
О фильме (Я на русалках больше заработаю. )
Песня из фильма (Постой, паровоз, не стучите. )
В двух словах
Бесспорный шедевр от Леонида Гайдая. Состоит из трех новелл: «Напарники», «Наваждение» и собственно «Операция Ы». Шурик строит дома и ведет воспитательную работу. Сдает экзамен и знакомится с прекрасной девушкой. И, конечно, борется с расхитителями социалистической собственности.
Стоит ли перечитать цитаты из фильма «Операция Ы»?
Огласите весь список, пожалуйста.
3 части:
НАПАРНИК
/* Автобус № 13. Федя едет, задумавшись о высоком. Его отвлекают */
― Гражданин, эти места специально для детей и инвалидов.
― А она что, дети или инвалиды, а?
― Она готовится стать матерью.
― А я готовлюсь стать отцом!
/* Шурик бросается на защиту справедливости. Под видом слепого-инвалида в черных очках */
― Ах, ты зрячий?! Сейчас будешь слепой!
/* Федю доставили в отделение. Три свидетеля. А Шурик потерпевший */
― Значит, на стройке работаете?
― Подрабатываю.
― Что значит подрабатываю?
― Учусь в политехническом.
― Студент.
НА ПЯТНАДЦАТЬ СУТОК
/* Товарищ милиционер объявляет наряды */
― Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет сегодня поработать? А?!
/* Федя знает, чего хочет. Но не сегодня */
― Есть наряд на строительство жилого дома. Цементный завод!
― А на ликеро-водочный нет?
На стройке
/* Знакомство с руководством. Павел Степанович жжет глаголом */
― Прежде всего я хочу познакомить вас с нашим замечательным коллективом, в который вы временно вливаетесь. На сколько вливается товарищ?
― На полную, пятнадцать.
― Ага. Полторы декады. Это замечательно. Ну, всего хорошего, до свидания.
― С обедом не опаздывайте!
― Пробка! Подарок из Африки.
/* Павел Степанович показывает Феде стройку и рисует перспективы */
― Силой своего вображения представьте себе, какой замечательный жилмассив будет здесь создан.
― А если взять поэтажно весь объем работ, выполненный нашим СМУ поэтажно, то мы получим здание, коорое будет в два раза выше, чем всемирно известная Эйфелева башня.
― Или втрое выше, чем знаменитая Нотр Дам де Пари. что в переводе означает собор Парижской богоматери.
― Какой-какой матери?
― Парижской. Бога. матери.
/* Павел Степанович продолжает зажигать, но Федя увидел кое-что поинтереснее */
― Наше строительно-монтажное управление построило такое количество жилой площади, которое равно одному такому городу, как Чита, десяти таким городам как Хвалынск, или тридцати двум Крыжополям. Дух захватывает при одной мысли, что.
/* Шурик! Вот тебе напарник. Наконец-то, Пал Степаныч */
― Ну, теперь поработаем.
― Сработаемся.
/* Федя начинает издалека. Шурик не сразу понял */
― Послушай, у вас несчастные случаи на стройке были?
― Нет, пока ещё ни одного не было.
― Будут! Пшли.
/* Первый блин у Феди комом. Не получилось Шурика замуровать */
― Слушайте, где вы пропадаете, я вас по всему корпусу иду бегаю. Работа-ж стоит.
― Работа стоит, а срок идет. Ты не забывай, у тебя учет в рублях, у меня — в сутках.
/* Павел Степанович не забывает про новичка */
― Ну, Шурик, как напарник?
― Перевоспитывается.
― Отлично. А почему шепотом?
― Спит.
― Спит?
― В то время, когда наши космические корабли бороздят просторы Вселенной.
― И недаром все континенты рукоплещут труженикам нашего большого балета.
/* Но Федя не готов перевоспитаться и отвечает откровенно: */
/* Товарищ милиционер следит за гигиеной. Федя готов приступить */
― Приятного аппетита!
― Ыыыааауууаааа.
/* Пока Шурик пробавляется кефиром, Федя приканчивает шашлык и философствует */
― Я говорю, кто не работает, тот ест! Учись, студент!
― Пойми, студент, сейчас к людям надо помягше. А на вопросы смотреть ширше. Вот ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? М-м-м? Это НАМ дали пятнадцать суток. А для чего? Чтобы ты вёл среди меня разъяснительную работу, а я рос над собой! Ну ладно, давай, бухти мне, как космические корабли бороздят. /* зевает */ Большой театр. А я посплю.
― Правильно! И мух отгоняй.
ШУРИК И ФЕДЯ ПЕРЕШЛИ К РЕШИТЕЛЬНЫМ МЕРАМ
/* Шурик застрял. Но ненадолго */
― А, влип, очкарик?! /* Пинает */ Это только аванс! Ну, теперь всё! Ну, студент, готовься! Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоём доме будет играть музыка. Но ты её не услышишь!
/* Решительная атака с использованием подручных материалов. Инженер же! */
― Бить будете?
― Нет.
― А что?
― Вести разъяснительную работу.
― Шурик! Шурик, вы комсомолец?
― А?
― Это же не наш метод! Где гуманизм? Где человек человеку? Поймите, Шурик в то время когда космические корабли, как вы знаете, бороздят.
― Тебя как звать-то?
― Федя, а вас Шурик.
― Женат?
― Да. Жена Любушка и двое ребятишек, Леночка и Алёшка.
― Значит, семья есть. А лет-то тебе сколько?
― Сорок один.
― О-о.
― Может, не надо, Шурик? Я больше не буду, а?
― Нет. Надо. Надо, Федя, надо!
― Мама. мама. мама.
― Ну, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы. Кто хочет поработать?
― Я.
― Да подождите вы, гражданин! На вас персональный наряд, на все пятнадцать суток. Возьмите!
НАВАЖДЕНИЕ
― Билет номер семь. Первый вопрос. Принцип работы синхрофазатрона. Костя, как слышимость? Как слышно? Как меня слышишь? Прием.
― Понял, понял. Слышу тебя нормально, нормально слышу тебя. Отвечаю на первый вопрос седьмого билета. В основу работы синхрофазотрона положен принцип ускорения заряженных частиц магнитным полем. полл-леммм. Идём дальше.
/* Шурик рыщет в поисках конспектов, и отвлекает Дуба от дела */
― Дуб! Конспект есть?
― Нет никаких конспектов, никаких конспектов нет! Не мешай!
― А что ты слушаешь?
― Ван Клиберна! Иди!
/* Шурик упал на хвост девушке с КОНСПЕКТОМ */
― Здрасьть, тёть ЗоЙ! Дайте, пожалуйста, ключ.
― У тебя ж сегодня экзамен!
― Еще целых три часа. Мы пока с подружкой позанимаемся.
― Духота.
― Угу.
― Не переворачивай.
ЭКЗАМЕН
― Берите билет.
― Профессор, можно еще?
― Пожалуйста.
― Ххх. Еще.
― Бери.
― Себе.
― Что значит себе?
― Ой, простите, профессор.
― Нет, это уж вы простите. Придете в следующий раз.
― Перебор.
― Раз-два-три, даю пробу. Костя, как слышно? Три-два-один, прием.
― Здравствуйте, профессор.
― Здравствуйте. Что с вами?
― Ухо болит.
― А это вам не помешает?
― Нет-нет, профессор, не беспокойтесь. Наоборот, помогает. Никакой шум не отвлекает от экзамена.
/* Профессор показывает на цветок в петлице */
― Билет номер девять. Приём!
― Что-что вы сказали?
― Что?
― Какой «Приём»?
― Я сказал не «Приём», а «При нём». Билет номер девять, а при нём задача.
/* Профессор тоже готов к экзамену */
― Дуб, как слышно? Как слышишь меня? Лопух не догадался? Диктую ответ на первый вопрос девятого билета. Значит, так.
/* Помехи на линии! Профессор играет жестко */
― Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём-мм, при нём-мм! Как слышно?
Наконец-то знакомство
/* Шурик сдал. На «пять». И вдруг увидел. */
― Кто это?
― Где?
― Вон. Плывет.
― А, так это ж Лидка с параллельного потока.
― Лида. Удивительная девушка. Почему я никогда раньше ее не видел?
― Хочешь познакомлю?
/* Шурик проводил Лиду домой. Чтобы пройти через собаку, нужен отвлекающий маневр */
― У вас случайно колбасы с собой нет?
― Есть, только докторская.
― Давайте. Была докторская, стала — любительская.
― А что это?
― Снотворное.
― А! А она не.
― Ну что вы, совершенно безвредно! Ну-с, приступим. Бобик!
― Ну вот, через три минуты наступит глубокий здоровый сон. Вот, пожалуйста. /* Песик выплюнул все таблетки, хитрец */
/* Спасая от Рекса, Шурик порвал штанину. Придется подняться в квартиру Лиды */
/* Хозяева Рекса в это время спорят */
― Ну как ты мог оставить вещи без никого?
― Там же Рекс, а Рекс никогда не отойдет от вещей. А у меня горло.
― Горло.
― Горло.
― И голова?
― И голова.
― Без мозгов.
― Без мозгов.
В квартире Лиды
/* Дежа вю? Шурик начал читать стихи. Но дежа вю никуда не исчезло */
― Не может людей не расстрогать мальчишки упрямого пыл. Так Пушкин влюблялся, должно быть, так. /* увидел расческу */
― Что с вами?
― Нет, ничего. На чем я остановился?
― На Пушкине.
― Угу. Да-да-да-да-да. Ага, Пушкин! Там чудеса, там леший бродит, русалка.
― Постойте-постойте, какая русалка, Саша?
― на ветвях висит. лежит.
― По-моему, вы перезанимались.
― Нет, я не перезанимался. У меня другое.
― Саша! Так вы ж телепат. Вольф Мессинг!
/* Проверка теории. Угадай желание на бумажке. Поцеловать Лиду! */
/* Тайна осталась нераскрытой */
Операция «Ы»
Колхозный рынок. Троица зажигает
/* Трус распродает культурку */
― Граждане новосёлы! Внедряйте культурку! Вешайте коврики на сухую штукатурку! Никакого модернизма! Никакого абстракционизма! Сохраняет стены от сырости, вас от ревматизма! Налетай, торопись, покупай живопись!
/* Балбес несет детям сладкую радость виде леденцов */
/* А Бывалый рулит бизнес-процессом */
― Сворачивайтесь! Есть дело.
― Где этот чертов инвалид?
― Не шуми! Я инвалид.
/* Директор базы Петухов С.Д. */
― Вот что мы имеем на сегодняшний день.
― Не мы, а вы.
― Что нас может спасти от ревизии?
― Простите, не нас, а вас.
― От ревизии нас может спасти только кража.
― Со взломом или без?
― Ну естественно, со взломом.
― Статья 89, пункт 2. До шести лет. Нет, не пойдёт.
― Так ведь кражи не будет.
― Всё уже украдено до нас.
/* Но Троица хочет выяснить, что к чему */
― Не волнуйтесь, товарищ директор, народ хочет разобраться, что к чему.
― Это естественно.
― Законно.
― Дело для нас новое, неосвоенное.
― Точно. Неосвоенное.
― Скажите, пожалуйста, а вот это мероприятие. или как бы, лучше сказать, операция.
― «Ы»! Операция «Ы»!
― Почему «Ы»? Почему «Ы»?
― Чтоб никто не догадался.
― Идиот.
― Прежде всего, нам надо нейтрализовать сторожа.
― Извините, не нам, а вам.
― Нет, на этот раз именно вам!
/* В ночь операции будет дежурить бабушка-божий одуванчик. Патроны холостые */
― Еще вопросы есть?
― Сумма?
― Триста!
― Я на русалках больше заработаю!
― Курам на смех!
― Стойте! Ваши условия?
― Триста тридцать!
― Согласен.
― Каждому!
― Согласен.
Репетиция. В сарае директора. Трудно идет
― Ну вот вы. Вы должны были в виде прохожего подойти к старухе и привлечь её внимание простым естественным вопросом. А вы что спросили?
― «Как пройти в библиотеку?»
― В три часа ночи?! Идиот.
― Ну а вы, что вы должны были сделать?
― Стоять на стреме. Явиться раньше милиции в виде дружиннка, ежели старушка засвистит.
― А старушка засвистела?
― Не-е-т.
― Так чего же Вы припёрлись?! Болван!
― Согласен.
― А вы? Кретин, вы должны были не воровать эти бутылки, а разбить её!
― Разбить?!
― Разбить.
― Пол-литра?
― Пол-литра.
― Вдребезги?!
― Конечно, вдребезги.
― Да я тебе за это.
― Давайте все по местам. Пройдем еще разочек.
/* на мотив баю-баюшки-баю */
― Я вам денежки принёс, за квартиру, за январь.
― Вот спасибо, хорошо, положите на комод!
ПЕСНЯ
― Постой, паровоз, не стучите, колеса.
― Вы не скажете, сколько сейчас градусов ниже нуля?
― Чего-чего. Ты что?
― Я. тренируюсь.
― Тренируйся лучше. на кошках.
ОПЕРАЦИЯ «Ы» НАЧАЛАСЬ
/* Шурик подменил Марь Иванну на дежурстве. И все завертелось. */
/* Трус столкнулся с проблемой и не справился. Один есть, двое остались. */
― Бабуля! Закурить есть?
― Что?
― А-а где бабуля.
― Я за нее.
/* Дуэль Шурик vs Балбес. Двое есть, один остался */
/* Шурик свистит в свисток. Бывалый прибыл */
― Кто свистел?
― Я!
― А где бабуля?
― А вы кто?
― Я дружинник! А вы?
― Сторож. Давайте вязать этого.
― Этого?
― Проклятый! Расхититель социалистической собственности! У, мерзавец!
― Вы не скажете, где здесь туалет?
― Нашёл время!
― Спасибо.
/* Заключительная битва. Шурик vs Бывалый */
/* Шурик победил интеллектом, но и сам пал жертвой хлороформа */
/* Пришла Марь Иванна и закончила дело */
КОНЕЦ
И ведь что интересно.
Цензура пыталась изгрызть и подпортить.
Помните момент, когда Федя прыгает через костер и бежит весь такой закопченый? Один киночиновник попросил сцену вырезать. Потому что она обижает народы Центральной Африки.
Шурик был сначала Владиком. Но Владика пришлось переименовать. Почему?
Чему как бы учат нас цитаты из фильма «Операция Ы»
Присоединяйтесь, барон. Присоединяйтесь!
Понравился пост? Любите хорошие цитаты?
Тогда давайте не будем терять друг друга!
Оставайтесь на связи:
О фильме (Я на русалках больше заработаю. )
Песня из фильма (Постой, паровоз, не стучите. )
Ссылки по теме
Операция Ы на Википедии. С душой написано. И знанием дела.
Присмотреть или прикупить на Озоне:
Что-нибудь еще? Да, их есть у меня.
Кавказская пленница (Свадьбы не будет! Я ее украл, я ее и верну!)
Здравствуйте, я ваша тетя (Донна Роза, я старый солдат, и не знаю слов любви. )
Мимино (Друг, сюда нельзя. Тут следы. )
Служебный роман (Мы называем ее «наша мымра». )
365 цитат о любви (Лучше пулю в лоб, чем дуру в жены. )
А на посошок.
— Я не скажу, что это подвиг. Но вообще что-то героическое в этом есть.
Не опоздайте на обед
В конце семидесятых–первой половине восьмидесятых годов прошлого, двадцатого, века паломничество советского народа на берега южных морей достигло той массовости, которая была характерна для советских людей буквально во всём. Массовым было всё: демонстрации, очереди, спорт, художественная самодеятельность, народные дружины, защита природы, охрана исторических памятников, содействие армии, авиации и флоту, туризм и отдых. Отдых советских людей ассоциировался с Югом: Чёрным морем – в первую очередь и с Азовским морем – во вторую очередь.
В эпоху всего общественного любой и каждый советский гражданин мог позволить себе, если не путёвку в санаторий, дом отдыха, пансионат, туристический лагерь, коих на берегах этих тёплых морей было не счесть, то уж в любом случае – мог найти пристанище, то есть крышу над головой в любом населённом пункте, расположенном на берегу означенных морей. Если первые – счастливые обладатели путёвок – вполне культурно проводили свой отпуск, заранее расписанный и где-то даже ограничивающий желания и возможности обладателя путёвки, то вторые были предоставлены самим себе и их регламент пребывания на солнечных морских брегах зависел лишь от характера аборигенов, приютивших в своих, порой чудовищных, апартаментах вольных отдыхающих.
Последние именовались дикарями, и это вполне соответствовало их условиям проживания и поведения на благословенных берегах южных морей. Кроме этих двух категорий, берега южных морей посещали ещё и так называемые неорганизованные туристы. Эти разбивали палатки на берегу моря, порой даже в заповедных местах, чем немало доставляли забот природе и лицам, отвечающим за её охрану. Впрочем, с лицами можно было договориться.
С каждым годом из-за нашествия всех этих категорий отдыхающих на моря на их берегах становилось всё теснее, и приходилось изыскивать новые, ещё не засорённые приезжими места.
Мне подсоветовали знающие люди один такой посёлок, куда посторонним был вход воспрещён. Посёлок этот назывался Орджоникидзе (интересно, он и сейчас так называется?), и был как бы закрытым, но не так чтоб совсем, как какой-нибудь Арзамас-16, он же Саров. Про Арзамас-16 даже близкие родственники работающих в нём не догадывались, где он находится, а не то, чтобы навестить родных. А в Орджоникидзе можно было попасть даже под видом родственника, проживающего в этом посёлке. Надо было только заранее сговориться с кем-либо.
Вот я и сговорился по рекомендации моих знакомых. А далее – подъезжаешь на рейсовом автобусе из Феодосии к контрольно-пропускному пункту (КПП), называешь фамилию, адрес к кому едешь и – проезжайте!
В ту пору моим детям – сыну и дочке – было восемь и шесть лет сответственно. Сына я возил на море с трёхлетнего возраста, а когда дочке исполнилось четыре года, возил обоих. Причём, начались наши поездки с посёлка Орджоникидзе. Мы подружились с хозяевами квартиры, в которой снимали комнату (три рубля за сутки!) и пять лет подряд радовали их своими приездами.
Отдыхающих в Орджоникидзе было, естественно, меньше, чем в любом другом городе или посёлке Крымского побережья Чёрного моря. Меньше народа – больше кислорода, а заодно и меньше очередей в магазинах, кафе и в других объектах «соцкультбыта», больше порядка, а главное, – чистоты. Для детей же в посёлке – рай. Посёлок расположен в правой стороне Карадагской бухты недалеко от знаменитого Коктебеля или Планерского. Прямо через залив отлично просматривается Кара-Даг – потухший вулкан.
Зрелище изумительной красоты, особенно ранним утром после восхода солнца и на закате, когда солнце опускается за горы правее Кара-Дага. Да и в самом Орд… нет, лучше – в посёлке, есть за что зацепиться глазу: много зелени, опять же, горы – ползай, коль охота, забирайся хоть на самый высокий мыс, вдающийся в море; хочешь – тащи детей через гору на галечный пляж, пусть собирают камешки, кстати, попадаются поделочные камушки типа халцедона или яшмы; не хочешь – тут совсем близко песчаный пляж, не глубоко, детки зАмки песчаные строят день-деньской – не затащишь на обед.
Вот так однажды, намаявшись с утра по горам с фотоаппаратом, снимая цветные слайды (а в те времена снимать на ГДРовскую плёнку – неслыханная роскошь), устроились, наконец, на песочке на своём облюбованном месте. Дети, ясное дело, принялись лепить свою архитектуру, я же искупавшись, прилёг с книгой. Нет, с журналом «НЕВА», который выписывали хозяева. Хороший был журнал:
Пирую во храме лунном
Под тысячью звёздных дул,
Молчит в револьвере умном
Шестёрка свинцовых дур…
Вот строчки же запомнились, а автора что-то подзабыл – он не очень знаменитый был, по крайней мере, в то время. Спустя много лет наткнулся: Папахов! Александр Папахов.
Да. Прошло какое-то время, читаю, время от времени отрывая голову от журнала и посматривая на детей. Лепят. Они молодцы. Без спросу в воду не лезут. Если захотят искупаться – обязательно предупредят. Воспитание такое у них плюс техника безопасности на море, которую я им постоянно напоминаю.
Читаю, не обращая внимания на перемещения пляжной публики: кто-то из лежавших рядом уходит, кто-то на его место приходит. В очередной раз оторвавшись от журнала, взглянул на детей и решил перевернуться на живот. Перевернулся – и рядом, слева от себя, увидел две параллельно лежащие ноги со ступнями размера так сорок шестого. Само по себе – ничего особенного: это ж пляж, можно и много чего другого нечаянно увидеть, и куда более интересного, чем ступни. Не они меня привлекли. Бросились в глаза надписи на стопах, то есть наколки. Подъёмы стоп голубели заботливыми призывами: на одной – ОТДОХНИТЕ, ВЫ УСТАЛИ, на второй – НЕ ОПОЗДАЙТЕ НА ОБЕД.
После переключения мозгов с «Невы» на стопы ног до меня начал доходить смысл прочитанного.
Конкретика и простота обращения к нижним конечностям потрясла. Хотелось увидеть лицо обладателя таких выдающихся ног, как, впрочем, и всей фигуры. Но столь же мощные руки держали перед лицом фигуры газету, и идентифицировать лицо с фигурой возможности пока не представлялось.
Минут через пять подбежали сын с дочкой за разрешением искупаться. Они тут же заметили новое соседство, и дочка через мгновение уже читала надписи на стопах соседа. Надо было видеть выражение её лица! Сначала недоуменно размышляющее, а затем вспыхнувшее пониманием смысла и комизма, заключавшихся в этих словах. Сдерживаемый смех колотил её, она теребила брата, показывая глазами на ноги, и когда до того дошло, они оба грохнули смехом так, что опустилась газета, и нас обвёл взгляд тёмных глаз обладателя выдающихся ног. Дети мгновенно умолкли и побежали к воде, а за ними и я. В воде мы дали волю хохоту, изображая его так, будто хохочем, брызгаясь.
На море сколько не лежи на берегу, пусть себе и под жарким солнцем, когда собственной энергии на нагрев собственного же тела не слишком много расходуется, в отличие от наших средних широт, всё равно в определённый час организм позовёт тебя в ближайшее, если оно оказалось, кафе. Вот в нашем случае как раз за кустами недалеко от пляжа и приютилось кафе. Сейчас уже, наверно, можно рассказать, что представляло из себя кафе по соседству с пляжами в небольших прибрежных городах хоть Чёрного моря, хоть Азовского в восьмидесятых годах прошлого века.
Поскольку это были сезонные заведения общественного питания, располагались они в типовых сооружениях в виде небольшого производственного здания, в котором располагались цеха приготовления пищи – одним словом, кухня, – и пристроенной крытой террасы, как правило, полукруглой, которая служила обеденным залом, с линией самообслуживания, небольшим буфетом с весьма скромным ассортиментом: местные вина, сигареты типа «Космос», «Стюардесса», – это в лучшем случае, – ну и булочки-пирожки собственного изготовления, может, ещё конфеты. Все кафе имели не только одинаковый интерьер с мебелью. Общими у них были мухи и котлеты. Котлеты, правда, с макаронами. Иногда мухи отделялись от котлет потоками сквозняков, которые гуляли под крышей-тентом террасы.
Зато на первое обязательно присутствовал суп-харчо, на пару с борщом, а на второе – уже упоминавшиеся котлеты, часто принимавшие вид биточков или рубленого шницеля. И, конечно, по четвергам, как и положено, была рыба, На гарнир подавали те же макароны или перловую кашу. Компот из сухофруктов завершал ваш обед.
Замечу, что отдыхающий люд особо не привередничал. Да и с чего бы – это было обязательное, основное меню общепита в любом районе нашей великой страны.
Мы тоже не привередничали. Дети любили шницели и компот. От супа-харчо у них высыпали мелкие прыщики на запястьях. Мне же было всё по нутру.
Итак, где-то после двух часов пополудни мы решили пойти в кафе; перед этим пошли окунуться. Когда вернулись из воды – ноги исчезли вместе с их обладателем. Дочка съязвила: «Наверно, пошли обедать».
Мы быстренько собрали свои вещички и пошли в кафе.
Придя в кафе, увидели небольшую очередь, пустые места за столиками с неубранной посудой, убирать которую явно не торопились.
Мы пристроились в очередь за спиной мужчины внушительных размеров: росту в нём было не меньше ста девяноста, а весу – явно за сто. Одет он был в голубую тенниску, тёмные спортивные брюки – всё фирменное, «Adidas», но на ногах – красные резиновые шлёпанцы, коими были завалены все киоски черноморского побережья. В руке – небольшая спортивная сумка, тоже «Adidas». Вдруг моя дочка прыскает в кулак и с восторгом шепчет братцу на ухо: «опоздали!», при этом выразительно косит глазами на ноги великана. Я тоже опускаю глаза долу и вижу знакомую ногу на красной резиновой шлепанце: «не опоздайте на обед»!
Ситуация, действительно комичная – дети уже не могут сдержать хохота. Они вместе очень юморные, хотя и каждый в отдельности способен на юмор.
Наш человек разворачивается лицом к нам.
Крупное, волевое лицо с мощным, резко очерченным подбородком; острые, карие глаза; прямой нос; тёмные густые волосы – супермен! Стивен Сигал, вот кто! На этом голливудском лице вдруг появляется лёгкая улыбка: «Стивен Сигал» увидел своих соседей по пляжу. Дети присмирели: чувствовали меру дозволенного.
Мы уже подошли к линии раздачи, как из-за неё раздался звонкий голос раздатчицы: «Всё, первое и второе – закончились!».
Мужчина перед нами разворачивается и уходит, окинув нас напоследок вполне доброжелательным взглядом.
Мы всё же остались – идти в посёлок по жаре не хотелось. Дети прокомментировали уход супермена: «Подвели ноги человека». Нам чего-то наскребли по сусекам – мы таки пообедали.
После этого случая мы старались не опаздывать на обед, и, хотя приходилось выстаивать в очереди, зато можно было выбрать какие-нибудь такие блюда, хоть на первое, хоть на второе, которые здесь не упоминались – бывало и такое. Заповедь «Не опоздайте на обед» мы старались не забывать – это оказалось не так уж и плохо. Вот только носителя этой заповеди мы больше так ни разу и не встретили.
Прошёл год.
На следующее лето мы поехали, точнее, полетели уже в
Бердянск, на Азовское море. Почему в Бердянск? А потому что добираться до моря нам было проще простого. В то время ещё работал аэропорт «Минск-1», расположенный в черте города. Мы жили всего через одну остановку на городском автобусе от аэропорта. Из него летали небольшие самолёты типа «Як-40», «Ан-24» на средние расстояния, в том числе в Бердянск. В Бердянске аэропорт тоже недалеко от города – лепота! Всего два с половиной часа после того, как ты покинул диван в своей квартире – и ты уже лежишь на берегу Азовского моря!
Проблемы устроиться с жильём в Бердянске не было. Прямо на выходе из аэропорта прилетевших хватали за руки и вели к себе гостеприимные бердянцы.
Азовское море, вполне приличный город Бердянск нам понравились. На обед мы по-прежнему старались не опаздывать, да и возможностей для приличного обеда здесь было гораздо больше.
Домой мы возвращались поездом, потому что по пути должны были заехать в городок Унечу, что в Брянской области. В Унече я должен был оставить детей на оставшееся до школы время у бабушки с дедушкой – там их уже ждала мама.
Однажды на выходные дни я поехал навестить их, а, точнее, подвезти продуктов: в Унече, как и во всех даже областных городах РСФСР, давно забыли, как выглядит на прилавках их магазинов мясо, колбаса и другие мясопродукты. Из Минска через Унечу ходил прицепной вагон Минск-Брянск. Вагон этот перецепляли в Гомеле к поезду Брест–Брянск. Последним вагоном в этом поезде был спецвагон для перевозки заключённых. К нему-то и цепляли наш вагон.
В Унечу поезд прибывал в семь утра на вторую платформу. Почему на вторую? Я часто ездил в Унечу и почти каждый раз наблюдал такую картину, выходя из своего вагона.
По прибытии поезда спецвагон окружали автоматчики внутренних войск, включая часть уширенной платформы, напротив которой и останавливался спецвагон. Несколько бойцов были с овчарками.
Овчарки повизгивали, как в кино «про немцев». Мне и другим пассажирам, выходящим в Унече, приходилось при этом переходить через рельсы, чтобы попасть на первую платформу и далее в город. Но при этом можно было остановиться и наблюдать действие у спецвагона.
Как только пассажиры, следующие до Унечи, покидали свой последний вагон, на платформу в зону оцепления въезжал «воронок». Он останавливался, и вскоре из него начинали выводить заключённых – «зеков», то есть людей уже осуждённых и направлявшихся по этапу к местам отбытия наказания. «Зеки» выпрыгивали из дверей «воронка», тут же сгибались – лицом в землю, и, держа руки за спиной, – у некоторых руки были в наручниках – они быстро, трусцой, следовали, куда им укажет сопровождающий конвойный. Их усаживали на корточки в линию, и зеки ожидали в таком положении посадки в спецвагон. Лаяли овчарки; споро делали своё дело конвойные; в отдалении на первой платформе почти всегда стояли плачущие женщины, скорее всего, жёны или матери, – всё было, как в настоящем кино.
И на этот раз я замедлил шаг, проходя мимо знакомой уже сцены – трудно удержаться от такого зрелища: человеческие трагедии трогают.
Как раз в эту минуту выводят из «воронка» очередного «зека» – он в наручниках, руки за спиной, но он не трусцой, а быстрыми, широкими шагами передвигается рядом с конвойным, разворачивается, приседает на корточки – и я чуть не ахаю: «НЕ ОПОЗДАЙТЕ НА ОБЕД»! Я впериваюсь взглядом в могучую фигуру: да, это он! Кажется, даже та самая голубая тенниска на нём, или так только кажется? «Зек» чувствует мой взгляд, и мы встречаемся глазами. Секунду я вижу напряжённое лицо, затем оно мягчеет, и чуть заметный кивок говорит мне о том, что меня узнали.
«Проходите, граждане, не задерживайтесь!» – вполне доброжелательно говорит дежурный милиционер, явно обращаясь ко мне. Я киваю на прощание «Стивену Сигалу», своему прошлогоднему соседу по черноморскому пляжу, и выхожу в город.
Эк, куда занесли его ноги! Что они делали в Унече? И где они будут теперь, уставшие, отдыхать, и уж, точно, не будут опаздывать на обед? И долго ли?