сестра вильямс с яйцами
Серена Уильямс проиграла матч узнав, что убийца ее сестры вышел на свободу
Сестру Серены и Винус Уильямс убили 15 лет назад. Эта трагедия продолжает на них давить
На прошлой неделе в журнале Time вышла большая статья о Серене Уильямс. Среди уже традиционных тем – тяжелые роды и материнство, тяжелое возвращение в тур и вообще тяжелая жизнь американки – появилась одна новая.
Оказывается, за 10 минут до матча против Йоханны Конты в Сан-Хосе Серена прочитала в инстаграме, что убийца ее сестры Йетунде вышел на свободу. «Я не могла перестать об этом думать. Было тяжело, потому что я постоянно думала о ее детях и о том, что они для меня значат. И как сильно я их люблю».
Как бы там ни было, Серена проиграла 1:6, 0:6. Это самое разгромное поражение за 22 года профессиональной карьеры – она впервые не взяла даже два гейма. Сразу после матча американка сказала: «Конкретно сейчас у меня столько всего в голове, что не стоит удивляться, что я проиграла, не показав свой теннис».
Йетунде – сестра Серены и Винус только наполовину, у них общая мать. Орасин Прайс родила ее еще до того, как познакомилась с Ричардом Уильямсом.
Несмотря на это, Йетунде всегда была близка с теннисистками. В 2007 году Серена рассказывала, как сводная сестра в детстве меняла ей подгузники, а по словам лучшей подруги Йетунде, она до самой смерти каждый день перед сном разговаривала с младшими – какой бы ни была разница в часовых поясах.
Кроме того, Серена и Винус публично публично благодарили Йетунде за поддержку в 2002 году, когда их мама Орасин через суд разводилась с папой Ричардом. Она помогла им принять то, что семья больше не будет вместе.
Йетунде убили 14 сентября 2003 года в калифорнийском городе Комптон, где Серена и Винус в свое время начинали заниматься теннисом. Одна из легенд о детстве сестер гласит, что иногда они играли на открытых общественных кортах, а в нескольких кварталах от них начиналась перестрелка.
Комптон – это небольшой город, в котором никогда не было больше 100 тысяч жителей. При этом он уже долгое время один из самых опасных в США. В год убийства Йетунде там было совсем жестко.
• По данным ФБР, в 2003 году в Комптоне было совершено 43 убийства (получается 44,5 в пересчете на 100 тысяч населения). В среднем по США этот показатель составлял 5,7.
• По жестоким преступлениям (убийства, изнасилования, ограбления/разбой, особо тяжкие нападения) Комптон обходил Америку в целом больше чем в три раза: 1604 против 475 на 100 тысяч населения.
В последние годы уровень преступности снижается, но все равно в Комптоне он выше, чем в среднем по США (и по России). Например, в 2010-м по этим показателям город занял восьмое место в Америке.
Основная причина такой обстановки – деятельность банд. Они разделили город между собой, и, например, часть называется «Бомптон» – там рулят парни из группировки «Бладс», они принципиально не используют английскую букву «C», с которой начинается название Комптона. Именно поэтому один из треков рэпера YG называется не «Cool, Calm & Collective», а «Bool, Balm & Bollective».
Кстати о рэпе. Комптон – родина его гэнста-разновидности. Именно там в 80-х начинала группа NWA, записавшая классический альбом «Straight Outta Compton», который на долгое время определил развитие жанра на западном побережье США: все хотели читать про пушки, перестрелки, банды, наркоту и телочек.
А еще в Комптоне родился нынешний король рэпа Кендрик Ламар. На него местная гэнста-культура тоже повлияла, но в обратном направлении: он стремится вкладывать в свое творчество позитивный посыл и не воспевать бандитизм, а описывать его разрушительное воздействие.
Ее молодой человек Роланд Вормли запаниковал. «Я пытался оттуда выбраться, отвезти ее в безопасное место. Когда мы уехали, я посмотрел направо и спросил: «Детка, ты в порядке?». Я посмотрел на нее, и там везде была кровь». В итоге мужчина отвез ее домой к матери и только там вызвал скорую помощь. Йетунде забрали в больницу, где признали мертвой.
А Максфилд несколько месяцев успешно избегал ареста. Его поймали только в январе 2004 года, и вскоре он предстал перед судом.
Эдварда Максфилда по этому делу судили трижды (Хаммера отпустили после первого суда, поскольку Прайс умерла не от выпущенной им пули). Два раз прокуратура предъявляла обвинение в убийстве, и оба раза суд признавали несостоявшимся, поскольку присяжные не могли прийти к единогласному решению. Во втором случае признать его виновным были готовы 11 человек, но из-за одного несогласного вердикт вынести не удалось.
В итоге в 2006 году Максфилд заключил сделку с прокурором. Его действия переквалифицировали из убийства на более мягкую статью, суть которой можно перевести как «намеренное причинение смерти». После этого Максфилд не стал оспаривать свою вину, и его приговорили к 15 годам лишения свободы с возможностью условно-досрочного освобождения.
The Daily Mail сообщила, что вскоре после того, как в марте Максфилд вышел на свободу, его снова арестовали за нарушение условий УДО. Сейчас его дело разбирают, и он может вернуться в тюрьму.
Почему Йетунде Прайс в 2003 году оказалась в Комптоне, хотя ее младшие сестры к тому времени переехали в особняк за 3 миллиона долларов в элитном районе Флориды и обе были очень богаты?
Семейство Уильямс уехало из Комптона еще в 1991 году, но 19-летняя Йетунде осталась, чтобы пробиваться в жизни самостоятельно. После этого она выучилась на медсестру, вышла замуж, родила троих детей. Серена с Винус предлагали ей помощь, но она всегда отказывалась – даже на их матчи летала за свой счет.
На какую-то поддержку она согласилась только после развода: она стала помощницей сестер и благодаря этой зарплате оплатила образование в сфере бизнеса. Вскоре после этого она вложилась в салон красоты, в котором и трудилась на момент смерти.
Йетунде все же уехала из Комптона, но недалеко – в соседний городок Корона. Туда они с парнем и ехали в день убийства.
Смерть Йетунде сильно повлияла на сестер Уильямс. Серена на какое-то время впала в депрессию и даже обращалась к психологу. В 2006-м она выступала в суде и сказала, что изначально не собиралась давать показания, но все же переборола себя, чтобы заявить, насколько несправедливо произошедшее с ее сестрой и ее семьей.
В 2016 году Серена с Винус открыли в Комптоне центр помощи жертвам насилия и назвали его в честь Йетунде. Девиз центра – «Помогаем другим заживлять раны».
Судя по интервью Серены для Time, ее рана еще не зажила. «Что бы ни случилось, моя сестра уже не вернется за хорошее поведение. Нечестно, что у нее не будет возможности меня обнять. С другой стороны. В Библии говорится о прощении. Я этого человека [Максфилда] пока не простила. Я хочу простить. Нужно прийти к этому. Я приду к этому».
Так их три брата было?
Хайпанула на поражении, хотя просто забыла сожрать очередную порцию допинга)
То-то у неё в этом сезоне ноль титулов и три вылета в первом круге.
В этой статье прекрасно всё: наркотики, ганста-шманста, сопли-слёзы, фото гордого, но не сломленного ниггера, который случайно завалил бабу в затылок, два очччень женственных существа.
Эх, этот проклятый белый расизм. Надо было победу Серене отдать, у нее же травма, это очевидно
В Ростове пьяный дедушка зарезал шестилетнего внука
В Ростове 59-летний мужчина зарезал собственного внука. Трагедия случилась 22 октября в Пролетарском районе.
В тот день ростовчанин выпивал у себя дома. С ним находился шестилетний внук. В какой-то момент градус ударил в голову, и дедушка набросился на ребенка с ножом. Он наносил удары до тех пор, пока мальчик не потерял сознание. От полученных травм ребенок скончался на месте происшествия.
Мужчину сразу же задержали и заключили под стражу. В отношении него возбудили уголовное дело по статье «Убийство, совершенное в отношении малолетнего». Ростовчанину грозит до 20 лет тюрьмы. Прокуратура Ростовской области взяла на контроль ход расследования уголовного дела.
Сержанта, зарезавшего офицера после сделанного замечания, осудили на восемь лет колонии
Суд приговорил к восьми годам колонии строгого режима военнослужащего войсковой части 09332 сержанта Батра Хазыкова, который нанес четыре удара ножом офицеру после сделанного ему замечания. Об этом в среду сообщается на сайте Главного военного следственного управления СК России.
Суд установил, что 23 мая 2020 года мужчина, находясь в строю, стал высказывать недовольство по поводу построения в воскресенье. За это Хазыков получил замечание от офицера о нарушении дисциплины. Между двумя военнослужащими произошел конфликт, развитие которого пресекли находившиеся рядом сослуживцы. После этого Хазыков предложил офицеру продолжить разговор позже. Встретившись с ним вечером, мужчина нанес офицеру четыре удара ножом, после которых тот умер.
В пресс-службе уточнили, что Хазыкова признали виновным по ч. 1 ст. 105 УК РФ «Убийство» присяжные заседатели.
Военную службу по контракту житель Калмыкии Хазыков проходил в Седьмой российской военной базе в Гудауте (Абхазия) с сентября 2017 года, сообщили ТАСС в пресс-службе Южного окружного военного суда. Свою вину мужчина признал частично.
В Махачкале уволили директора школы, где ученик зарезал одноклассника
Директор и замдиректора школы № 51 в Махачкале, где в понедельник один из учеников напал на своего одноклассника, уволены. Об этом сообщили ТАСС в Минобрнауки республики.
Ранее сообщалось, что пострадавший школьник умер в больнице.
Минздрав сообщил, что при стрельбе в университете в Перми погибли пять человек
МОСКВА, 20 сентября. /ТАСС/. В результате стрельбы в Пермском университете погибли пять человек, еще 14 человек пострадали. Об этом ТАСС сообщили в пресс-службе Минздрава региона.
Ранее сообщалось о 10 пострадавших.
Радиоведущий сравнил кожу Серены Уильямс с подгоревшим тостом и был уволен
Американский радиоведущий Роб Ледерман был уволен за расистский комментарий в сторону 23-кратной победительницы турниров «Большого шлема» теннисистки Серены Уильямс.
Инцидент произошёл в эфире программы «Morning Bull» на радио «97 Rock Buffalo».
Ледерман, обсуждая уровень прожарки своих утренних тостов, сказал: «Я бы сравнил тосты с привлекательностью женщин. Мне никогда не выйти на уровень Серены Уильямс. Но мне очень комфортно с уровнем Холли Берри», — приводит слова Ледермана Tennis Head.
Коллега Ледермана, репортёр ESPN Марсель Луи-Жак отреагировал на его слова в своём «твиттере»: «Уже есть досадное и незаслуженное клеймо, связанное с тёмной кожей. Роб взял что-то нежелательное, такое, как подгоревший тост, и сравнил его с цветом кожи, что ещё более усугубляет это клеймо».
Братья Менендесы – звездные убийцы. Застреленный ими отец был теннисным тираном, а младший прилетел в тюрьму с турнира
«Они были моими любимыми учениками. Хорошие мальчики, очень вежливые. А он был одним из самых адских родителей. Я к тому времени уже вырастил несколько теннисистов с мировым рейтингом, и мне не нужны были его советы. Я сказал ему, что тренировать буду я, а его дело – быть отцом. Он ответил, что я ничего не понимаю, и уволил меня».
Это слова американского теннисного тренера Чарльза Уодлингтона о братьях Менендесах: 13-летнем Лайле и 10-летнем Эрике, – и их отце Хосе, голливудском боссе, известном властностью и тяжелым характером. Уодлингтон произнес их под присягой на судебном процессе о зверском убийстве Хосе и его жены Китти, в котором обвинялись 25-летний Лайл и 22-летний Эрик.
Дело Менендесов – одно из самых громких в криминальной истории США.
Расстрел в Беверли-Хиллз ужаснул шефа полиции с 30-летним стажем
В течение пары минут полиция приехала к 14-миллионному особняку на шесть спален с теннисным кортом, бассейном и гостевым домом (раньше поместье снимал Элтон Джон; на Google Maps до сих пор существует как Menendez House). Там в комнате отдыха полицейские нашли хозяев – жестоко расстрелянными.
Из ружья «Моссберг» 12-го калибра в Хосе Менендеса выстрелили шесть раз, в том числе в затылок; он умер, не успев подняться с дивана. У него в ногах лежала Китти, в которую выпустили десять пуль, в том числе с близкого расстояния в лицо. Тела были изуродованы до неузнаваемости, кровью были забрызганы стены, потолок, креманки с мороженым и клубникой на столе перед диваном; ставни на окнах, к которым Менендесы сидели спиной, тоже были разбиты – при этом ни одну гильзу так и не нашли.
18-летний Эрик и 21-летний Лайл, которых допросили ночью и отпустили, рассказали, что нашли тела родителей по возвращении из кино (планировали посмотреть «Лицензию на убийство», но билетов не было, поэтому второй раз пошли на «Бэтмена»; показали билеты). Один сосед Менендесов вспомнил, что около десяти вечера слышал со стороны их дома звуки, напоминавшие фейерверк, другой уже ночью видел, как один из братьев свернулся калачом на газоне перед домом и выл от ужаса.
Первой версией убийств, попавшей в прессу, стали мафиозные разборки. Хосе Менендес был CEO видеодистрибьютора LIVE Entertainment, в 1989-м готовившего релиз «Вспомнить все», а чуть раньше выпустившего несколько серий «Рэмбо» («Уму непостижимо. Только в Голливуде такое может произойти», – говорил о расправе Сильвестр Сталонне). Предположительно, компания Менендеса – далеко не самого популярного человека в индустрии – соприкасалась с криминальной семьей Дженовезе: LIVE Entertainment купил видеоритейлер Strawberries, в котором Дженовезе имели интерес, но сделкой остались довольны не все.
Эрик Менендес тоже указал полиции на мафию, только его кандидатом в подозреваемые был дистрибьютор порнофильмов Ноэль Блум, связанный с криминальной семьей Бонанно, с которым у Хосе была вражда.
На самом деле полиция мафиозный сценарий быстро исключила: они убивают обычно не дома, делают это быстро и чисто, гильзы не собирают, жен не трогают.
Наутро после убийств, когда на месте преступления еще работали криминалисты, братья сказали детективу Лесу Золлеру, что на время съедут из дома и поживут у своего тренера по теннису, но им нужно забрать форму и ракетки.
«Я удивился: ракетки? И где они? Лайл сказал: «В комнате, где убили маму с папой». Это было довольно бесчувственно для человека, который накануне вечером нашел собственных родителей изрешеченными. В тот момент у меня впервые появилось ощущение, что с ними что-то не так».
Дальнейшее поведение братьев, если бы о нем стало известно сразу, это ощущение только усилило бы. Уже в первый день сиротства они искали специалиста, который зачистил бы жесткий диск родительского компьютера; как выяснилось потом, там могло быть обновленное завещание Хосе – без них (был разочарован их избалованностью и как минимум однажды обсуждал это с исполнителем завещания). Во второй день Менендесы встретились с боссами LIVE Entertainment, чтобы инициировать получение 5-миллионной страховки отца. Позднее оказалось, что по завещанию Хосе, содержание которого сыновья знали, они получали деньги только в случае смерти обоих родителей (правда, все равно не получили; Хосе не прошел медосмотр, и страховка не вступила в силу).
Как self-made man Менендес был жестким и требовательным (в том числе к сыновьям), а как нувориш трепетно относился ко внешним атрибутам успеха; поэтому, например, когда Лайла отстранили от Принстона, он оставил его жить в Нью-Джерси – чтобы никто в Калифорнии не узнал о конфузе (в итоге все же вернул и дал стажировку в своей компании). Поэтому же братья еще в детстве должны были выбрать спорт, предпочтительно индивидуальный, и выйти в нем на серьезный уровень. Когда детям было 12 и девять, они выбрали теннис, и семейные ресурсы сконцентрировались вокруг корта: Хосе занимался спортивной составляющей, Китти – организационной. Вспоминает Лоуренс Табак, спарринг-партнер Лайла времен его детства в Нью-Джерси:
«Хосе начал изучать игру: читал все, что попадалось, смотрел трансляции, пересматривал записи, говорил и слушал. Один из принстонских тренеров Лайла, у которого сейчас стажа больше 20 лет, в свое время прожил с Менендесами полгода и до сих пор считает, что Хосе был тренером лучше, чем многие профессионалы, которых он встречал».
Так Хосе стал вторым – а иногда и первым – тренером Лайла, во время матчей слал ему закодированные указания, а однажды даже слетал в Европу и обратно на «Конкорде», чтобы посмотреть его матч. Продолжает Табак:
«Помню одну тренировку. Лайл и Хосе только вернулись из Флориды с Orange Bowl (престижный юниорский турнир в конце сезона – Sports.ru), где Лайла своим топспином уничтожил швед Кент Карлссон. Он вскоре станет одним из самых молодых игроков взрослой топ-10 (дебютирует там в 19 лет – Sports.ru), а Хосе уже тогда решил переформатировать игру Лайла под Карлссона. Для него это было чистое бизнес-решение: кто-то представил продукт лучше – нет смысла делать вид, что это не так».
Психолог Дэвид Джонсон, в юности пересекавшийся с Менендесами на калифорнийских кортах, рассказывал в 2009-м, что Хосе Менендес был одним из самых жестких теннисных родителей, хотя таких было в избытке. «Как бы ни тиранил Льва его отец, – говорит он про одного игрока, – Хосе Менендес был еще хуже. Он приходил на тренировки Эрика и поливал его грязью».
Менендес-старший дружил с отцом Майкла Джойса, и тот часто говорил, что, возможно, ему стоит быть таким же строгим, как Хосе (хотя Джойс-младший рассказывал, как, когда ему было 10, отец швырнул его об стену от злости за то, как он сыграл). За две недели до смерти Хосе рассказал Джойсам, что Эрик хочет играть профессионально, но он отправляет его в университет, потому что «для тенниса у него нет мозгов».
Более успешным игроком из братьев, впрочем, был как раз Эрик; последний юниорский сезон он закончил 44-й ракеткой США. Всего за годы в теннисе Менендесы выиграли 60 разных кубков. Они хранились на верхней полке стеллажа в комнате, где их родители провели последний вечер.
Из двоих братьев убийство родителей тяжелее переживал Эрик. «Я знал только теннис, – рассказывал он несколько лет назад. – Так что я погрузился в него. Это позволяло мне не оставаться наедине с собой – я каждый день часами работал с тренером на корте. Но ночами я все равно оказывался один, и эмоционально мне становилось все хуже и хуже».
Вмешался отец: украденное вернули, ущерб компенсировали, а крайним сделали Эрика, потому что он был несовершеннолетним и мог отделаться легче, а Лайлу нельзя было рисковать будущим в Принстоне (позднее там с другом ограбил бывший дом Менендесов). Эрику наняли адвоката по уголовным делам, и он получил в суде испытательный срок и направление на обязательную семейную психотерапию (вероятно, эта история впервые и навела Хосе на мысль об изменении завещания). Так Менендесы и познакомились с доктором Озилом.
Озил убедил Эрика позвать на сессию Лайла – когда десять минут спустя тот приехал, он рассвирепел, узнав, что брат признался, и стал угрожать Озилу. Когда братья ушли, Озил пересказал сессию на диктофон, а жену и детей из соображений безопасности отправил погостить у друзей. Идти в полицию психотерапевт, следивший за делом Менендесов с самого начала и сам искавший контакта с братьями, не собирался.
Но у него была любовница.
Любовница Озила Джудалон Смит слышала его разговор с братьями, потому что доктор, заранее подозревавший их в убийствах, попросил ее прийти вслед за ними под видом следующей пациентки и, если ситуация выйдет из-под контроля, вызвать помощь.
На следующем приеме 2 октября Озил сказал Менендесам, что запись их признания находится в сейфе у его адвоката, который будет вскрыт, если с ним что-то произойдет. Постепенно, впрочем, отношения братьев с психотерапевтом стабилизировались: 11 декабря уже Лайл разоткровенничался настолько, что назвал расстрел матери актом милосердия, а всю расправу – идеальным убийством, за которое отец наконец мог бы его похвалить.
Отношения Озила и Смит параллельно превратились в театр абсурда: в какой-то момент он даже поселил ее вместе со своей семьей. Когда Озил бывшую любовницу все же выселил, 5 марта 1990-го она – судя по всему, из чувства мести, а не справедливости – позвонила в полицию Беверли-Хиллз и за шесть часов рассказала все, что знала о убийстве Менендесов, включая места, где Озил хранил записи сессий. «Раньше я не особо верила в зло, – говорила она потом Доминику Данну из Vanity Fair. – Но услышав этих мальчиков, поверила».
Через два дня полиция изъяла у Озила записи, а еще через два на их основании получила ордер на арест братьев: Лайла взяли в Беверли-Хиллз, а Эрик, выступавший тогда на «Сателлитах» (профессиональных теннисных турнирах низшего уровня) в Израиле, вернулся и сдался сам.
Через две недели медийной истерии, которые Менендесы провели в Окружной тюрьме Лос-Анджелеса, они появились в суде на предъявлении обвинений. Оба заявили, что невиновны, и поразили самодовольством и дорогими костюмами.
Писатель-криминалист Дон Дэвис так описывает выход братьев в книге «Плохая кровь: шокирующая история убийства Менендесов» (2017): «Когда мальчики вошли в зал суда, было ощущение, что они либо не знают, что им грозит смертная казнь, либо им все равно. Они держались как ни в чем не бывало, от них разило высокомерием, а шли они так развязно, будто покупали это место».
В том же 2017-м в докудраме «Эрик рассказывает все» Менендес-младший объяснил, что его улыбки, так разъярившие публику, были нервными: якобы его так зажало, что он не контролировал мимику
Полицейские Беверли-Хиллз тем временем рассказывали, что подозревали братьев прямо с ночи преступления. «Когда убиты оба родителя, это в большинстве случаев дети», – говорил один. Другой якобы уже 22 августа 1989-го, когда еще не было никаких доказательств, провозгласил: «Этих родителей завалили сыновья».
Суд, впрочем, начался только через три года после арестов – почти все это время защита и обвинение воевали из-за признательных пленок Озила: первые требовали исключить их как нарушение врачебной тайны, вторые говорили, что угрозы Лайла в адрес Озила освобождали доктора от обязанности соблюдать конфиденциальность. В конечном счете пленки до процесса допустили частично, но этого было достаточно, чтобы лишить защиту возможности настаивать на невиновности.
Шансы обвинения, понятно, выглядели гораздо предпочтительнее – довольно трудно выставить самообороной расстрел со спины с перерывом на перезарядку ружей, так кстати купленных двумя днями ранее. Еще по ходу дела оказалось, что братья за три недели до убийств посмотрели телефильм «Клуб миллиардеров», где компания молодых людей из Беверли-Хиллз убивает несколько человек, в том числе отца одного из героев.
И даже это еще не все: Эрик Менендес с другом Крэйгом Чигнарелли за полтора года до убийств написал пьесу «Друзья», герой которой убивает родителей, увидев их завещание, а на похоронах рассказывает: «Иногда отец говорил мне, что я недостоин быть его сыном, и это мотивировало меня доказать ему обратное, чтобы услышать: «Люблю тебя, сын». Никогда он этого не сказал, но я знаю, что думал» (пьесу судья приобщить к процессу, правда, не позволил
Ультимативность обвинения, выставлявшего братьев убийцами ради наживы, впрочем, чуть не разбилась об изобретательность и харизму Абрамсон. Она спродюсировала блестящее шоу: братьев переодели из вызывающих костюмов в уютные свитера, а в тюрьму к ним, по легенде, под видом психотерапевта даже приходил преподаватель актерского мастерства. При содействии родственников и армии экспертов защита неожиданно представила Менендесов жертвами не эмоционального и физического, а сексуального насилия.
По версии братьев, накануне 20 августа у Лайла была ссора с Китти, в ходе которой она сорвала с него парик. Это увидел Эрик, не знавший о проблемах брата с волосами. Под впечатлением от уязвимости Лайла Эрик впервые рассказал ему о насилии отца. Когда Лайл пошел на конфликт с Хосе, тот ответил: «Он мой сын, и я буду делать с ним что захочу». Параллельно оказалось, что Китти знала о происходившем между мужем и детьми, так что на братьев резко опустилась вся полнота дисфункциональности и аморальности их семьи. В страхе за свою жизнь и под влиянием долгих лет насилия они совершили убийства.
«Эрик сказал, что он был в кино и заехал домой за документами, чтобы его пустили в бар, – говорил на суде Крэйг Чигнарелли, свидетель обвинения, которому Эрик признался еще до психотерапевта. – Он сказал, что вышел из дома и увидел брата, стоявшего с двумя ружьями. Лайл сказал: «Давай», – и они пошли. Эрик сказал, он посмотрел в окно и увидел родителей сидящими на диване. Лайл распахнул дверь и выстрелил в отца, посмотрел на Эрика и сказал: «Стреляй в маму». Рассказав это, он просто вернулся к нашему предыдущему разговору».
Присяжные, которые должны были вынести приговор Эрику, совещались 19 дней, прежде чем сдались и сказали судье, что не могут договориться. Несколько дней спустя то же самое сообщило и жюри Лайла. В январе 1994-го судья Стэнли Вайсберг прекратил производство по делу, за трансляциями которого, по собственному признанию, тайком следил президент Клинтон. Тем, что Менендесов не приговорили даже при наличии признания, они были обязаны исключительно талантливому шоураннерству Абрамсон (ее заключительное слово с того процесса преподают на юрфаках).
В тот же день окружной прокурор Лос-Анджелеса Джил Гарсетти назначил новый суд – тоже под председательством судьи Вайсберга.
На втором процессе Вайсберга прозвали Стэнли Руки-ножницы из-за того, сколько всего он вырезал: запретил в зале суда камеры, оставил одно жюри присяжных на двоих братьев, исключил непредумышленное убийство как возможный приговор, сильно сократил список свидетелей защиты и объем показаний о сексуальном насилии (скорее всего, после того, как на первом процессе оказалось, что они почти буквально воспроизводят книгу одного из консультантов защиты). 20 марта 1996-го Эрика и Лайла Менендесов признали виновными в сговоре и двух убийствах первой степени.
«Когда присяжные озвучили вердикт, часть меня не поверила, я будто застыл, – вспоминает Эрик. – Но именно в тот момент стало понятно, что моя судьба решена. Что я умру в тюрьме».
17 апреля 1996-го Менендесам назначили наказание – каждому по пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Отбывать его братьев первоначально отправили в разные тюрьмы как людей, однажды уже вступивших в преступный сговор, но 25 лет спустя 50-летний Эрик и 53-летний Лайл заключены в одной; оба женаты на подругах по переписке (Лайл – во второй раз). Они еще борются за право на досрочное освобождение, а поддерживают их в этом родственники убитых ими родителей.
«Я видел уже столько людей, которые так и не вышли из тюрьмы и домой попали только в гробу, – говорит Эрик. – Но я не теряю надежды на пересмотр дела, чтобы присяжные услышали все свидетельства».